<<
>>

§ 2. Последствия исключения отмены арбитражного решения из перечня оснований для отказа в его признании и приведении в исполнение

Подход французских судов при рассмотрении вопроса о признании и приведении в исполнение отменных арбитражных решений первоначально появился из формального применения национального законодательства, допускаемого на основании ст.

VII Нью-Йоркской Конвенции. В соответствии с указанной нормой страны-участницы могут установить для арбитража положения, более либеральные, чем установленные Конвенцией. В отличие от ст. V Нью-Йоркской Конвенции, среди оснований для отказа в признании и приведении в исполнение арбитражного решения в процессуальном законодательстве Франции и Люксембурга, а ранее и Бельгии, нет отмены этого решения в месте его вынесения. Данный факт в сочетании с положениями ст. VII Конвенции способствовал выработке достаточно однозначной судебной практики, в которой судьи игнорировали соответствующие акты судов места вынесения решений, и рассматривали споры на основании внутреннего законодательства. Данный подход имеет свое обоснование и с точки зрения правовой природы судебного акта, отменяющего арбитражное решение.

Первым делом, в котором отразилась тенденция французских судов в признании и приведении в исполнение отмененных арбитражных решений, стало дело Норсолор.

В соответствии с материалами дела турецкая компания Pabalk и французская компания Uguilor (в последующем - Norsolor) заключили агентский договор, содержавший арбитражную оговорку,

предусматривающую направление возникающих между сторонами споров на рассмотрение Международной Торговой Палатой (далее - МТП). Возникший в ходе исполнения договора спор между сторонами был разрешен в Вене в 1979 году в пользу Pabalk. В 1980 году суд первой инстанции во Франции

321 признал и привел в исполнение соответствующее арбитражное решение . В то же время в 1982 году Апелляционный суд Вены частично отменил

322

арбитражное решение . На основании данного факта и в соответствии с пп.

«е» п. 1 статьи V Нью-Йоркской Конвенции Апелляционный суд Парижа частично отменил решение суда первой инстанции и частично отказал в признании и приведении в исполнение приведенного выше арбитражного

323

решения . Кассационный суд Франции при этом посчитал незаконными акты нижестоящих судов.

Отменяя решение суда апелляционной инстанции, Кассационный суд отметил, что, отказывая в признании и приведении в исполнение только по мотивам, изложенным в пп. е п. 1 статьи V Нью-Йоркской Конвенции, без изучения на основании статьи VII Конвенции вопроса о том, может ли данное решение быть признано и приведено в исполнение в соответствии с нормами французского законодательства, Апелляционный суд Парижа

324 нарушил положения статьи VII Нью-Йоркской Конвенции .

Таким образом, Кассационный суд Франции установил для нижестоящих судов обязанность проверять, может ли отмененное арбитражное решение быть признано на территории Франции на основании национального законодательства.

Позиция Кассационного суда Франции, отраженная в деле Норсолор, получила свое развитие в последующем споре Полиш Оушен. Суд установил, ст. VII Нью-Йоркской Конвенции, сторонами которой являются Франция и Польша, не лишают никакую заинтересованную сторону права

321 France No. 7 / E1, Pabalk Ticaret Limited Sirketi v. Norsolor S.A., Cour de Cassation [Supreme Court] (First Civil Chamber), 9 October 1984 // Yearbook Commercial Arbitration. - 1986. - Vol. XI. - P. 484 - 485.

322 Ibid. P. 486.

323 Ibid. P. 487.

324 Ibid. P. 491.

воспользоваться любым арбитражным решением в том порядке и в тех пределах, которые допускаются законом страны, где испрашивается признание и приведение в исполнение такого арбитражного решения. В результате, французский суд не может отказать в исполнении арбитражного решения, которое было отменено или приостановлено компетентными органами страны, где такое решение было вынесено, поскольку данное основание не поименовано в действовавшей на тот момент статье 1502 ГПК[314].

Таким образом, в деле Полиш Оушен суд не просто обозначил преобладание ГПК Франции над положениями Нью-Йоркской Конвенции в части применения норм, более благоприятных арбитражу, суд установил, что отмена арбитражного решения в месте его вынесения не может являться основанием для отказа в его признании и приведении в исполнение, так как такого основания нет в ГПК Франции.

С формально правовой точки зрения данный подход выглядит вполне обоснованным и нашел свое применение за пределами Франции.

