<<
>>

§ 2. Толкование ст. V Нью-Йоркской Конвенции

Статья V Нью-Йоркской Конвенции устанавливает перечень оснований для отказа в признании и приведении в исполнение решения международного коммерческого арбитража. В соответствии с положениями данной нормы в признании и приведении в исполнение арбитражного решения может быть отказано в случае недееспособности одной из сторон спора,

недействительности арбитражного соглашения, нарушения права одной из сторон на представление своей позиции, превышения арбитрами своих полномочий, несоответствие состава арбитража или арбитражного процесса соглашению сторон или lex arbitri, отмены решения судом места арбитража или его неокончательность для сторон, неарбитрабельности спора или нарушения решением публичного порядка места признания и приведения в исполнение.

Вместе с тем, несмотря на ясность изложения, статья V Нью- Йоркской Конвенции вызывает ряд споров. Так, дискуссионным остается вопрос о том, является ли отказ в признании и приведении в исполнение отмененного арбитражного решения правом соответствующего суда или его обязанностью. К толкованию указанной нормы применяются совершенно различные способы уяснения ее содержания.

Поскольку Нью-Йоркская Конвенция является соглашением, Рейзман У.М. предлагает толковать ее положения в соответствии с международными нормами, которые были отражены в Венской Конвенции о праве международных договоров 1969 г. (далее - Венская Конвенция 1969 г.)[60]. Венская Конвенция 1969 г. регулирует отношения, связанные с заключением, изменением, прекращением, вступлением в силу и толкованием международных договоров государств. В соответствии с п. 1 ст. 31 данной Конвенции «договор должен толковаться добросовестно в соответствии с обычным значением, которое следует придавать терминам договора в их контексте, а также в свете объекта и целей договора»[61].

Следуя требованиям положений Венской Конвенции 1969 года, необходимо провести буквальное, историческое, телеологическое и нормативное толкование ст.

V Нью-Йоркской Конвенции.

Юридическая техника, использованная в ст. V Нью-Йоркской Конвенции, однозначно говорит о том, что суду места исполнения

предоставлено право на усмотрение при решении вопроса о признании и приведении в исполнение отмененного арбитражного решения. Об этом же свидетельствует текст данной нормы на всех пяти ее официальных языках.

Итак, п. 1 ст. V Конвенции говорит, что «в признании и приведении в исполнение арбитражного решения может быть отказано». При этом, как известно, Конвенция составлена на пяти официальных языках (китайском, английском, французском, испанском и русском). Четыре из пяти официальных языков Конвенции однозначно предоставляют суду возможность усмотрения. Только французский текст содержит не явный «намек» на противоположную позицию[62]. По мнению Монастырского Ю.Э., такое расхождение не может быть следствием недосмотра, поскольку в разработке Конвенции принимали участие признанные эксперты, а текст прошел продолжительную стадию обсуждения и доработки[63].

На самом деле, противоречия нет. Буквальный перевод текста ст. V Нью-Йоркской Конвенции с французского звучит так: «в признании и приведении в исполнение решения будет отказано, по требованию стороны, против которой решение вынесено, только если эта сторона представит доказательство уполномоченному органу страны, в которой признание и исполнение запрошены...»[64]. Таким образом, во французском тексте сделан явный акцент на ограничение права суда на отказ в признании и приведении в исполнение, и не решен однозначно вопрос о том, как должен поступить суд при наличии оснований для такого отказа.

В таком случае очевидно, что, когда четыре из пяти официальных языков предусматривают возможность судебного усмотрения, а французский текст не содержит прямого противоречия, французской версии должно

придаваться такое же значение[65]. Соответственно, ст. V Нью-Йоркской Конвенции дает суду места признания и приведения в исполнение арбитражного решения право на усмотрение в решении вопроса о выдаче экзекватуры при наличии оснований для отказа, если только не «искать» ненаписанные обязанности.

В целях преодоления диспозитивности, включенной в ст. V Нью- Йоркской Конвенции, отдельные ученые предлагают различные варианты ее толкования. К примеру, Монастырский Ю.Э. рассматривает слово «может» как способность, а не усмотрение, а Рейзман У.М. толкует данную норму посредством применения подхода существенного нарушения.

