ЭФФЕКТИВНОСТЬ СМЕРТНОЙ КАЗНИ

Сдерживание преступности путем устрашения суровым наказанием, переоценка значимости и возможностей достижения стоящих перед наказанием целей общего предупреждения - одна из кариатид, на которых издавна зиждется убежденность сторонников смертной казни в ее необходимости.
Наивная вера в эффективность предупредительного воздействия смертной казни основана на мифологических представлениях о том, что ужесточение наказания, применение наиболее суровых мер снижает уровень тяжких преступлений. Между тем давно доказано, что расчет на ужесточение репрессии основан на иллюзиях .

См.: Клейменов М.П. Прогнозирование и приоритеты уголовной политики // Проблемы уголовной политики: советский и зарубежный опыт. Красноярск, 1989. С. 127 - 128; Черниловский З.М. Смертная казнь: Историко-философский аспект // Советское государство и право. 1991. N 1. С. 134 - 135.

Многовековый исторический опыт, многочисленные научные исследования, проведенные в разных странах, а главное, практика борьбы с преступностью показывают, что даже в благополучном обществе страх перед суровым наказанием если и способен удержать от преступления, то лишь весьма незначительную часть потенциальных преступников. Приведем в этой связи результаты ряда наиболее крупных исследований эффективности смертной казни, проведенные в разных странах.

В Соединенных Штатах Америки такие исследования начались еще в конце 40-х годов минувшего столетия, причем в основе большинства из них лежал сравнительный анализ уровня убийств в разных штатах страны, применяющих смертную казнь и не использующих эту меру наказания. Остановимся на результатах этих исследований подробнее, придерживаясь при этом их хронологии.

Одно из самых первых такого рода исследований было проведено Карлом Шусслером, который, изучив динамику убийств за 1928 - 1949 гг., пришел к выводу, что в штатах, не применявших смертную казнь, уровень убийств (в расчете на 100 тыс. населения) был в 2 - 3 раза ниже .

См.: Scheussler K. The Deterrent Influence on the Death Penalty // The Annals. 284. November 1952. P. 56 - 58.

Позднее видный американский исследователь смертной казни Хуго Бедау назвал подход К. Шусслера "упрощенным", поскольку выбор штатов в этом исследовании носил произвольный характер и не учитывал существенные социокультурные различия в тех или иных штатах .

учитывал их социокультурные, демографические и иные различия. Сравнивая статистические показатели убийств и практики применения смертной казни за период 1920 - 1958 гг., Т. Селлин пришел к выводам, суть которых в том, что применение смертной казни не оказывает сдерживающего влияния на уровень убийств. Его выводы не изменились и после того, как период наблюдений был продолжен до 1963 года .

См.: Sellin T. The Death Penalty. Philadelphia, 1959. P. 34. The penalty of death. Sage Library of Social Research. Vol. 102. London, 1980. P. 110 - 118.

Практически те же результаты получили спустя 20 лет американские ученые Р. Лемперт, С. Килман, Дж. Конрад, Р. Бохм, Ф. Лоуренс, Л. Фридман, М. Мелло, Дж. Аккер, английские исследователи Дж. Уолкер и Р. Худ, а также целый ряд ученых в других странах . Исследуя многолетние тенденции в динамике тяжких преступлений в различных странах и в разных штатах США, они пришли к общим выводам о том, что, во-первых, уровень этих преступлений всегда был выше именно там, где применялась смертная казнь, и, во-вторых, что ни отмена смертной казни, ни ее восстановление там, где она была ранее отменена, не оказывают влияния на динамику убийств .

См.: Walker N. Punishment, danger and stigma. The morality of criminal justice. Oxford, 1980.

См.: Kilman S. Death Penalty and Crime. Empirical Studies, Fairfax, 1978; Conrad J. Deterrence, the Death Penalty, and the Data // The Death Penalty A Debate. New York, 1983. P. 133 - 141; Lempert R. The Effect of Executions on Homicides: A New Look in an Old Light // Crime and Delinquency, 1983. N 29. P. 88 - 115; Potas I., Walker J. Capital Punishment. 1987. P. 3; Clay W. To Kill Or Not To Kill: Thoughts on capital punishment. The Borgo Press. California, 1990. P. 73 - 77; Bohm R. The Death Penalty in America: Current Research. Anderson, 1990; Friedman L. Crime and Punishment in American History. New York, 1993.

В американской криминологической литературе по проблеме смертной казни нельзя найти ни одного источника, в котором бы не упоминалось исследование Исаака Эрлиха, опубликовавшего 1975 году докторскую диссертацию по экономике и сразу получившего широкую известность. Проведя регрессный анализ статистических данных об убийствах и казнях, совершенных в США с 1930 года, И. Эрлих пришел к выводу, что каждая смертная казнь удерживает от преступления еще восемь потенциальных убийц. Иначе говоря, одна казнь убийцы спасает восемь других жизней .

См.: Ehrlich I. The Deterrent Effect of Capital Punishment: A Question of Life or Death // American Economic Review. 1975. N 65. P. 397.

Шокированные этими выводами американские криминологи подвергли исследование И. Эрлиха резкой критике. Во второй половине 80-х годов в противовес идеям И. Эрлиха была сформулирована так называемая "теория ожесточения" (Brutalization). Ее авторы, американские ученые Г. Пирс и У. Боверс, основываясь на результатах своих исследований, утверждали, что каждая казнь убийцы резко ожесточает общественные нравы и влечет за собой 2 - 3 новых убийства, а следовательно, о превентивном эффекте казни не может быть речи .

См.: Bowers W. The Effect of Executions Is Brutalization, Not Deterrence // Challenging Capital Punishment. Legal and Social Science Approaches. Sage Publications. Beverly Hills. London, 1988. P. 49 - 64.

Сегодня эта теория распространена в США достаточно широко и служит одним из важных аргументов противников смертной казни. Так, исследование убийств, совершенных в крупных городах страны, проведенное в Национальном институте юстиции в 1997 году, подтвердило, что казни, скорее, могут увеличить число убийств, нежели удержать преступников от совершения таких деяний.