Еще одним примером применения национального законодательства при признании и приведении в исполнение отмененного арбитражного решения стало рассмотренное бельгийским судом дела Сонатрак. Согласно материалам дела, между Sonatrach и Ford, Bacon and Davis («Ford») были заключены три договора, в соответствии с которыми Ford должен был усовершенствовать систему транспортировки металлических материалов по железной дороге.[315][316] В соответствии с включенной в договор арбитражной

327

оговоркой спор подлежал рассмотрению в Алжире .

328

Арбитраж вынес решение в пользу Ford . Sonatrach обжаловала арбитражное решение в Апелляционном суде Алжира. Алжирский суд

признал решение, не имеющим силы и недействительным. Акт суда апелляционной инстанции был обжалован Ford в Верховном суде и находился в процессе рассмотрения на момент вынесения решения бельгийским судом[317][318][319][320].

Ford обратилась в бельгийский суд с требованием о признании и приведении арбитражного решения в исполнение. Бельгийский суд применил положения действовавшей на тот момент ст. 1723 Процессуального кодекса. Данная норма не содержала отмену арбитражного решения в качестве

330 основания для отказа в его признании и приведении в исполнение . В итоге, отмененное арбитражное решение было признано и приведено в исполнение. При этом особенностью дела Сонатрак является тот факт, что на момент

331 рассмотрения спора Алжир не был участником Нью-Йоркской Конвенции .

Сложно оценить, какое решение вынес бы бельгийский суд, будь Алжир стороной Нью-Йоркской Конвенции на момент вынесения решения арбитражем. Также сложно сказать, в каком направлении пойдет практика бельгийских судов на современном этапе, поскольку в Бельгии в 2013 году вступил в силу новый Процессуальный кодекс. Ст. 1721 кодекса включила все те основания для отказа в признании и приведении в исполнение арбитражного решения, включая его отмену судом места вынесения, которые

332 поименованы в ст.

V Нью-Йоркской Конвенции . Неопределенность относительно выбранного пути имеет место и в судебной практике Люксембурга.

Так же как и соответствующие положения ГПК Франции, ст. 1251 Гражданского процессуального кодекса Люксембурга не включает отмену арбитражного решения в качестве основания для отказа в его признании и

приведении в исполнение[321]. Применение данной нормы в отношении отмененных арбитражных решений изначально также было похоже на практику французских судов.

Так, в деле Шадмор арбитраж, проходивший в Швейцарии, обязал Sovereign Participations International S.A. (далее - SPI) выплатить Chadmore Developments Ltd. (далее - Chadmore) цену акций, которые оно должно было выкупить[322][323]. Chadmore получило исполнительный лист на арбитражное решение против SPI в Люксембурге. SPI обратилась с жалобой в Апелляционный суд и потребовала у Апелляционного суда отложить процедуру исполнения ввиду пересмотра части решения в Верховном Суде

335

Швейцарии . Суд Люксембурга, в свою очередь, посчитал данные доводы неубедительными.

Как и французские коллеги, суд Люксембурга применил положения национального арбитражного законодательства в сочетании со ст. VII Нью- Йоркской Конвенции. Как установил суд, положения п. 1 ст. VII являются наиболее благоприятствующими положениями, нацеленными на создание возможности исполнять арбитражные решения в максимальном количестве случаев, в такой ситуации возможности отказать, поименованные в п. 1 ст. V Конвенции - только минимум для признания арбитражных решений, предоставляя каждому государству возможность выбора, будет ли оно либеральным[324][325]. Таким образом, в соответствии с Конвенцией люксембургский суд может отказать в исполнении только на основаниях,

337 предусмотренных в национальном законодательстве - п. 2 ст. 1028 ГПК . В итоге, возможная отмена решения в Швейцарии не исключает его исполнения в Люксембурге в соответствии с п. 2 ст. 1028 ГПК, которая не

содержит среди оснований для отказа в признании и приведении в исполнение иностранного арбитражного решения его отмену в месте вынесения, как предусмотрено в пп. «е» п. 1 ст. V Конвенции[326].

Суд Люксембурга, так же как и французские коллеги, установил приоритет национального права над положениями Нью-Йоркской Конвенции, как устанавливающего более благоприятный режим для арбитража. Ввиду чего, так как в законодательстве данного государства отмена арбитражного решения не является препятствием для его признания и приведения в исполнение, в отношении отмененного решения можно получить экзекватуру.