Монастырский Ю.Э., возражая против толкования ст. V Нью-Йоркской Конвенции как диспозитивной, предлагает рассматривать слово «может» под иным углом. В поддержку своей точки зрения ученый утверждает, что «все дело в том, что термин «может» означает не дискрецию или усмотрение (supposition implying uncertainty), а «способность» (ability), «возможность в зависимости от обстоятельств» (possibility due to circumstances), а сведения об отмене арбитражного решения являются таким обстоятельств ом»[66][67] . Предложенное Монастырским Ю.Э. толкование отражает положения доктрины гражданского процесса относительно судейского усмотрения и его пределов.

Анализ различных точек зрения позволяет выделить отдельные признаки данного института. Так, судебным усмотрением принято считать предусмотренную юридическими нормами, осуществляемую в процессуальной форме мотивированную правоприменительную деятельность

71 суда, состоящую в выборе варианта решения правового вопроса с учетом обстоятельств дела, общих положений закона, принципов права,

72 экономических законов развития общества и норм морали . При этом каждая из альтернатив является законной[68][69], но тот или иной выбор суда должен быть в обязательном порядке мотивирован[70]. Таким образом, судейское усмотрение тесно связано с принципом состязательности сторон гражданского и арбитражного процесса.

В процессе рассмотрения заявления о признании и приведении в исполнение арбитражного решения обе стороны доказывают те обстоятельства, в установлении которых они заинтересованы. Так, сторона, проигравшая арбитраж, доказывает основания для отказа в выдаче экзекватуры.

Другая сторона опровергает доводы оппонентов, как по вопросам права, так и оценки фактических обстоятельств дела.

Кроме того, сторона, заинтересованная в признании и приведении в исполнение арбитражного решения, также обосновывает невозможность отказа в выдаче экзекватуры, даже если основания для этого и будут установлены. Такая возможность поддерживается как рядом ученых[71], так и большинством стран-участниц Нью-Йоркской Конвенции[72][73]. В качестве примеров можно привести ситуации, когда допущенное нарушение является несущественным или не затрагивает права той стороны, которая на него

77

ссылается, либо сторона, ссылающаяся на такое нарушение, злоупотребляет своими правами[74]. Также суд может отказать в применении того или иного

основания для отказа в признании и приведении в исполнение арбитражного решения, если заинтересованная сторона отказалась от своего права на заявление соответствующих оснований, не предъявив их в ходе арбитражного разбирательства[75][76][77].

В таком случае стоит согласиться с позицией Плеханова В.В. и Усоскина С.В. в части применения судейского усмотрения к признанию и приведению в исполнение отмененного арбитражного решения. Как утверждают ученые, действуя в рамках Нью-Йоркской Конвенции, суд не может безосновательно игнорировать факт отмены решения. Признание и приведение в исполнение отмененного арбитражного решения возможно

80

только при наличии исключительных оснований .

Вместе с тем, Рейзман У.М. обосновывает допустимость усмотрения только в определенных ситуациях. По мнению ученого, дискреция объясняется политическим решением разработчиков принять подход существенного нарушения, а не технической ошибки. Национальный суд, рассматривающий дело, имеет право оставить за собой разумное усмотрение по вопросу отказа в исполнении, если несоответствие, ставшее аргументом против признания, является техническим, а решение не содержит

81 существенных нарушений . По мнению Рейзмана У.М., предоставление суду права на усмотрение и пространство для проявления разумности по отношению к техническим, несущественным дефектам не равнозначно предоставлению права национального усмотрения, в рамках которого страны-участницы могут лишить локальные суды контроля в рамках статьи V[78].

В то же время надо отдавать себе отчет в том, что отмена арбитражного решения отличается от остальных оснований для отказа в признании и приведении решения в исполнение. Все основания, лишающие сторону возможности на принудительное исполнение арбитражного решения, поименованные в ст. V Нью-Йоркской Конвенции, так или иначе, связаны с нарушением норм права. К данным нарушениям относятся дефекты арбитражной оговорки (недееспособность одной из сторон или недействительность самого соглашения), нарушение принципов due process, превышение арбитражем своих полномочий, несоответствие процедуры разбирательства или состава арбитража положениям арбитражного соглашения, неарбитрабельность спора, несоответствие решения публичному порядку. В отличие от поименованных оснований отмена арбитражного решения, как таковая, не является нарушением, признаваемым в качестве такового в государстве места признания и приведения в исполнение, а представляет собой состоявшийся факт. Кроме того, в различных странах могут существовать как различные основания отмены арбитражного решения, так и различные стандарты толкования похожих оснований. Более подробно такие различия будут исследованы в настоящей работе при анализе конкретных судебных споров.

