<<
>>

§ 1. История института проверки судебных постановлений в порядке надзора и его значение

Для полного исследования предмета настоящей работы рассмотрим производство в суде надзорной инстанции в историческом аспекте. Это позволит познать смысл и значение производства в суде надзорной инстанции, осмыслить его особенности и правовую природу инициирования проверки в порядке надзора, разрешить существующие противоречия в правовом регулировании данной стадии судопроизводства, устранить нарушения принципа правовой определенности. Без исследования причин возникновения и развития проверки судебных постановлений в порядке надзора трудно решить поставленные задачи.

Причиной возникновения процедуры проверки правосудности судебных постановлений послужило ограничение судебной власти на местах и произвола судей высшим судебным органом (князем) в период удельной Руси. Правило обращения населения к князю с жалобами и их рассмотрения устанавливалось Белозерской грамотой (ст. 20 и 23) и Двинской грамотой, которые возвысили его над иными судами и наметили тенденцию к инстанционному порядку рассмотрения дела. Поводом к передаче дела являлись обращения спорящих сторон, а также судей наместников с «докладом» в случаях невозможности разрешения дела в силу противоречий в законе либо наличия пробелов в праве. Институт «доклада» в Русском государстве XV-XVI в., как указывал Л.В. Черепин, был «своеобразной формой надзора над осуществлением правильности отправления правосудия, сосредоточивавшегося в руках великих князей или уполномоченных ими лиц»8. Практика обращений с «докладом» санкционируется в Судебнике 1474

года и дополняется рядом положений в Судебнике 1550 года о порядке обращения и рассмотрения дел, которые принимались только при условии, если «будут дела новые, а в сем Судебнике не писаны»[9]. Князь выступал в качестве высшей судебной инстанции, но вместе с тем являлся главой законодательной власти, восполнял пробелы в праве, выявленные в процессе, и давал аутентичное толкование закона, формируя судебную практику. C учреждением Сената сохраняется правило приемлемости обращений высшему судебному органу - «не мочно» разрешить спор ввиду пробела в законе или праве. Сенат, проверяя решение по делу, разъяснял законодательство и восполнял пробелы в законе и праве.

C начала зарождения судебного надзора проверка законности судебных постановлений высшим судебным органом реализовывалась в форме ревизии дела и аутентичного толкования норм закона. По мере реформирования государственного управления в соответствии с концепцией разделения властей аутентичные толкования закона перестали быть таковыми. Суды наделялись полномочием по осуществлению правосудия, а высший судебный орган - правом дачи разъяснений по судебным делам. При этом толкование, исходящее от высшего судебного органа, имело общеобязательное значение, что подчеркивалось в судебниках и регламентах, а также в судебных решениях.

Причиной воспроизведения проверки судебных постановлений, вступивших в законную силу, послужил Декрет Совета Народных Комиссаров (далее - CHK) от 24 ноября 1917 года № 1 «О суде»[10]. Декретом ликвидировались существовавшие до революции в России буржуазные институты юстиции: мировых судей, окружные суды, судебные палаты и Правительствующий Сенат со всеми департаментами, морские, военные и коммерческие суды. CHK декретом также упразднил институты судебных следователей, присяжной и частной адвокатуры, прокурорского надзора.

C

ликвидацией окружного суда упразднялся апелляционный порядок обжалования судебных решений и приговоров, допускалось только кассационное обжалование выносимых судом решений. Учреждались политические суды и революционные трибуналы. Наравне с прежними законами действовали вновь принятые законодательные акты.

Отсутствие согласованного законодательства и единой системы судов, а также противоречивая судебная практика обусловили острую потребность в создании высшего судебного органа, осуществляющего руководство судами и формирующего судебную практику на всей территории государства.

Для исправления создавшегося положения Декрет ВЦИК от 7 марта 1918 года № 2 «О суде» предоставляет суду кассационной инстанции право отменять судебные решения не только по формальным нарушениям закона, но и в случае, если они явно несправедливы[11]. Декретом учреждается особый надзорный орган - Верховный судебный контроль, целью которого было установление единообразной судебной практики на всей территории республики, а также руководство судами. Однако такой орган не был создан.