В 1995 году американские исследователи М. Раделет и Р. Алкерс опросили 67 бывших президентов двух наиболее авторитетных научных организаций - Американского криминологического общества и Академии уголовной юстиции. Как показали результаты опроса, 88% из них считают, что смертная казнь не может понизить уровень убийств; 80% опрошенных ученых уточнили при этом, что рост числа казней не может оказать сдерживающего влияния на динамику убийств .

В 1997 - 1999 гг. в разных штатах США было проведено еще четыре самостоятельных исследования эффективности смертной казни. Первое из них проводилось под руководством видных американских ученых - Дж. Соренсена и Дж. Маркворта; его целью было изучение тенденций убийств и казней в Техасе в 1984 - 1997 годах. Основной вывод исследователей - отсутствие сдерживающего эффекта смертной казни . К такому же выводу пришли У. Бэйли, изучавший динамику убийств и казней в Оклахоме , и Э. Томпсон, изучавшая динамику убийств в Лос-Анджелесе до введения моратория на казни в Калифорнии и после возобновления казней в 1992 году. Ранее Э. Томпсон проводила аналогичные исследования в Оклахоме и Аризоне и сделала вывод, что казни, скорее, приводят к росту убийств, чем сдерживают потенциальных преступников .

См.: Sorenson J., Wrinkle R., Brever V., Marquort J. Capital Punishment and Deterrence: Examining the Effect of Executions on Murder in Texas // Crime and Delinquency. 1999. N 45. P. 481 - 493.

См.: Bailey W. Deterrence, Brutalization, and the Death Penalty: Another Examination of Oklahoma Return to Capital Punishment // Criminology. 1998. N 36. P. 711 - 733.

См.: Thompson E. Effect of an Execution on Homicides in California. In: Homicide Studies. N 3. 1999. P. 129 - 150.

Оригинальное исследование динамики убийств провели К. Харрис и Д. Критвуд. Они выбрали 293 пары округов США, где одну группу составляли округа, на территории которых применялась смертная казнь и в тюрьмах которых содержались осужденные к этой мере наказания, а в другой группе округов смертная казнь не приводилась в исполнение и не было осужденных-смертников, ожидавших казни. В итоге ученые констатировали отсутствие каких-либо статистических признаков, указывавших на сдерживающий эффект смертной казни .

См.: The Geography of Execution: The Capital Punishment Quagmire in America, Lanham, MD, 1999.

В сентябре 2000 года исследование, проведенное газетой New York Times, показало, что за последние 20 лет уровень убийств в тех штатах, где смертная казнь не применялась, был на 48 - 101% ниже, чем в тех штатах, где смертные приговоры приводились в исполнение. Оно также показало, что уровень убийств в 12 штатах США, где не применяется смертная казнь, в 1,7 раза ниже, чем средний уровень убийств по стране в целом .

См.: Facts About Deterrence and the Death Penalty, DPIC. August 4. 2002.

Наконец, нельзя не упомянуть исследование, которое провел под эгидой ООН в 1988 - 1996 гг. видный английский ученый Роджер Худ. Подводя итоги этой работы, он отмечал, что в данном исследовании "отсутствует научное подтверждение того факта, что казни обладают более устрашающим эффектом, чем пожизненное заключение. Весьма маловероятно появление подобного доказательства в будущем. Полученные результаты также не свидетельствуют в пользу гипотезы устрашения" . Позднее это исследование было продолжено до 2002 года, а его результаты позволили Р. Худу сделать уже более категоричные выводы о том, что, во-первых, нет никаких доказательств того, что угроза смертной казни имеет сдерживающий эффект для потенциальных убийц или, во всяком случае, больший эффект, чем пожизненное лишение свободы; и, во-вторых, что государствам, собирающимся отменить смертную казнь, нет оснований ожидать неблагоприятных изменений в динамике тяжких преступлений .

См.: Hood R. The Death Penalty: A Worldwide Perspective. Oxford, 1996. P. 187. См.: Hood R. The Death Penalty: A Worldwide Perspective, Oxford University Press. 3 ed. 2002. P. 216.

К тем же выводам пришел и американский исследователь Х. Бедау .

См.: Bedau H. Abolishing the Death Penalty even for the Worst Murderers' // Austin Sarat (ed.). The Killing State: Capital Punishment in Law, Politics and Culture. 1999. P. 40 - 59.

20 января 2000 года, завершая свою деятельность на посту министра юстиции США, Жаннет Рино заявила: "На протяжении всей моей сознательной жизни я искала исследования, которые могли бы подтвердить, что смертная казнь обладает сдерживающим эффектом. И я не нашла ни одного такого исследования" .

Для оценки общепревентивного эффекта смертной казни представляют, далее, интерес результаты опроса работников полиции и окружных шерифов США, проведенного в 2000 году. Они, в частности, показали, что:

а) только 3% работников полиции считают смертную казнь эффективным средством в борьбе с преступностью;

б) 67% работников правоохранительных органов не считают, что смертная казнь способствует снижению преступности;

в) 8% работников правоохранительных органов считают, что, совершая преступление, преступники не думают о возможном наказании .

См.: This Like We Take. 2000. P. 27.

Что же касается рядовых граждан, то, как показал опрос, проведенный в июле 2001 года агентством Harris Interactive, только 42% опрошенных полагают, что угроза смертной казни способна сдерживать преступность. Следует отметить, что это был самый низкий показатель среди результатов опросов, проведенных в США за последние 25 лет .

См.: PR Newswire. August 17. 2001.

Практика многих стран подтверждает сделанные выводы. Так, в Великобритании еще в 1950 году специальная Королевская комиссия, проводившая исследование эффективности смертной казни и целесообразности сохранения этой меры, отметила в своем отчете: "Все изученные нами статистические данные свидетельствуют о том, что отмена смертной казни не влечет за собой увеличение преступлений" . В 1965 году британский парламент принял Закон о временной отмене смертной казни - сроком на пять лет. Такое решение было связано с тем, что защитники этой меры наказания были убеждены, что в случае ее отмены рост числа убийств будет неизбежным. Однако такие прогнозы не подтвердились. Поэтому уже в 1969 году парламент Великобритании принял Закон об окончательной отмене смертной казни за убийство (как сказано в Законе, "навсегда").