При этом данную практику нельзя назвать устоявшейся и в деле Коммиса Апелляционный суд Люксембурга пересмотрел приведенную выше позицию. Отказывая в признании и приведении в исполнение отмененного в Мексике арбитражного решения, суд сделал акцент на буквальном толковании ст. 1251 ГПК. Как следует из содержания данной статьи, она действует в соответствии с нормами международных конвенций, в частности Нью-Йоркской Конвенции, которая включает отмену арбитражного решения в качестве основания для отказа в признании и приведении в исполнение арбитражного решения[327]. Кроме того, суд отметил, что не может быть признан эффект за решениями, не имеющими такового в месте вынесения[328].

Учитывая ранее приведенные недвусмысленные выводы, сделанные судом Люксембурга в деле Шадмор, решение по делу Коммиса выглядит, по меньшей мере, не вполне обоснованным. В виду того, что, как было указано выше, отмена арбитражного решения в соответствии с ГПК Люксембурга не является основанием для отказа в выдаче экзекватуры, Апелляционный суд в таком случае должен был оставить акт нижестоящего суда в силе. При этом

сложно оценить и последствия акта по делу Коммиса для правовой системы Люксембурга.

Видимо, дальнейшая практика покажет, будет ли судами Люксембурга применяться ст. VII Нью-Йоркской Конвенции и каким будет ее толкование : предельно широким, как во Франции, либо сведется к более узким подходам - принципа зависимости или полного отказа от признания и приведения в исполнение отмененных арбитражных решений.

Таким образом, применение судами Франции, Бельгии и Люксембурга формального подхода к решению вопроса о признании и приведении в исполнение отмененных арбитражных решений является вполне обоснованным. Отсутствие отмены арбитражного решения в качестве основания для отказа в выдаче в отношении него экзекватуры безусловно составляет режим, благоприятствующий арбитражу. При этом ст. VII Нью- Йоркской Конвенции прямо позволяет суду применять такие нормы. В то же время среди экспертов имеются расхождения в толковании упомянутой ст. VII Конвенции.

Ряд ученых полагает, что закрепленная в Нью-Йоркской Конвенции возможность применить положения, более благоприятствующие арбитражу, не распространяется на право суда признать и привести в исполнение арбитражное решение, отмененное в месте его вынесения, поскольку в ст. VII Конвенции заложена совсем другая цель.

Данная норма был полностью заимствована из ранее действовавшей Женевской Конвенции 1927 года и соответствует содержанию ст. V. Как утверждает Гарави Х.Г., сложно представить, что разработчики данного документа, включив в него жесткий механизм двойной экзекватуры, предусмотрели возможность признания и приведения в исполнение отмененного арбитражного решения. Такое предположение не возникало и в ходе принятия Нью-Йоркской Конвенции[329].

341

Ряд ученых высказывают позицию о том, что ст. VII Нью-Йоркской Конвенции имеет цель технического облегчения процедуры признания и приведения в исполнение, к примеру, «без перевода на местный язык текста решения, в отсутствие оригинала решения, его заверенной копии»[330][331]. Как утверждает Монастырский Ю.Э., российский текст данной нормы не дает понимания ее истинного назначения. «В других переводах говорится о льготах как для истца, так и для ответчика в той стране, где кто-либо из них пытается сослаться на решение как на юридически значимый документ (of the country where such award is sought to be relied on). То есть, ... речь идет о придании эффекта res judicata состоявшемуся арбитражному решению, а не о возможности применить другую систему норм для оценки того, надо ли принудительно исполнить решение, или того, правомерно ли его в другой

343

стране отменили» .

Сложно согласиться с обоснованностью столь ограничительного толкования ст. VII Нью-Йоркской Конвенции. Данная норма не лимитирует перечень прав, которыми может воспользоваться заинтересованная сторона. Кроме того, если обратиться к тексту ст. VII на английском языке, то становится понятно, что такая сторона имеет право воспользоваться любым правом (any right).

Более того, ограничительное толкование ст. VII Нью-Йоркской Конвенции не соответствует и современным тенденциям восприятия арбитража. В частности, данную норму рекомендуется применять не только к облегчению формальностей, связанных с процедурой признания и приведения в исполнение арбитражного решения[332], но и, к примеру, к определению формы и содержания арбитражного соглашения[333]. При этом ст. VII рассматривается как механизм развития арбитража, в том числе посредством либерализации взаимоотношений между Нью-Йоркской

Конвенцией и иными международными и национальными

346 законодательствами .