Вместо Верховного судебного контроля Декретом CHK от 20 июля 1918 года № 3 «О суде» предусматривалось создание временного единого кассационного суда, который рассматривал дела после их проверки в обычной кассационной инстанции, то есть в порядке надзора[12].

К.С. Банченко-Любимова отмечает, что название «кассационный», данное высшему суду, не характеризовало существа его деятельности[13].

В ноябре 1918 года принято положение о народном суде, согласно которому гражданские дела, рассмотренные народными судами, проверялись в кассационном порядке советами народных судей[14]. Однако принятые меры не были эффективны, поскольку создание единых народных судов повлекло за собой децентрализацию кассационного контроля. Таким образом, не возможно было сформировать единство судебной практики на всей

территории республики при отсутствии высшего судебного органа. Вопросы соблюдения законности и формирования единства судебной практики оставались нерешенными, поэтому, как указывает В.И. Шинд, Народный комиссариат юстиции (далее - НКЮ) принял Постановление “Об организации надзора Народного комиссариата юстиции”[15]. Надзор НКЮ за деятельностью народных судов осуществлялся по жалобам и заявлениям отдельных лиц, а также по инициативе самого органа. Комиссариат передавал дела на новое рассмотрение и предлагал совету народных судей пересмотреть решение в соответствии с его указаниями. Таким образом, Народный комиссариат юстиции не рассматривал дела, а направлял их в соответствующий суд для исправления ошибочного решения. Процедуру проверки законности вступивших в законную силу судебных постановлений нельзя считать началом возникновения производства в суде надзорной инстанции, поскольку она осуществлялась несудебным органом (НКЮ).

Как отмечает И.И. Андрианов, институт проверки судебных постановлений, вступивших в законную силу, возник как форма централизованного руководства практикой народных судов посредством исправления судебных ошибок[16][17].

Право проверки комиссариатом судебных решений и приговоров народных судов и советов народных судей в порядке надзора было воспроизведено в Положении о народном суде от 21 октября 1920 года . Положение расширило круг субъектов, обладающих правом обжалования судебных решений, вступивших в законную силу. Им наделялись центральные, областные и губернские комитеты Советов, допускались ходатайства местных учреждений, организаций, должностных и частных лиц, которые подавались в губернские отделы юстиции либо непосредственно в НКЮ.

Однако отдел Высшего судебного контроля НКЮ принимал такие

ходатайства только после получения заключения коллегии соответствующего губернского отдела юстиции. Основанием к отмене судебных решений и приговоров в порядке надзора служили «явные нарушения или неприменение узаконений Советской власти; принятие судебными органами к своему производству дел, не подлежащих судебному разбирательству; явное противоречие решения или приговора руководящим -началам советского законодательства и общей политике Рабоче-крестьянского Правительства»[18].

28 мая 1922 года постановлением ВЦИК учреждена Прокуратура РСФСР, которая наделялась правом приносить протесты на судебные решения в порядке кассации и надзора[19][20]. Тем самым расширился круг лиц, обладающих правом начать проверку судебных решений в порядке надзора.

31 октября 1922 года ВЦИК принял Положение о судопроизводстве , согласно которому был образован Верховный Суд РСФСР. На него возлагалось осуществление надзора над всеми судебными органами.

С.Ю. Никоноров делает вывод о том, что именно с этого момента положено начало возникновения надзорного производства[21]. Далее им предлагается периодизация истории развития института проверки в порядке надзора, в основу которой положен организационный принцип построения судебного надзора. Им выделяются следующие периоды:

- 1922 - 1926 гг. - централизация проверки судебных постановлений в порядке надзора;

- 1926 - 1938 гг. — децентрализация проверки судебных постановлений в порядке надзора;

- 1938 - 1954 гг. - централизация проверки судебных постановлений в порядке надзора;

- 1954 - 2002 гг. — децентрализация проверки судебных постановлений в порядке надзора.