Камю А. Размышления о гильотине // Изнанка и лицо. М., 1998. С. 503.

В Канаде после отмены смертной казни в 1976 году число убийств не только не выросло, а наоборот, последовательно снижалось. В 1975 году было зарегистрировано 721 убийство, а в 2001 году - 554. За 25 лет после отмены этой меры число убийств снизилось на 23% и ныне этот показатель в три раза ниже, чем в соседних США, где смертная казнь, как было показано выше, применяется весьма широко. Если накануне отмены смертной казни уровень убийств составлял 3,09, то к 1980 году он снизился до 2,41, а к концу 1999 года - до 1,76. Иначе говоря, за прошедшие годы уровень убийств в этой стране после отмены смертной казни снизился на 43% .

См.: Hood R. The Death Penalty: A Worldwide Perspective. 2002. P. 214, 230.

Сходные результаты показало и исследование, проведенное в Нигерии, где введение смертной казни за вооруженный грабеж никак не сказалось на снижении этих преступлений.

Таким образом, все указанные исследования свидетельствуют о том, что с точки зрения общей превенции институт смертной казни не имеет криминологической значимости, а значит, ни ее применение, ни ее отмена прямого воздействия на динамику тяжких преступлений не оказывают. К тем же выводам пришли и некоторые российские криминологи . Они, кроме того, показали, что судебная практика по делам о таких преступлениях абстрагируется от их динамики и ни логической связи, ни статистической корреляции между ними не существует .

См.: Антонян Ю.М. Жестокость в нашей жизни. М., 1995. С. 174; Квашис В. Смертная казнь в США // Уголовное право. 1996. N 9; Бородин С.В. Еще раз о смертной казни за убийство // Государство и право. 2001. N 4; Вицин С. Время казнить в России закончилось? // Рос. юстиция. 1999. N 3.

См.: Квашис В.Е. Смертная казнь в США // Уголовное право. 1998. N 3.

В самом деле, анализ статистики показывает, что наибольшее число смертных приговоров в США выносилось в те годы, когда число убийств резко снижалось и, наоборот, число таких приговоров заметно уменьшалось именно в те годы, когда число убийств росло.

С другой стороны, для оценки достоверности тех или иных выводов об эффективности смертной казни важно иметь в виду, что сопоставление динамики убийств и динамики приговоров (и тем более динамики казней) является некорректным из-за большого временного лага между преступлением и вынесением приговора. Сознавая ущербность такого сопоставления, американские ученые пытались рассчитать отдельно кратковременный и долговременный эффект применения смертной казни. Однако такие расчеты не дали сколь либо достоверных результатов, что является еще одним доказательством отсутствия корреляции между практикой применения смертной казни и динамикой тяжких преступлений. Не случайно проведенное в разные периоды сравнение уровня убийств в 15 странах до и после отмены смертной казни "никак не подтвердили гипотезу о том, что отмена смертной казни ведет к росту убийств" .

Simon R., Blaskovich D. A Comparative Analysis of Capital Punishment. P. 44.

В российской криминологии и теории уголовной политики советского периода было принято считать, что общепревентивный эффект наказания, в том числе наиболее суровых мер наказания, является ограниченным. Более того, неоднократно высказывалась мысль о том, что ведущая роль при назначении наказания принадлежит частной превенции - поэтому наказание должно быть строго индивидуальным. В свою очередь, общепредупредительные цели наказания реализуются лишь в пределах, обусловленных воздействием частного предупреждения, и не могут выходить за эти пределы .

См.: Сахаров А.Б. Перспективы развития советского уголовного права // Советское государство и право. 1983. N 7. С. 84 - 85.

В то же время многие отечественные и зарубежные ученые считали, что общепревентивный эффект смертной казни нельзя недооценивать; более того, угроза применения этой меры наказания является важным сдерживающим фактором . Крайним выражением этой идеи является суждение А.С. Михлина о том, что "общепревентивная роль смертной казни весьма высока, и можно с уверенностью сказать, что она выше, чем у любого другого наказания" . Критикуя это суждение, автор настоящей работы отмечал, что такого рода уверенность как раз и являет собой клише массового сознания, хотя на самом деле эффективность смертной казни относится к разряду социальных утопий . Тем более что "высокое превентивное значение этого наказания не только никем доподлинно не установлено, но является "результатом" умозрительного, а не конкретного, опирающегося на достоверные факты, юридического мышления" .

См.: Побегайло Э.Ф. Кризис современной российской уголовной политики // Уголовное право. 2004. N 3; Van Den Haag E. The Deterrent Effect of the Death Penalty // The Death Penalty A Debate. Plenum Press. New York, 1983. P. 63 - 132.

Михлин А.С. Смертная казнь: вчера, сегодня, завтра. М., 1997. С. 153. Английский исследователь Р. Худ в связи с этим отождествляет позицию А.С. Михлина с наиболее консервативными воззрениями губернатора Нью-Йорка Дж. Патаки, который, несмотря на протесты общественности, в 1995 году восстановил в штате смертную казнь (см.: Hood R. The Death Penalty. A Worldwide Perspective. 2002. P. 209).

См.: Квашис В.Е. Смертная казнь в США // Уголовное право. 1998. N 3.

Российское уголовное право. Общая часть / Под ред. В.Н. Кудрявцева и А.В. Наумова. М., 1997. С. 305.

В самом деле, и исторический опыт, и практика многих стран показывают, что страх перед наказанием если и способен удержать от преступления, то лишь самую незначительную часть и притом менее опасных правонарушителей, а в целом такая угроза давно перестала играть сколь либо заметную роль. Сказанное в полной мере относится и к смертной казни. Альбер Камю не раз отмечал, что "угроза смертной казни - не препона для человека, попавшего в преступление, как попадают в беду. То есть угроза эта в большинстве случаев оказывается бессильной". Страх перед смертной казнью, по словам А. Камю, "очевиден, но существует и другая очевидность: как бы ни был силен этот страх, ему не пересилить страстей человеческих" .