Таким образом, ст. VII Нью-Йоркской Конвенции безусловно позволяет заинтересованной стороне признать и привести в исполнение арбитражное решение, отмененное в месте его вынесения, если нормами, действующими в стране выдачи экзекватуры, такая возможность предусмотрена, либо предусмотрены ограничения в отношении признания отменяющих судебных актов.

Итак, ст. VII Нью-Йоркской Конвенции предоставляет

заинтересованной

законодательством,

стороне право воспользоваться национальным

более благоприятным, нежели положения самой

Конвенции, в ходе процедуры признания и приведения в исполнение арбитражных решений. Данное право распространяется и на отмененные решения, поскольку Конвенция не устанавливает никаких ограничений по сфере действия ст. VII, если национальное законодательство это позволяет, к примеру, законодательство Франции и Люксембурга. Более того, данная норма рассматривается как прогрессивная и направленная на совершенствование взаимоотношений между Нью-Йоркской Конвенцией и национальным законодательством с целью развития арбитража как эффективного способа разрешения споров.

Более того, такой комбинированный подход законодателя, создавшего соответствующую норму, и суда формально ее применяющего, является выгодной и с политико-правовой точки зрения. Суд, принимая решение о признании и приведении в исполнение отмененного арбитражного решения, не обязан оценивать отменяющий судебный акт, а рассматривает само арбитражное решение на предмет наличия в нем дефектов, установленных национальным законодательством. Тем самым, правопорядок места признания и приведения решения в исполнение не претендует на статус

346 Руководство по Конвенции о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений (Нью-Йорк, 1958 год). - Нью-Йорк, 2016. - С. 325.

международного центра «восстановления справедливости», сохраняя принцип законности и не посягая на чей-либо суверенитет.

В итоге, подход, выработанный во Франции и Люксембурге, является вполне обоснованным как с формально-правовой, так и с политико-правовой точек зрения. Кроме того, подход французского и люксембургского законодательства в исключении отмены из оснований в отказе в признании и приведении в исполнение арбитражного решения выглядит вполне обоснованным с точки зрения природы судебного акта, отменяющего арбитражное решение.

В теории международного коммерческого арбитража существует точка зрения о том, судебный акт, отменяющий арбитражное решение, имеет особую правовую природу, отличающую его от иных судебных актов. Данное утверждение предопределяет, как последствия отмены арбитражного решения, так и целесообразность существования данной формы контроля над арбитражем.

По мнению Коха К., судебный акт, обычно проходящий через две, а то и три инстанции, приобретает свое значение в связи с существованием государственного судебного суверенитета. Вполне объяснимо, что суд места исполнения будет принимать во внимание судебный акт в связи с взаимностью, накладывая запрет на отказ в признании такого акта на столько, на сколько это возможно. Когда речь идет об арбитражном решении, вытекающем из частной процедуры, становится менее понятным, почему судебный акт, отменяющий такое решение, должен иметь такой же правовой

347

статус .

Преобладающей в теории и практике гражданского процесса принято считать точку зрения о том, что признанию и приведению в исполнение подлежат именно судебные акты, которыми завершается рассмотрение спора по существу. Иные акты признаются только при наличии международного

347 Koch C. The enforcement of award annulled in their place of origin The French and U.S. experience // Journal of international arbitration. - 2009. - № 26 (2). - P. 290 - 291.

или двустороннего договора[334]. Между тем, судебный акт, отменяющий арбитражное решение, не соответствует данным характеристикам. Кроме того, на роль необходимого договора не подходит и Нью-Йоркская Конвенция, поскольку в ней ничего не говорится о признании отменяющих судебных актов. В соответствии со ст. V Конвенции такие акты могут быть основанием для отказа в признании и приведении в исполнение, но не подлежат признанию в обязательном порядке.

Отмена арбитражного решения, как и признание и приведение его в исполнение, - разбирательство в отношении решения - является второстепенной процедурой и не должна иметь значение за пределами страны места вынесения. Как утверждает Шерер М., второстепенная природа разбирательства в отношении решения означает, что оно имеет отношение и зависит только от ранее достигнутых результатов рассмотрения спора, отраженных в решении. Оно не пересматривает обстоятельства спора, рассмотренные арбитрами. Более того, разбирательство в отношении арбитража затрагивает только действительность решения и его эффект в месте суда[335]. Как следствие, по мнению ученого, к судебным актам, касающимся арбитражного решения, не могут применяться принципы, применяемые к иностранным судебным актам[336][337].