Полагаем верным утверждение С.Ю. Никонорова по определению начала возникновения производства в суде надзорной инстанции и периодов его развития, поскольку в большинстве научных работ “, посвященных надзорному производству, периодизация сводится к последовательному перечислению законодательных актов безотносительно к гражданскому процессу. Видимо поэтому в науке гражданского процессуального права производство в суде надзорной инстанции отождествлялось и отождествляется с административной процедурой проверки в порядке надзора, осуществляемой несудебным органом (НКЮ). Поэтому уделим внимание содержанию проверки судебных постановлений в порядке надзора, которое позволит осмыслить его особенности и разрешить существующие противоречия в правовом регулировании производства в суде надзорной инстанции, устранить нарушения принципа правовой определенности.

В 1923 году законом введен в действие Гражданский процессуальный кодекс РСФСР, в котором содержался раздел 2 «Пересмотр судебных решений в порядке надзора»[22][23]. Закреплялся централизованный порядок проверки вступивших в законную силу судебных решений по протестам должностных лиц суда и прокуратуры. Право истребования дел и приостановления исполнения решения до окончания производства в порядке надзора принадлежало Председателю Верховного Суда РСФСР и его заместителю, Прокурору Республики и его помощнику, губернскому прокурору. Вводился пресекательный срок, в течение которого можно было проверить в порядке надзора вступившее в законную силу судебное постановление. Основаниями для отмены решения суда были «особенно существенные нарушения действующих законов или явные нарушения интересов рабоче-крестьянского государства или трудящихся масс»[24].

Таким образом, раздел 2 «Пересмотр судебных решений в порядке надзора» ГПК РСФСР 1923 года представлял собой проверку законности вступивших в законную силу судебных постановлений судом надзорной инстанции, которая начиналась по протесту должностного лица суда либо прокуратуры и имела целью соблюдение законности и формирование единства судебной практики посредством отмены (изменения) судебных постановлений. Воспроизведение административной процедуры проверки судебных постановлений в порядке надзора в ГПК РСФСР 1923 года предопределило особенности надзорного производства. К их числу следует отнести: исключительное право начать проверку в порядке надзора должностных лиц суда и прокуратуры, дискреционные полномочия должностных лиц суда и прокуратуры по распоряжению судьбой протеста (внесение либо его отзыв), форму производства, предопределяющую ограниченное действие принципов гражданского судопроизводства (диспозитивности, состязательности и равноправия сторон) в надзорном производстве. Ограниченное действие принципов гражданского судопроизводства заключалось в том, что производство возбуждалось без учета воли сторон, стороны не извещались о дне судебного заседания надзорной инстанции, копии протестов не вручались, дело слушалось без их участия. По нашему убеждению, именно поэтому в науке гражданского процессуального права административный характер производства в суде надзорной инстанции рассматривался как его особенности[25][26].

В дальнейшем своем развитии процедура проверки судебных постановлений в порядке надзора по своей сути не претерпела принципиальных изменений. Глава 36 «Производство в надзорной инстанции» ГПК РСФСР 1964 года предусматривала право Председателя Верховного Суда РСФСР и его заместителя, Прокурора РСФСР и его заместителя, а также председателя областного и другого соответствующего ему суда и прокурора области истребования дел и приостановления

исполнения решения до окончания производства в порядке надзора. Закон не содержал временных ограничений на инициирование проверки в порядке надзора. Основаниями к отмене судебных постановлений в порядке надзора являлось неправильное применение или толкование норм материального права и существенное нарушение норм процессуального права.

По сравнению с ГПК РСФСР 1923 года процедура проверки в порядке надзора ГПК РСФСР 1964 года дополняется рядом положений, регулирующих вопросы принесения протеста и его отзыва, порядка рассмотрения протеста, полномочий суда надзорной инстанции и обязательности его указаний. Изменение коснулось содержания нормы, устанавливающей основания для отмены судебных постановлений в порядке надзора: в ней уже отсутствуют политические формулировки. Вводились положения о сообщении мотивов отказа лицу, подавшему жалобу, в случае отсутствия оснований к принесению протеста в порядке надзора и о направлении копий протестов, принесенных по делу, и извещении о времени и месте его рассмотрения заинтересованным лицам.

Концепция судебной реформы и Конституция Российской Федерации 1993 года" послужили юридической основой кардинального преобразования судебной системы, гражданского и уголовного судопроизводства и реализации демократических принципов судопроизводства. Действовавшие порядок возбуждения и процедура надзорного производства не учитывали происходивших изменений в обществе и экономике страны.