Камю А. Размышления о гильотине // Изнанка и лицо. М., 1998. С. 589 - 590. За много лет до этого А.Ф. Кистяковский отмечал, что "первобытная вера в устрашимость смертной казни столько же достоверна, как убеждение простого человека, что солнце идет с востока на запад" (Кистяковский А.Ф. Указ. соч. С. 55).

Отечественные и зарубежные психологи давно доказали, что для обыденного сознания отдаленная во времени потенциальная угроза смертной казни не является смыслообразующей и лишена реальной побудительной силы, что психологические механизмы защиты устроены так, чтобы не пропускать в сознание неблагоприятную информацию, и тем самым они нейтрализуют страх перед наказанием . Кроме того, нельзя не учитывать, что большинство тяжких преступлений совершается в момент высочайшего напряжения, огромного эмоционального стресса или же под влиянием алкоголя или наркотиков, т.е. в моменты снижения функций логического мышления и рационального расчета. Наконец, следует иметь в виду, что нередко такие преступления совершаются лицами с неустойчивой психикой или страдающими умственными расстройствами. Во всех этих случаях принятие в расчет возможной угрозы наказания либо минимизируется, либо вообще отсутствует. И вообще, ошибочно исходить из того, что большинство совершающих убийство идут на такое преступление после рациональной оценки возможных последствий .

См.: Кудрявцев И.А. Противна природе человека // Смертная казнь: за и против. М., 1989. С. 438; Антонян Ю.М. Жестокость в нашей жизни. М., 1995.

См.: Когда убивает государство. М., 1989. С. 36; Шнайдер Г. Криминология. М., 1994. С.

387.

Доказано, например, что серийные убийства на сексуальной почве совершают лица с психическими отклонениями (патология влечения). А. Бухановский, например, подробно описывает "феномен Чикатило" - вариант криминальной личности, этапное патологическое развитие которой приводит к возникновению, закреплению и трансформации потребности в совершении повторных садистских преступлений. Исследования, проведенные в местах лишения свободы в 20-х и в 90-х годах, дали один и тот же результат: среди осужденных за убийство 72% оказались лицами с анормальной психикой . И только своевременное выявление и медико- психологическая коррекция дают возможность предупреждения таких преступлений.

См.: Антонян Ю.М., Бородин С.В. Преступное поведение и психические аномалии / Под ред. В.Н. Кудрявцева. М., 1998. С. 64.

Видный российский психолог И.А. Кудрявцев в связи с этим ставит три вопроса: а) может ли предупредительный и воспитательный эффект в принципе быть достигнут страхом; б) насколько он стоек; в) имеет ли существенные преимущества в правовом регулировании поведения перед более мягкими санкциями, не связанными с угрозой жизни? Исходя из данных психологии, он на все три вопроса отвечает отрицательно .

См.: Кудрявцев И.А. Указ. соч. С. 437 "Чисто биологический страх, порождаемый угрозой лишения жизни, - отмечает ученый, - является проявлением безусловного рефлекса и вообще не относится к личностным регуляторам" (с. 438).

В середине 50-х годов японский тюремный психиатр Садатака Коги обследовал 145 осужденных за убийство и среди них не смог найти ни одного, кто бы в момент убийства задумался о том, что он может быть приговорен к смертной казни. В середине 90-х Дэвид фон Дрейль, автор бестселлера "Осужденные на казнь: культура, нравы и обычаи смертников", используя богатый фактический материал, привел весьма убедительные доказательства давней гипотезы о том, что угроза смертной казни не способна остановить киллера, маньяка или фанатика-террориста, который добровольно идет на неминуемую смерть.

Ставшие в последние годы все более частыми акции террористов-смертников наглядное тому подтверждение, тем более что такого рода действия камикадзе типичны для любого региона, где бы они не совершались. Не случайно участившиеся после 11 сентября 2001 года в Конгрессе США призывы расширить применение смертной казни за террористические акции вызвали резкую критику и были признаны "контрпродуктивными" .

См.: Chaptman D. Death Penalty Sought for Terrorist Acts // Journal "Sentinel". September 20.

2001.

Уже становится общепризнанным, что смертная казнь не способствует снижению террористической деятельности . Террористы никогда не отказываются от своих замыслов из- за страха перед казнью. В заявлении террористической бригады, взявшей на себя ответственность за взрывы 7 июля 2005 г. в Лондоне, говорится: "Мы - люди, которые также стремятся к смерти, как вы - к жизни" .

Почти 30 лет назад видный канадский ученый Э. Фаттах по этому поводу писал: "Те, кто действительно считает, что смертная казнь может положить конец террористическим актам или к снижению их числа, - люди или крайне наивные, или тешащие себя иллюзиями" (AI Index: ACT 05/19/82. P. 13).

См.: Известия. 19.07.2005. "Идея смертной казни как единственного способа восстановить справедливость в отношении жертв террористических актов ошибочна, - отмечал Генеральный секретарь Совета Европы Т. Дэвис. Более того, в контексте глобальной борьбы с терроризмом смертная казнь не только ошибочна, но и контрпродуктивна" (Известия. 05.04.2006).

Должностные лица, ответственные за борьбу с политическими преступлениями и терроризмом, неоднократно указывали на тот факт, что смертная казнь способна оказывать совершенно противоположный эффект, а именно: казнь преступника может придать ему ореол мученика, память о котором становится символом и движущей силой для террористических актов .

Именно из этих соображений турецкие власти воздержались, судя по сообщениям прессы, от смертного приговора руководителю курдских террористов Оджалану.

Российская криминологическая наука уже к концу XIX века накопила большой массив эмпирических данных, убедительно свидетельствующих о неэффективности смертной казни. "Эти цифровые материалы, - писал Н.Г. Гернет, - настолько ясно показывают недейственность смертной казни и уменьшение кровавой преступности везде, где она была отменена, что в оценке таких доказательств не может быть двух мнений" .

Гернет М.Н. Смертная казнь // Избранные соч. М., 1974. С. 327.