Вместе с тем, Шерер М. делает исключение для отменяющих судебных актов, для которых автор предусматривает применение тех же правил, что и 351

для иных иностранных судебных актов . Данная непоследовательность выглядит не вполне оправданной. Отмена арбитражного решения является не только акцессорной процедурой по отношению к рассмотрению спора по существу, но и дублирующей по отношению к выдаче экзекватуры. Данный вывод подтверждается и посредством сравнения отдельных элементов

процедуры отмены арбитражного решения и признания и приведения решения в исполнение.

Ключевыми для сравнения обеих процедур являются предмет спора, полномочия суда и основания для отмены или отказа в выдаче экзекватура в отношении решения. В качестве возражения Шерер М. необходимо обозначить ключевое отличие обеих процедур - предмет разбирательства: отмена арбитражного решения и его признание и приведение в исполнение. Однако, при дальнейшем исследовании данное различие становится несущественным.

Важное значение имеет сходство обеих процедур. Как уже было указано в предыдущей главе, основания для отмены арбитражного решения, как правило, либо соответствуют основаниям для отказа в выдаче экзекватуры либо являются их производными. Бремя доказывания данных обстоятельств лежит на одной и той же стороне - стороне, не заинтересованной в принудительном исполнении арбитражного решения. Разница только заключается в инициаторе процесса. В случае с признанием и приведением арбитражного решения в исполнение разбирательство инициирует заинтересованная в этом сторона, в то время как оппонент представляет доказательства наличия пороков в арбитражном соглашении, процедуре рассмотрения спора или в самом решении. При отмене арбитражного решения активную позицию занимает сторона, не заинтересованная в исполнении арбитражного решения, но доказывает те же самые обстоятельства. Кроме того, в обеих процедурах суд, как правило, не уполномочен пересматривать арбитражное решение по существу. В результате, предмет разбирательства по отмене арбитражного решения и признанию и приведению его в исполнение отличается только названием.

Не случайно в ходе разработки Нью-Йоркской Конвенции Генеральным Секретарем ООН вносилось предложение странам-участницам отказаться от отмены и сделать процедуру признания и приведения в

исполнение единственной формой контроля над арбитражем. Но данное

352 предложение не нашло своей поддержки .

Вопрос о целесообразности отмены арбитражного решения вызывает споры и среди ученых. Так, Курочкин С.А., рассматривает отмену арбитражного решения в точки зрения процессуальной экономии. По мнению ученого, судебный контроль в месте арбитража, в частности его отмена, является более целесообразным, нежели каждый раз инициировать

353 признание и приведение решения в исполнение . Как утверждает Парк У., недостатки арбитражного решения должны быть рассмотрены судом места арбитража, в противном случае проигравшая сторона должна будет возражать против признания и приведения в исполнение недействительного решения во всех странах, где такая соответствующая процедура будет инициирована[338][339][340][341]. С точки зрения Стрелова И.М., таким образом будет обеспечено равенство сторон третейского разбирательства и баланс между

355 процедурами отмены и принудительного исполнения . С такими утверждениями сложно согласиться.

Посредством отмены арбитражного решения устанавливается дисбаланс интересов между выигравшей и проигравшей сторонами. В частности, проигравшей стороне достаточно успешно провести одну процедуру - отмену арбитражного решения, что в последующем должно препятствовать признанию и приведению в исполнение такого решения. Вместе с тем, даже если, в отмене будет отказано, то позиция выигравшей стороны не меняется, поскольку суд места признания и приведения решения в исполнение осуществляет контроль в соответствии с национальными стандартами. В таком случае выигравшей стороне необходимо инициировать

стандартную процедуру признания и приведения решения в исполнение. Кроме того, проигравшая сторона сохраняет возможность предъявлять те же возражения, что и в ходе процедуры отмены. Таким образом, отмена вводит дисбаланс интересов сторон.