Федеральным законом от 27 октября 1995 года № 189-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в Гражданский процессуальный кодекс РСФСР»" ст. 330 ГПК РСФСР дополнена положением, согласно которому не может быть отменено судебное постановление по формальным соображениям. Законом предусматривалось, что суд надзорной инстанции не вправе [27][28][29]

предрешать вопросы о достоверности доказательств, а также определять, какое решение должно быть вынесено при новом рассмотрении дела.

C учреждением института Уполномоченного по правам человека расширяется круг должностных лиц, которые вправе знакомиться с гражданским делом, решение по которому вступило в законную силу. Федеральным законом от 17 марта 1997 года № 50-ФЗ «О внесении дополнений в Гражданский процессуальный кодекс РСФСР» ст. 322 ГПК РСФСР дополняется ч. 4, согласно которой по ходатайству Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации должностные лица, указанные в ст. 320, истребуют в пределах своей компетенции из соответствующих судов гражданские дела для разрешения вопроса о наличии оснований для

30 принесения протестов в порядке надзора .

В 1998 году Российская Федерация ратифицировала Европейскую Конвенцию.[30][31] Присоединение Российской Федерации к Европейской Конвенции потребовало нового осмысления процессуального законодательства, в частности надзорного производства, которое уже должно оцениваться с точки зрения соответствия общепринятым европейским стандартам правосудия. Ратификация Конвенции сопровождалась оговорками с российской стороны о намерении привести внутреннее законодательство в соответствие с международными нормами. Процесс имплементации принципов и норм международного права на внутреннее процессуальное законодательство в свете принятых обещаний обязателен для Российской Федерации. Ввиду этого совершенствование производства в суде надзорной инстанции стало одной из важнейших задач государства, которая должна решаться в приоритетном порядке. Несмотря на внесение ряда дополнений в ГПК РСФСР (в 1995 и 1997 годах) после реализации судебной реформы и ратификации Европейской Конвенции процедура надзорного производства не претерпела принципиальных изменений с момента ее возникновения. Регламентация производства в суде надзорной инстанции по-

прежнему сводилась к определению должностных лиц, полномочных вносить протесты, и установлению порядка совершения ими процессуальных действий при проверке судебных постановлений, вступивших в законную силу, а также действий суда надзорной инстанции.

Противоречия в правовом регулировании производства в суде надзорной инстанции заключались в конкурировании норм несудебной процедуры надзора с демократическими принципами судопроизводства. Как верно отмечено Л.Ф. Лесницкой, существовавший порядок надзорного производства по сути носил административный характер и не учитывал в полном объеме принципы диспозитивности и состязательности[32].

Исследование истории возникновения и развития проверки судебных постановлений в порядке надзора позволило прийти к выводу о том, что правовая природа надзорного производства обусловлена возникновением ее как административной процедуры, в которой исключительное право инициирования принадлежало должностным лицам властных органов. Надзор несудебных органов (НКЮ, прокуратуры) за законностью решений судов реализовывался посредством издания должностными лицами правовых актов (протестов), предписывающих судебной инстанции исправить выявленные нарушения законности. Ввиду этого в науке гражданского процессуального права протест в порядке надзора рассматривался как процессуальный документ, внесенный в надзорную инстанцию уполномоченным должностным лицом с целью проверки судебного решения, вступившего в законную силу[33]. Протест в порядке надзора служил средством обеспечения законности и защиты прав граждан и способствовал формированию единства судебной практики. Достижение поставленных задач осуществлялось судом надзорной инстанции при проверке опротестованных в порядке надзора судебных постановлений. Протест был

основанием для возникновения процессуального правоотношения между должностным лицом, принесшим протест, и судебно-надзорной инстанцией, а также между лицами, участвующими в деле, и судом надзорной инстанции. Ввиду этого процессуальное законодательство не могло предусматривать начало надзорного производства посредством подачи жалобы лицом, чьи права и законные интересы нарушены вступившим в законную силу судебным постановлением. В научной литературе делались выводы о том, что прошения заинтересованных лиц не имели процессуального значения для возбуждения надзорного производства[34].