Об этом же говорит и уголовная статистика России советского периода. Как известно, после отмены смертной казни в СССР в 1947 году и до ее введения в 1954 году число убийств и других преступлений, за которые она могла назначаться, практически не изменилось . И, наоборот, введение смертной казни в СССР в 1954 году никак не остановило тенденцию роста умышленных убийств при отягчающих обстоятельствах, так же как и широкое применение смертной казни за эти преступления в последующие 30 лет не способствовало благоприятным изменениям в динамике этих преступлений. Современные сторонники смертной казни в принципе согласны с тем, что жестокость наказания сама по себе не сокращает преступности, но дальше этого пойти не могут. Не озабоченные корректностью постановки вопроса, они переводят проблему в плоскость чистой риторики: "В общем, это так. Но докажите другое, что либерализация наказания за преступления против жизни сокращает их число" .

То же происходит ныне в Украине после отмены смертной казни в 2001 году.

Гулиев В. Отмена смертной казни преступное непротивление злу насилием // Юридический мир. 2002. N 1. С. 8.

Такая постановка вопроса заведомо некорректна и вовсе не является оригинальной . Действительно, трудно сказать то, что практически недоказуемо. Полтора века назад А.Ф. Кистяковский ставил вопрос иначе: "Преступления не уменьшаются, когда преступников карают самыми жестокими казнями; но кто поручится, что число их не увеличится, когда отменят эти казни?". Ответ могли дать и дали перемены в уголовном законодательстве. Уничтожение во всех европейских кодексах смертной казни, отмена ее за большую часть преступлений, редкость исполнения смертных приговоров - "все эти важные перемены отнюдь не сопровождались ни увеличением тяжких преступлений, ни уменьшением общественной и частной безопасности" .

"Идеи" В. Гулиева, А.В. Малько и других наиболее активных защитников смертной казни почти дословно воспроизводят известные афоризмы Карра, опровергнутые еще Н.С. Таганцевым (см.: Смертная казнь: за и против. М., 1989. С. 157 - 159).

Смертная казнь: за и против. М., 1989. С. 185.

Аргументируя свою позицию, А.С. Михлин указывает, что после введения в 1954 году смертной казни с начала 60-х годов наблюдалось стабильное снижение убийств, совершенных при отягчающих обстоятельствах. Между тем, как справедливо заметил С.В. Бородин, такое снижение было вызвано вовсе не применением смертной казни, а значительным изменением уголовного законодательства, когда новый УК РСФСР исключил из числа отягчающих обстоятельств такие мотивы убийства, как ревность, месть на почве личных отношений и "резиновую" формулировку УК РСФСР 1926 года - "иные низменные побуждения". Кроме того, С.В. Бородин подчеркивает, что применение в этот период смертной казни за убийство при отягчающих обстоятельствах не привело к сокращению этих преступлений, число их продолжало увеличиваться . Более того, как отметил первый заместитель Председателя Верховного Суда России В.И. Радченко, после восстановления в 1954 году смертной казни за умышленное убийство число этих преступлений выросло в период ее применения почти в три раза .

См.: Бородин С.В. Еще раз о смертной казни за убийство // Государство и право. 2001. N 4. С. 60; Квашис В.Е. Смертная казнь: мифы и реалии // Журнал российского права. 1998. N 12.

См.: Всероссийская конференция по проблемам отмены смертной казни. М. 3 - 4 июня 1999. М., 2000. С. 69.

Противники смертной казни не раз отмечали, что в России убийства при отягчающих обстоятельствах и возможность смертной казни за них в реальности не только существуют как самостоятельные факторы, но и корреляции между ними не усматривается. Их взаимосвязь остается на уровне умозрительных представлений и предположений. Кроме того, общепредупредительное значение смертной казни за убийство не превышает общепревентивного значения длительного лишения свободы .

См.: Бородин С.В. Указ. соч. С. 61.

Возвращаясь к популистской позиции сторонников смертной казни, настаивающих на отмене моратория и широком применении смертной казни за убийства, приходится в который раз напомнить, что ни усиление репрессии, ни ее смягчение не способны существенно повлиять на положение дел с преступностью, "потому что уровень уголовной кары и уровень криминального "напряжения" - величины, в принципе очень и очень мало связанные между собой" .

Бабаев М.М. Смертная казнь - последняя надежда общества? // Юридический мир. 2002. N 10. С. 9.

В самом деле, даже самое суровое наказание далеко не всесильно. Еще Н.С. Таганцев писал, что нельзя возлагать надежды на смертную казнь, стремясь к уменьшению преступлений. Невысокая степень "чувствительности" динамики преступности к этой мере наказания определяется тем, что преступное поведение детерминируется "более важными законами социальной жизни" , более мощным по масштабам своего влияния комплексом социальных и иных факторов. Следует, наконец, признать, что "стратегия истребления преступников и устрашения населения, исторически неизбежная на ранних этапах развития цивилизации, к XXI веку вполне изжила себя и не может входить в число мер, применяемых государствами..." .

Смертная казнь: за и против. М., 1989. С. 155.

Кудрявцев В.Н. Стратегия борьбы с преступностью. С. 144.

Ужесточение уголовной политики кажется естественной реакцией на рост преступности. Но в большинстве европейских стран преобладающей реакцией в период криминального взрыва стало не ужесточение, а смягчение уголовной политики. При этом относительная доля приговоров к лишению свободы изменилась в направлении, прямо противоположном росту преступности (особенно в ФРГ), когда более 60% осужденных к лишению свободы приговаривались к срокам менее одного года.

В. Гулиев в защиту своей позиции пишет, что мораторий на смертную казнь в России привел к росту убийств с 20 до 30 тысяч. Это или недостаточная информированность, или, что еще хуже, сознательное искажение положения дел. Ибо после введения в России моратория на смертную казнь динамика убийств никак не изменилась к худшему; наоборот, число убийств уже в первые три года сократилось, а затем этот показатель стабилизировался и оставался практически таким же в течение 10 лет.