Таким образом, отказ в признании и приведении в исполнение отмененного арбитражного решения не может рассматриваться как обязанность. Сам факт отмены еще не представляет собой какое-либо нарушение. Представляется и это важно, что усмотрение в ст. V Нью- Йоркской Конвенции намеренно закладывали ее разработчики.

В обоснование толкования ст. V Нью-Йоркской Конвенции в качестве обязывающей нередко приводится позиция отдельных разработчиков данного документа, имеющих похожие взгляды. В то же время, история и цель принятия Конвенции свидетельствует о противоположном намерении ее основателей.

Так, по мнению Сандерса П., в случае отмены арбитражного решения суды должны отказывать в исполнении, так как арбитражного решения больше не существует, а исполнение несуществующего арбитражного решения - невозможно или противоречит публичному порядку страны места

83 исполнения . При этом Рейзман У.М. утверждает, что если режим диспозитивный, трудно понять, почему эта часть соглашения вообще была

84

написана .

В первую очередь, необходимо обратиться к юридической технике, избранной в Женевской Конвенции 1927 года - предшественнице Нью- Йоркской. Так, в пп. «а» ст. 2 Женевской Конвенции установлено, что «в признании и приведении в исполнение решения должно быть оказано, если

85 суд установит: что решение отменено в стране его вынесения» . В итоге, в практике международного права, регулирующего вопросы арбитража, уже существовал пример установления однозначного запрета на признание и приведение в исполнение отмененных арбитражных решений, но разработчики не стали заимствовать ранее созданную формулу.

Более того, разработчики сами рекомендовали включить в ст. V Нью- Йоркской Конвенции именно дискрецию, а не обязанность. Статья IV проекта МТП, переданная в ЭКОСОС (которая в дальнейшем была перенумерована в статью V Нью-Йоркской Конвенции) устанавливала основания для отказа в признании и приведении в исполнение решения и предусматривала, как и Женевская Конвенция, обязанность суда места выдачи экзекватуры отказать в признании и приведении в исполнение решения при указанных в ней основаниях[79][80][81][82]. Несмотря на это , рабочая группа ЭКОСОС предложила изложить статью IV в редакции, предоставляющей

87

суду места исполнения решения право на усмотрение , что соответствует целям принятия Конвенции. Так, из содержания подготовительных документов следует, что разработка Нью-Йоркской Конвенции преследовала

88 цель «упростить процедуру исполнения решений» .

Таким образом, разработчиками Нью-Йоркской Конвенции была выбрана именно та редакция ст. V, которая предоставляет суду право на усмотрение признавать ли арбитражное решение, отмененное в месте его вынесения, или нет, при том, что иной вариант первоначально представлялся на утверждение, а примеры иного режима уже существовали на момент принятия Конвенции.

Именно о праве суда, а не об обязанности говорит и дальнейшая практика применения ст. V Нью-Йоркской Конвенции.

В соответствии с п. 3 ст. 31 Венской Конвенции «наряду с контекстом учитываются: любое последующее соглашение между участниками относительно толкования договора или применения его положений; последующая практика применения договора...; любые соответствующие нормы международного права, применяемые в отношениях между участниками». В данном случае необходимо изучить примеры международного правового регулирования вопроса отмены арбитражных решений, а также последствия такой отмены, отраженные в законодательстве и судебной практике отдельных государств.

Наиболее подходящим примером регулирования вопросов отмены арбитражного решения является Европейская Конвенция о внешнеторговом арбитраже (Женева 21 апреля 1961 г.) (далее - Европейская Конвенция). В соответствии с положениями статьи IX Европейской Конвенции отмена арбитражного решения будет являться причиной отказа в признании или [83][84]

исполнении этого решения только при условии, что отмена арбитражного решения была произведена по одному из указанных в данной статье оснований[85][86]. Таким образом, данная норма допускает признание и приведение в исполнение отмененных арбитражных решений, что подтверждает наличие у суда соответствующих полномочий, а следовательно, и диспозитивность ст. V Нью-Йоркской Конвенции. Это подтверждается и мировой судебной практикой.

Последующее применение ст. V Нью-Йоркской Конвенции в практике судов ряда государств свидетельствует о толковании данной нормы именно как предоставляющей право на усмотрение. Так, суд Великобритании установил, что даже тогда, когда установлены основания для отказа в

90

исполнении, суд сохраняет право на усмотрение при исполнении решения . Такой же позиции придерживаются и суды США[87][88]. С другой стороны, Верховный Народный Суд Китая указал, что у суда нет иного выбора, кроме как отказать в приведении в исполнение арбитражного решения при наличии

92

оснований, предусмотренных в конвенции .