Отсутствие норм, регламентирующих порядок подачи надзорных жалоб и заявлений, а также деятельность судьи и суда надзорной инстанции по их рассмотрению порождало трудности на практике. Как верно отмечено Я.С. Котловской и М.Е. Хлопаевым, приоритет судебной защиты принадлежал представителям пролетариата[35]. Граждане не имели эффективного средства судебной защиты, поскольку инициирование надзорной проверки и ее ход зависели от дискреционных полномочий должностных лиц суда и прокуратуры. На это недопустимое положение, умаляющее и ограничивающее право каждого на судебную защиту, обращал внимание в своих актах Европейский Суд по правам человека[36].

Для разработки проекта нового Гражданского процессуального кодекса была образована рабочая группа. В законопроекте содержание главы «Производство в суде надзорной инстанции» предусматривало возможность обращения в суд надзорной инстанции лиц, участвующих в деле, но возбуждение производства по-прежнему зависело от дискреционных полномочий должностных лиц суда и прокуратуры[37].

Окончательная редакция проекта Гражданского процессуального кодекса, внесенного во втором чтении в Государственную Думу Федерального Собрания Российской Федерации, содержала положения, предусматривающие возбуждение производства в суде надзорной инстанции на основании поступивших надзорных жалоб или представлений прокурора, а пределы проверки и ее ход определялся волей обратившихся лиц[38].

ГПК РФ 2002 года существенным образом изменил круг лиц, обладающих правом возбуждения надзорного производства. В целях исключения возможных противоречий действующего законодательства вновь принятому ГПК РФ ст. 4 Федерального закона от 14 ноября 2002 года № 137- ФЗ «О введении в действие Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации»[39] предусматривает положение, согласно которому федеральные законы и иные нормативные правовые акты, действующие на территории Российской Федерации и связанные с ГПК РФ, подлежат приведению в соответствие с ГПК РФ.

Однако вопреки требованию ст. 4 указанного федерального закона некоторые нормативные правовые акты до сих пор не приведены в соответствие с ГПК РФ. Ввиду этого на практике возникали определенные трудности в применении судами надзорной инстанции действующего законодательства. Противоречия ГПК РФ содержатся в нормах следующих законов.

В ст. 36 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации»[40]предусмотрено право прокурора возбуждать надзорное производство посредством принесения протеста независимо от участия в деле.

В ст. 7 Федерального закона «О статусе члена Совета Федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации»[41] установлено полномочие члена Совета Федерации и депутата Государственной Думы обращаться к соответствующему должностному лицу с требованием принять меры по немедленному пресечению обнаружившегося нарушения прав граждан, а также с запросом по вопросам компетенции соответствующих органов и должностных лиц. Пункт 3 ст. 14 указанного федерального закона предусматривает право члена Совета Федерации и депутата Государственной Думы направлять запрос должностным лицам государственных органов власти по вопросам их компетенции и обязанность адресатов дать ответ инициатору в письменной форме в установленный срок. Следует обратить внимание на то, что вопреки прямому указанию в названном законе на недопустимость вмешательства члена Совета Федерации и депутата Государственной Думы в деятельность органов дознания, следователей и судов[42], на практике нередко были случаи обращения парламентариев к должностным лицам судов надзорной инстанции с требованием проверки вступивших в законную силу судебных постановлений в интересах лиц, направивших соответствующие жалобы депутатам Федерального Собрания. В силу п. 3 ст. 14 указанного федерального закона при получении такого запроса должностное лицо суда надзорной инстанции должно было истребовать дело для проверки судебных постановлений на предмет их законности и дать письменный ответ по ее результатам.

В ст. 29 Федерального конституционного закона «Об Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации»[43] установлено положение, согласно которому Уполномоченный вправе обратиться в суд с ходатайством о проверке вступившего в законную силу решения суда. Вместе с тем, как будет показано далее, ГПК РФ не предусматривает права обращения в суд надзорной инстанции Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации. Действие ст. 4 Федерального закона «О введении в действие Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации» не распространяется на Федеральный конституционный закон «Об Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации» в силу его большей юридической силы.