Действительно, мораторий начал действовать лишь с 1997 года. Между тем число зарегистрированных убийств в стране составляло соответственно: в 1992 г. - 23 тыс.; в 1993 г. - 29,2; в 1994 г. - 32,3; 1995 г. - 31,7; в 1996 г. - 29,4 тыс.; в 1997 г. - 29,3 тыс.; в 1998 г. - 29,6; в 1999 г. - 31,3; в 2000 г. - 31,8 тыс., т.е. столько же, сколько и в 1995 г., и меньше, чем в 1993 году. Иначе говоря, предсказания "обвального" роста убийств никак не подтвердились. Но если бы даже число убийств, действительно, выросло бы, то разве из-за моратория ? И тут приходится в который раз констатировать, что широко распространенные в массовом сознании представления об эффективности смертной казни носят мифологический характер и относятся к разряду социальных утопий.

См.: Квашис В.Е. Отмена моратория не защитит общество // Юридический мир. 2002. N 7; Бабаев М.М. Смертная казнь - последняя надежда общества? // Юридический мир. 2002. N 10.

Экспроприированный классиками марксизма тезис Чезаре Беккариа о том, что один из способов предупредить преступление заключается не в жестокости, а в неизбежности наказания, уже давно стал "общим местом".

Приоритетным фактором общего предупреждения убийств всегда была и будет не суровость, а неотвратимость ответственности, которая является неким "эталоном", по которому можно судить об эффективности системы юстиции . Самые активные сторонники смертной казни согласны с тем, что эффект общего и специального предупреждения "обеспечивается прежде всего реальной практикой осуществления неотвратимости ответственности за совершенные преступления... " . Тем не менее, по мнению Э.Ф. Побегайло, здесь основное препятствие - действие моратория на смертную казнь.

См.: Максимов С.В. Указ. соч. С. 89.

Побегайло Э.Ф. Кризис современной российской уголовной политики // Уголовное право. 2004. N 3. С. 134.

Призывая к реанимации смертной казни, ее сторонники все больше говорят о современной уголовной политике и судебной практике как о "радикальном либерализме" . Такие рассуждения в какой-то мере не лишены оснований, хотя здесь вовсе не все так однозначно (достаточно сравнить хотя бы жесткость действующего и предыдущего УК). Они если и правомерны, то лишь в отношении судебной практики по той или иной категории уголовных дел, поскольку о наличии уголовной политики как таковой говорить не приходится - ее отсутствие доказывают многочисленные, но бессистемные латания уголовного и уголовно-процессуального законодательства .

Такая позиция распространена довольно широко. "В литературе по уголовному праву, преимущественно объявляющей себя научной, четко прослеживается линия на ужесточение репрессии" (Жалинский А.Э. Об экономическом подходе к уголовному правотворчеству // Государство и право. 2007. N 10. С. 64).

См.: Келина С.Г. 10 лет Уголовному кодексу РФ // Российский ежегодник уголовного права. 2006. N 1 / Под ред. Б.В. Волженкина. СПб., 2007. С. 18.

Между тем вполне очевидно, что отсутствие эффективности общего предупреждения связано не с действием моратория на казни, а с многочисленными пороками практики правоохранительных органов, обязанных принять все необходимые меры к выявлению, раскрытию и предупреждению тяжких преступлений. Именно эти меры, как известно, создают условия для неотвратимости наказания.

Чтобы ответить на вопрос, как же обстоит дело с современной "реальной практикой", обратимся к уголовной статистике последних лет.

Таблица N 29

Динамика убийств и судебная практика в России в 2001 - 2007 гг.

Годы Число убийств

(с покушениями)

Число

выявленных лиц

Осуждено за убийство (с покушениями) В т.ч.

за убийство при отягчающих обстоятельствах

Из них - к пожизненному лишению свободы
2001 33583 28312 22158 7303 124
2002 32285 25541 20070 6679 96
2003 31630 25964 19737 6303 91
2004 31553 27161 20165 5436 85
2005 30849 26304 20257 4529 59
2006 27462 24082 18153 4647 45
2007 22227 20340 16267 3823 61

Анализ данных этой таблицы при всей неполноте статистической картины явления позволяет сделать ряд заключений.

Прежде всего, заметим, что вопреки утверждениям сторонников смертной казни и несмотря на действие моратория общее число убийств, регистрируемых в последние 7 лет, никак не выросло. "Но эта стабильность только кажущаяся", - отмечает В.С. Овчинский, - имея в виду, во- первых, растущую латентность убийств и, во-вторых, сравнивая резко изменившиеся показатели убийств за последние 20 лет .

Алексеев А.И., Овчинский В.С., Побегайло Э.Ф. Российская уголовная политика. М., 2006. С. 6 - 7.

Такое сравнение выглядит эффектно (рост в три раза!), но представляется не совсем корректным из-за несопоставимости сравниваемых периодов. В социологии преступности давно отмечено, что число убийств в той или иной стране на протяжении длительных периодов остается относительно стабильным, а "взрывы" приходятся на период крупных социальных потрясений (затем этот показатель стабилизируется). Как известно, резкий "взрыв" убийств в России произошел в начале 90-х годов - именно в период наиболее ощутимых потрясений от перехода к шоковой терапии, к рыночным отношениям и т.д. Что же касается стабильности убийств в последние 10 лет, то, как было показано выше, это очевидный статистический факт .

См.: Преступность и правонарушения. 2000 - 2004: Статистический сборник. М.: ГИЦ МВД России, 2005; Преступность и правонарушения. 2002 - 2006: Статистический сборник. М.: ГИЦ МВД России, 2007. С. 63, 64, 165.

Обратимся, далее, к данным таблицы, где показано число выявленных лиц, причастных к совершению убийств. Этот показатель сам по себе во многом характеризует качество работы правоохранительных органов по раскрытию убийств. В среднем за последние семь лет он составляет 85% от числа зарегистрированных убийств. Здесь следует учесть несколько моментов.

Во-первых, далеко не в каждом случае число убийств и число убийц соотносятся как 1:1 и, следовательно, в реальности число лиц, причастных к убийствам, всегда должно быть большим, чем число убийств.

Во-вторых, вполне очевидно, что в суммарное число выявленных лиц входят главным образом лица, причастные к совершению наиболее простых и банальных убийств, которые зачастую не требовали огромных усилий и времени для их раскрытия и привлечения виновных к ответственности. Другими словами, в большинстве случаев - это виновные в наиболее очевидных "бытовых" убийствах, чаще всего совершаемых на почве ссоры и в состоянии опьянения. Статистика здесь весьма красноречива - ежегодно в России 51% всех зарегистрированных убийств совершается в состоянии алкогольного опьянения.