Такой дисбаланс можно преодолеть только одним способом - придание отказу в отмене арбитражного решения преюдициального значения, но такая ситуация не возможна. Во-первых, решение может противоречить стандартам толкования и доказывания оснований для отказа в признании и приведении решения в исполнение, не соответствовать публичному порядку, а спор может быть неарбитрабельным в месте признания и приведения в исполнение. Во-вторых, такая ситуация вернет арбитраж на шаг назад - в условия существования двойной экзекватуры. В частности, выигравшей стороне будет также выгодно инициировать процедуру проверки действительности арбитражного решения один раз - в месте арбитража.

Стоит согласиться с точкой зрения Литвинского Д.В. о том, что в результате отказа от признания отменяющих судебных актов на международном уровне обеспечивается единый подход ко всем иностранным судебным актам и арбитражным решениям, посредством сохранения за ними единого статуса. Как утверждает автор, в таком случае «судья места исполнения может отказать в исполнении арбитражного решения, которое с точки зрения судьи места его вынесения является действительным и безупречным. Более того, судебный акт, который отменяет, не имеет на международном уровне большей юридической силы, чем судебный акт, принятый в том же самом государстве, которое признает арбитражное решение вынесенным обоснованно»[342].

Таким образом, исключение отмены арбитражного решения из перечня оснований для отказа в признании и приведении его в исполнение является обоснованным с точки зрения теории международного гражданского

процесса. Судебный акт, отменяющий арбитражное решение, не является результатом рассмотрения спора по существу, а представляет собой акцессорный акт, зависимый от результатов такого рассмотрения. В таком случае данный судебный акт не подлежит признанию. Соответственно, отмена арбитражного решения превращается в процедуру двойного контроля, дублирующую признание и приведение арбитражного решения в исполнение, и создающую дисбаланс интересов участников арбитражного разбирательства. В итоге, ограничение отмены арбитражного решения территорией правопорядка места арбитража выглядит вполне обоснованно.

<< | >>
Источник: Гольский Дмитрий Геннадьевич. Признание и приведение в исполнение арбитражных решений, отмененных судом места их вынесения. ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва - 2017. 2017

Еще по теме § 2. Последствия исключения отмены арбитражного решения из перечня оснований для отказа в его признании и приведении в исполнение:

  1. Глава II. Зависимость между признанием и приведением в исполнение отмененного арбитражного решения и признанием судебного акта, отменяющего такое решение, в зарубежной судебной практике и доктрине
  2. § 2. Надлежащие основания для отмены арбитражного решения. Применение Европейской Конвенции 1961 года
  3. Глава III. Применение национального законодательства при признании и приведении в исполнение отмененных арбитражных решений
  4. Гольский Дмитрий Геннадьевич. Признание и приведение в исполнение арбитражных решений, отмененных судом места их вынесения. ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва - 2017, 2017
  5. § 3. Последствия принятия второго арбитражного решения после отмены первоначального
  6. § 3. Природа полномочий суда места арбитража на отмену арбитражного решения и последствия такой отмены
  7. Глава I. Полномочия суда места вынесения арбитражного решения на его отмену и ее значение
  8. 10. Последствия ненадлежащего исполнения договора поставки.
  9. 48. Содержание договора перевозки грузов. Ответственность сторон за его ненадлежащее исполнение.
  10. Графическое представление решений для пластинок в виде треугольников
  11. Карбовский Владислав Александрович. ТЕХНОЛОГИИ ЭКСТРЕННЫХ ВЫЧИСЛЕНИЙ ДЛЯ ИНДИВИДУАЛЬНОЙ ПОДДЕРЖКИ ПРИНЯТИЯ РЕШЕНИЙ В КРИТИЧЕСКИХ СИТУАЦИЯХ. ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата технических наук. Санкт-Петербург - 2014, 2014
  12. § 5. Основания к отмене или изменению судебных постановлений, вступивших в законную силу
  13. 3. Порядок издания и отмены актов государственного управления
  14. ОСОБЕННОСТИ МОДЕЛИРОВАНИЯ МЕХАНИКИ ЖЕЛЕЗОБЕТОННЫХ ПЛИТ НА ГРУНТОВОМ ОСНОВАНИИ
  15. § 1. Начало производства в суде надзорной инстанции и его этапы
  16. § 1. Обязанности банков по исполнению поручений на перечисление налогов и сборов
  17. 37. Расторжение договора найма жилого помещения по Гражданскому кодексу РФ- основания и порядок.
  18. 4. Социальное управление и его виды