Устранение этой коллизии возможно посредством применения ч. 4 ст. 15 Конституции Российской Федерации, провозглашающей приоритет общепризнанных принципов и норм международного права над законами Российской Федерации в случае противоречия им последних. Согласно ст. 6 и 13 Европейской Конвенции[44], ст. 2 и 14 Международного пакта о гражданских и политических правах[45], ст. 8 Всеобщей декларации прав человека[46] каждый вправе защищать себя в суде лично либо через выбранного им самим защитника. В смысле названных положений Уполномоченный по правам человека не является ни лицом, права и свободы которого нарушены, ни его защитником, поскольку в данном случае отсутствует важное и предопределяющее начало права на суд - волеизъявление лица, чьи права нарушены. Для реализации права необходимо волеизъявление этого лица на определение: 1) способа защиты, 2) способа участия в судебном процессе посредством представителя и 3) конкретного представителя.

На этом основании полагаем, что утверждения о приемлемости обращений Уполномоченного по правам человека в суд надзорной инстанции представляются ошибочными[47].

В законах субъектов Российской Федерации Уполномоченный по правам ребенка в субъекте Российской Федерации наделен правом обращения в суд надзорной инстанции. Верховный Суд Российской Федерации в целях пресечения возможных нарушений процессуального законодательства в обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации дал разъяснение, согласно которому Уполномоченный по правам ребенка в субъекте Российской Федерации не наделен правом обращения в суд надзорной инстанции. Указанная позиция основана на том, что гражданское процессуальное законодательство находится в исключительном ведении Российской Федерации в соответствии со ст. 71 Конституции Российской Федерации и, следовательно, закон субъекта Российской Федерации не может регулировать порядок гражданского судопроизводства и предоставлять Уполномоченному по правам ребенка в субъекте Российской Федерации право на обжалование вступивших в законную силу судебных постановлений в порядке надзора[48].

Вышеперечисленные противоречия свидетельствуют о том, что при принятии ГПК РФ законодатель не внес изменения в указанные нормы законов. C учетом ст. 4 Федерального закона «О введении в действие Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации» представляется очевидным, что нормативные правовые акты, не соответствующие ГПК РФ, не должны применяться. Совершенствование гражданского процессуального законодательства предполагает улучшение не только ГПК РФ, но и процессуальных норм, содержащихся в других законах. Поэтому введение в действие ГПК РФ должно было бы сопровождаться признанием ряда положений законов утратившими силу. Поскольку

Федеральный закон «О введении в действие Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации» не содержит таких положений в отношении перечисленных законов, то актуальность признания некоторых норм утратившими юридическую силу сохраняется. C целью совершенствования законодательства следует устранить коллизии между ГПК РФ и перечисленными законами посредством принятия федерального конституционного закона, который бы содержал соответствующие указания об утрате юридической силы вышеперечисленных положений.

Обращение в суд надзорной инстанции иных лиц, чьи права и свободы не нарушены вступившими в законную силу судебными постановлениями, не соответствует ст. 6 и 13 Европейской Конвенции, ст. 2 и 14 Международного пакта о гражданских и политических правах, ст. 8 Всеобщей декларации прав человека, а также конституционному принципу недопустимости осуществления своих прав и свобод в ущерб другим лицам (п. 3 ст. 17 Конституции Российской Федерации). Поэтому Уполномоченный по правам человека, уполномоченные по правам ребенка в субъектах Российской Федерации, прокуроры, если их участие в деле не предусмотрено законом, а также иные лица, чьи права и законные интересы не нарушены вступившим в законную силу судебным постановлением, не наделены правом обращения в суд надзорной инстанции. Следовательно, их обращения не могут служить основанием для возбуждения надзорного производства.

Статья 6 Федерального закона «О введении в действие Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации»49 содержала положение, согласно которому не рассмотренные до введения в действие ГПК РФ, принесенные в кассационном и надзорном порядке указанными в ст. 282, 320 ГПК РСФСР должностными лицами, подлежат рассмотрению в сроки и в порядке, которые предусмотрены гл. 34, 35 и 36 ГПК РСФСР, но не позднее 1 июля 2003 г. Дела, поступившие по надзорным жалобам и представлениям

прокурора после 1 февраля 2003 г., подлежали рассмотрению по правилам гл. 41 ГПК РФ.