В-третьих, в число выявленных лиц входят, разумеется, и лица виновные в покушениях на убийство; как правило, такие преступления также требуют значительно меньших усилий и времени, чем тщательно спланированные убийства (чаще всего, это - убийства при отягчающих обстоятельствах), что позволяет виновным уходить от ответственности . Сложив эти компоненты, не трудно представить, что "за бортом" остались главным образом именно наиболее "серьезные" убийства с точки зрения их подготовки и соответственно наиболее сложные для раскрытия.

Следует также иметь в виду, что по понятным причинам в число выявленных лиц входят и лица, причастные к убийствам, совершенным не в текущем, а в предшествующем году.

Так или иначе, в 2000 - 2007 гг. в России при фиксируемой статистикой 83% раскрываемости убийств в среднем 4 - 5 тысяч убийц ежегодно (!) остаются невыявленными . К середине 2007 года из 247 тысяч нераскрытых преступлений, с которыми предстоит работать новому подразделению недавно созданного Следственного комитета при Генеральной прокуратуре РФ, более 63 тысяч - убийства . Это, конечно, только те дела, по которым не истекли сроки давности. Не трудно догадаться, что речь как раз о тех преступления, которые были совершены при отягчающих обстоятельствах.

"По стране разгуливают сотни тысяч преступников, среди которых более 7 тысяч - убийцы, ушедшие от правосудия,.. - отмечал В.В. Путин. - Что толку ужесточать наказание, если мы не можем обеспечить главный фактор - неотвратимость наказания" (Российская юстиция. 2002. N 3. С. 1).

См.: Известия. 11.10.2007.

Об уровне работы по раскрываемости убийств во многом говорит и разница в числе выявленных и привлеченных к ответственности и, с другой стороны, в общем числе осужденных лиц. В последние семь лет суды в среднем признают виновными в убийстве и выносят приговоры лишь в отношении 77% выявленных лиц (в том числе и за покушения на убийство). Причем в последние годы этот показатель имеет заметную тенденцию к снижению.

Обратимся теперь к показателям, характеризующим практику привлечения к ответственности лиц, виновных в совершении убийств при отягчающих обстоятельствах.

Как видно из приведенной таблицы, в 2001 - 2006 гг. их доля в общем числе осужденных за убийства снизилась с 33,3% до 22,0%. Однако главное состоит в том, что за эти годы число таких осужденных ежегодно и весьма заметно снижается (с 7303 - в 2001 году - до 3823 осужденных в 2007 году). Означает ли это, что в рамках общей практики регистрации убийств снижается число убийств, совершенных при отягчающих обстоятельствах? Конечно же, нет. Приведенные данные, скорее всего, говорят о тех недостатках в розыскной и следственной работе по раскрытию такого рода убийств, которые затем "выплывают" в судебной статистике.

В итоге мы стакиваемся с деградацией принципа неотвратимости наказания, составляющей сердцевину и смысл общей превенции. Причем же здесь либерализм судебной практики (да еще либерализм радикальный)? И как эту ситуацию изменила бы отмена моратория на смертную казнь?

Наконец, посмотрим, как складывается практика назначения наиболее суровой меры наказания за убийства при отягчающих обстоятельствах. Для сравнения отметим, что в Великобритании, например, при 700 - 800 убийствах в год в последние 10 лет приговариваются к пожизненному лишению свободы половина виновных в убийстве, совершенном при отягчающих обстоятельствах . Примерно те же показатели и в США (хотя здесь 16 тысяч убийств в год). В итоге, доля осужденных к пожизненному лишению свободы в общем числе осужденных к лишению свободы возросла до 9% - самый высокий показатель в мире. В Японии - при 1100 - 1200 убийствах доля осужденных к пожизненному лишению свободы среди всех осужденных за убийство составляет около 3,0%.

См.: Kara M., Upson A. Crime in England and Wales: Quarterly Update to September 2005 // Home Office Statistical Bulletin. 26 January 2006. P. 1 - 2; Coleman K., Cotton J. Homicide // Ibid. P. 48, 51.

В России, как видно из приведенных данных, ситуация иная. В последние семь лет число приговоров к пожизненному лишению свободы ежегодно снижается (напомним, в 2001 году - 124; в 2002 году - 96; в 2003 - 91; в 2004 - 85; в 2005 - 59; в 2006 - 45). А в общем числе осужденных за убийство при отягчающих обстоятельствах доля таких осужденных ежегодно составляет около 1,5%. Однако этот факт сам по себе еще не говорит ни о тенденции (хотя бы в силу краткосрочного периода наблюдений), ни о либерализме судей.

Стоит ли настаивать на том, что пожизненное лишение свободы является "неадекватной" мерой наказания? Может, судьи, имеющие в виду крайне жестокие условия отбывания этой меры наказания, так не считают и потому стали подходить к ее назначению более осторожно? Как показывает статистика, с конца 80-х годов и до 1997 года, когда этой меры наказания в законе еще не было, смертные приговоры ежегодно выносились в 2 - 2,5 раза чаще, чем последующее применение пожизненного лишения свободы; при этом пиковые показатели убийств как раз приходятся на 1991 - 1993 гг., когда смертная казнь применялась наиболее широко. Этот статистический факт в который раз говорит о том, что ни весьма широкое применение смертной казни, ни отказ от нее никак не влияют на динамику убийств.

Может, судебную практику по делам об убийствах вообще не стоит оценивать упрощенно и однозначно, как радикально либеральную, тем более что средние сроки наказания за убийства (заметим, за все убийства), указанные Д.А. Корецким, сами по себе не могут свидетельствовать о "вопиющем характере "милосердия" судей . Такие оценки судебной практики в рамках средних величин не всегда надежны и напоминают оценки работы больницы на основе средней температуры ее пациентов.

См.: Корецкий Д. Адекватны ли меры борьбы с преступностью ее состоянию? // Законность. 2003. N 1. С. 27 - 29.