Расхождение в толковании ст. V Нью-Йоркской Конвенции имеются и на уровне национальных законодательств. Так, в Гражданском процессуальном кодексе Франции отмена арбитражного решения вообще не поименована в качестве оснований для отказа в признании и приведении его в исполнение[89], что сформировало и соответствующую судебную практику (более детально о законодательстве и судебной практике Франции в Главе III настоящей работы). При этом в соответствии с итальянским гражданским

процессуальным кодексом отмена арбитражного решения в месте его вынесения образует обязательное, а не дискреционное основание для отказа в признании и приведении в исполнение решения. Положения, имеющие тот же эффект, что и положения итальянского гражданского процессуального кодекса, включены и в Закон об арбитраже Нидерландов[90]. В то же время в деле ЮКОСа суды Нидерландов отошли от императивности даже национального процессуального законодательства[91] (более подробно о деле ЮКОСа в Главе II настоящей работы).

Таким образом, последующее международно-правовое регулирование вопросов отмены арбитражного решения, законодательство и судебная практика отдельных государств в части признания и приведения в исполнение отмененных арбитражных решений свидетельствуют о том, что ст. V Нью-Йоркской Конвенции в целом ряде случаев толкуется именно как диспозитивная. При этом те государства, которые имели намерение придать отмене арбитражного решения абсолютное значение, сделали это, приняв соответствующие нормы.

Итак, ст. V Нью-Йоркской Конвенции предусматривает безусловное усмотрение суда в отношении признания и приведения в исполнение отмененного арбитражного решения. Данный вывод, в первую очередь, следует из буквального прочтения текста самой Конвенции на всех ее официальных языках. При этом именно такая редакция ст. V была намеренно выбрана самими разработчиками Конвенции, исходя из целей ее принятия - облегчение режима признания и приведения в исполнение арбитражных решений. Более того, и практика последующего нормативного регулирования (национального и международного) и применения соответствующих норм права судами свидетельствует о тенденции к толкованию ст. V Нью- Йоркской Конвенции как диспозитивной. Ограничительное толкование

данной нормы представляет собой ни что иное, как необоснованный поиск «ненаписанного» императива, что не соответствует ни тексту Конвенции, ни целям ее принятия, ни тенденциям в ее толковании и применении.

Вместе с тем, право суда на усмотрение, заложенное в ст. V Нью- Йоркской Конвенции, не является произволом. В частности, судья может не применить основания для отказа в признании и приведении в исполнение арбитражного решения при наличии на то существенных оснований. Те же правила относятся и к случаям отмены решения судом места его вынесения. Решение международного коммерческого арбитража, отмененное в месте его вынесения, может быть признано и приведено в исполнение, если суд установит, что отменяющий судебный акт не подлежит признанию.

<< | >>
Источник: Гольский Дмитрий Геннадьевич. Признание и приведение в исполнение арбитражных решений, отмененных судом места их вынесения. ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва - 2017. 2017

Еще по теме § 2. Толкование ст. V Нью-Йоркской Конвенции:

  1. § 2. Надлежащие основания для отмены арбитражного решения. Применение Европейской Конвенции 1961 года
  2. БОЧИНИН АНАТОЛИЙ ВЛАДИМИРОВИЧ. Тема терроризма на страницах качественной прессы США (на примере газет «Вашингтон пост», «Вашингтон Таймс» и «Нью-Йорк таймс» в период с 2010 по 2014 гг.). Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук. Москва - 2015, 2015
  3. Заключение
  4. ОГЛАВЛЕНИЕ
  5. § 2. Последствия исключения отмены арбитражного решения из перечня оснований для отказа в его признании и приведении в исполнение
  6. § 3. Природа полномочий суда места арбитража на отмену арбитражного решения и последствия такой отмены
  7. § 1. Концепция автономии арбитража в теории и практике
  8. Библиографический список
  9. 2. Развитие института прав человека и гражданина
  10. § 1. Генезис принципа зависимости в теории и международной практике
  11. § 3. Порядок подачи надзорных жалоб и представлений прокурора
  12. Библиография
  13. Выводы по главе 1
  14. Интерпретация как перевод понятого