Однако после введения в действие ГПК РФ на практике имелись случаи принесения представлений в президиум областного суда судьями и председателями судов. Так, президиум Амурского областного суда рассмотрел дело по представлению председателя городского суда, а президиум Московского областного суда — по представлению судьи.

Судебная практика рассмотрения дел судом надзорной инстанции по протесту или представлению лиц, которые не наделены ГПК РФ правом обращения в судебно-надзорный орган, ошибочна. C целью исключения возможных нарушений процессуального законодательства Верховный Суд Российской Федерации дал соответствующее разъяснение в обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации50.

Изначально процедура проверки вступивших в законную силу судебных постановлений несудебным органом (HKEO) была учреждена с целью установления законности и единообразной судебной практики, руководства судами посредством дачи им разъяснений. Далее указанные полномочия HKEO были делегированы Верховному Суду. Цели производства в суде надзорной инстанции остались неизменными: соблюдение законности и формирование единства судебной практики. Значение Верховного Суда Российской Федерации как высшего судебного органа в системе судов общей юрисдикции заключается не только в непосредственном рассмотрении надзорных жалоб и истребованных дел, но и в даче разъяснений по вопросам судебной практики в целях единообразного понимания и применения судами норм законов, которыми они руководствуются при разрешении дел.

Надзорное производство представляет собой исторически сложившуюся самостоятельную стадию судопроизводства, предназначенную для проверки вступивших в законную силу судебных постановлений и исправления допущенной судом ошибок посредством его отмены (изменения) либо

подтверждение законности с целью соблюдения законности и формирования единства судебной практики.

А.А. Власов утверждает, что назначение института проверки в порядке надзора обусловлено двумя обстоятельствами. Первое - он видит в острой нуждаемости судебной системы в руководстве, а второе - в том, что все федеральные суды, «а также мировые судьи должны единообразно подходить к рассмотрению и разрешению различных категорий гражданских дел. Без этого условия немыслимы единая законность и единый правопорядок в субъектах Российской Федерации. ...судебной системе объективно необходим институт, формирующий единую судебную политику в правосудии по гражданским делам»[51].

Как указывает В.М. Шерстюк, значение стадии производства в суде ί надзорной инстанции в том, что это дополнительная гарантия защиты прав и охраняемых законом интересов, которая обусловлена необходимостью обеспечения исправления судебной ошибки и единообразия судебной практики[52].

Разделяем взгляды названных ученых, поскольку история возникновения и развития института проверки вступивших в законную силу судебных постановлений в порядке надзора свидетельствует, что в силу динамичности общественных отношений и перманентных преобразований государства и как следствие нестабильности законодательства постоянно существует объективная потребность в институте, который способствует укреплению законности и формирует единообразную судебную практику в целях защиты нарушенных прав и законных интересов всех субъектов правоотношений.

<< | >>
Источник: Алексеевская Екатерина Игоревна. Теоретические и практические проблемы производства в суде надзорной инстанции. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва - 2008. 2008

Еще по теме § 1. История института проверки судебных постановлений в порядке надзора и его значение:

  1. Глава I. Полномочия суда места вынесения арбитражного решения на его отмену и ее значение
  2. Глава II. Зависимость между признанием и приведением в исполнение отмененного арбитражного решения и признанием судебного акта, отменяющего такое решение, в зарубежной судебной практике и доктрине
  3. 2. Виды контроля и надзора за законностью в деятельности органов исполнительной власти
  4. 2. Развитие института прав человека и гражданина
  5. 3. Судебный контроль. Понятие административной юстиции
  6. 3. Судебный порядок рассмотрения обращений граждан
  7. 4. Социальное управление и его виды
  8. 2. Законодательство об административных правонарушениях. Институт административной ответственности
  9. § 2. Последствия исключения отмены арбитражного решения из перечня оснований для отказа в его признании и приведении в исполнение
  10. 2. Виды функций органов исполнительной власти: функции разработки государственной политики и правового регулирования, функции государственного контроля и надзора, функции по предоставлению публичных услуг
  11. 1. Способы обеспечения законности в деятельности органов исполнительной власти