Следует, далее, иметь в виду резкое ужесточение соответствующих санкций УК, предусмотренное Федеральным законом РФ от 8 декабря 2003 года, и значительное увеличение максимального срока лишения свободы (по совокупности преступлений и совокупности приговоров). И, может, именно с этим крайне жестким нововведением связано последующее снижение числа осужденных к пожизненному лишению свободы? Вероятно, следует осторожнее подходить к "радикальному либерализму" судебной практики, на каких бы душераздирающих примерах не строились бы такие заключения. В противном случае необходимость индивидуализации наказания теряет практический смысл.

Может, не в те колокола бьем? Может, "то, что мы называем сметаной, сметаной не является?". В который раз отметим, что с точки зрения общей превенции институт смертной казни не имеет криминологической значимости и никак не влияет на состояние и динамику убийств. Более того, судебная практика по такого рода делам абстрагируется, как уже отмечалось, от этих показателей и ни логической связи, ни статистической корреляции между ними не существует . Может, вместо того, чтобы кричать о "праве на смерть", задуматься над тем, что в стране ежегодно гибнет 37 - 40 тысяч человек от суррогатов алкоголя, что ежедневно 200 человек гибнет от передозировки наркотиков, что 36 тысяч человек ежегодно совершают самоубийство (по числу самоубийств Россия который год подряд делит первое и второе место в мире) и т.д. Может, смертная казнь искоренит и эти беды?

См.: Квашис В.Е. Смертная казнь: мифы и реалии // Журнал российского права. 1998. N 12; Современная практика вынесения смертных приговоров в США // Уголовное право. 2006. N 6.

Здесь уже сравнивалась динамика убийств до и после введения моратория, которая никак не подтверждает возможного роста таких преступлений из-за введения моратория на казни, а наоборот, убедительно опровергает такого рода прогнозы защитников смертной казни. Как сказал классик: "Ну не верь, но хоть помысли!". Может, при более взвешенном подходе, - не нагнетая психоз и истерику, не предрекая наступающий апокалипсис , - удастся превратить интуитивные ответы в осмысленные суждения.

См.: Нас убивают: Документы, статьи, письма. М., 2004; Право на смертную казнь: Сб. статей / Под ред. А.В. Малько. М., 2004.

Отмена моратория не повысит безопасность людей, не защитит общество от криминала, не оздоровит правоохранительную систему и практику правосудия. Утверждать обратное - не что иное, как обман и самообман . Самообман, как уже отмечалось, связан с наивной верой во всемогущество уголовной репрессии и другими заблуждениями, основанными на игнорировании научного знания и исторического опыта. Обман куда опаснее, ибо он является инструментом и без того многочисленных и опасных манипуляций с массовым сознанием.

См.: Морщакова Т.Г. Исключительная мера. Не надо обманывать народ // Время МН. 15.02.2002.

Подводя итог, напомним, что сколько бы исследований не проводилось за последние 75 лет, "не удалось получить убедительных доказательств, свидетельствующих о том, что смертная казнь хотя бы в малой степени является более эффективным сдерживающим средством для убийцы, чем долгосрочное тюремное заключение" . Более того, пожизненное лишение свободы даже по сравнению со смертной казнью, как показывают специальные исследования и современная отечественная практика, дает эффект ужесточения кары.

Hood R. The Death Penalty. A Worldwide Perspective. 2002. P. 213.

<< | >>
Источник: Квашис В. Е.. Смертная казнь: мировые тенденции, проблемы и перспективы. М.: Юрайт,— 800 с.. 2008

Еще по теме ЭФФЕКТИВНОСТЬ СМЕРТНОЙ КАЗНИ:

  1. Протокол № 6 относительно отмены смертной казни
  2. XXVIII О СМЕРТНОЙ КАЗНИ
  3. § 14. Смертная казнь
  4. Статья 59. Смертная казнь
  5. § 8. Смертная казнь
  6. Квашис В. Е.. Смертная казнь: мировые тенденции, проблемы и перспективы. М.: Юрайт,— 800 с., 2008
  7. Вопрос 47. Эффективность в распределении благ между потребителями (эффективность в обмене).
  8. Эффективность рынка, эффективность ценной бумаги и ее «бета»
  9. 5. Оценка эффективности методов управления риском. Оценка эффективности страхования
  10. 16.1. ПАРЕТО-ЭФФЕКТИВНОСТЬ И ОБЩЕЕ РАВНОВЕСИЕ 16.1.1. ПАРЕТО-ПРЕДПОЧТИТЕЛЬНОСТЬ, ПАРЕТО- НЕСРАВНИМОСТЬ, ПАРЕТО-ЭФФЕКТИВНОСТЬ
  11. 11.3. Эффективность производства
  12. стоимость—эффективность
  13. ЭФФЕКТИВНОСТЬ
  14. ЭФФЕКТИВНОСТЬ
  15. Эффективность
  16. Эффективный возраст
  17. 6.4. Анализ эффективности инвестиций.
  18. Критерии эффективности фирмы
  19. Парето-эффективность
  20. ЭФФЕКТИВНОСТЬ ВНУТРИФИРМЕННАЯ
- Кодексы Российской Федерации - Юридические энциклопедии - Адвокатура - Административное право - Административное право (рефераты) - Арбитражный процесс - Банковское право - Бюджетное право - Валютное право - Гражданский процесс - Гражданское право - Договорное право - Жилищное право - Жилищные вопросы - Земельное право - Избирательное право - Информационное право - Исполнительное производство - История государства и права - История политических и правовых учений - Коммерческое право - Конституционное право зарубежных стран - Конституционное право Российской Федерации - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Международное право - Международное частное право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Оперативно-розыскная деятельность - Основы права - Право - Право интеллектуальной собственности - Право социального обеспечения - Правовая статистика - Правоведение - Правоохранительные органы - Предпринимательское право - Прокурорский надзор - Разное - Римское право - Сам себе адвокат - Семейное право - Следствие - Страховое право - Судебная медицина - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Участникам дорожного движения - Финансовое право - Юридическая психология - Юридическая риторика - Юридическая этика -