<<
>>

1 Правовое регулирование порядка засекречивания, рассекречивания сведений, составляющих государственную тайну, их административного и гражданского оборота.

Одной из принципиальных новелл отечественного Закона о государст­венной тайне является формулирование в ст. 6 ряда специальных принципов: законности, обоснованности и своевременности.

Появление их в этом акте не является случайностью или конъюнктурной данью времени. Как отмечают В.И. Леушин и В.Д. Перевалов, принципы права - это руководящие идеи, характери­зующие содержание права, его сущность и назначение в обществе. C одной стороны, они выражают закономерности права, а с другой - представляют со­бой наиболее общие нормы, которые действуют во всей сфере правового регу­лирования и распространяются на всех субъектов[82].

Если спроецировать это общее положение на конкретные правоотноше­ния, то целевое значение указанных принципов заключается в их общем воз­действии на отнесение сведений к государственной тайне и их засекречивание. Это общее воздействие обусловлено следующим: каждый раз, принимая реше­ние либо об отнесении сведений к государственной тайне, либо о засекречива­нии, правоприменителю необходимо исходить из этих принципов. Здесь также нужно отметить следующее: хотя отечественный законодатель и объединил в одной дефиниции две категории "отнесение сведений к государственной тайне" и "засекречивание сведений", представив их как "введение в предусмотренном настоящим Законом порядке для сведений, составляющих государственную

107 тайну, ограничений на их распространение и на доступ к их носителям"[83], по мнению автора, они являются различными юридическими категориями, хотя их принципы одинаковы.

Сущность категории "отнесение сведений к государственной тайне" за­ключается в принятии решения о включении той или иной совокупности ин­формации в перечень соответствующего уровня, т.е. предварительном по от­ношению к засекречиванию действии, Категория "засекречивание сведений", в свою очередь, означает совокупность действий при принятии решения о введе­нии ограничений на распространение конкретного объема информации, содер­жащейся в отдельном документе или предмете.

Очевидно, что опора на принципы необходима и в том, и в другом случа­ях, однако в случае отнесения доминирует один принцип, в случае засекречи­вания - другой. И только принцип законности примерно в одинаковой степени применим к обеим процедурам. Поясним данное утверждение на примере. Как следует из положений ст. 6, обоснованность отнесения сведений к государст­венной тайне и их засекречивание заключаются в установлении путем эксперт­ной оценки целесообразности засекречивания конкретных сведений, вероятных экономических и иных последствий этого акта, исходя из баланса жизненно важных интересов государства, общества и граждан. По мнению автора, явля­ется крайне низкой вероятность того, чтобы столь сложную юридическую зада­чу исполнитель решал каждый раз, когда он ставит гриф секретности на доку­менте. Реализация данного принципа - удел тех, кто формирует проекты переч­ней, именно они оценивают "балансы". Напротив, своевременность отнесения сведений к государственной тайне и их засекречивания, определенная в Законе как установление ограничений на распространение этих сведений с момента их получения (разработки) или заблаговременно, является принципом, примени­мым в большей степени в конкретной ситуации.

Таким образом, можно заключить, что наличие вышеуказанных принци­пов в законах о государственной тайне является необходимостью и направлено на совершенствование соответствующих правоотношений.

Закон о государственной тайне Республики Азербайджан обозначает лишь категорию "принципы обоснованности", при этом ее не раскрывая, что, по мнению автора, опираясь на вышесказанное, не в полной мере удовлетворя­ет потребностям соответствующих правоотношений.

Закон о государственных секретах Республики Армения выделяет три принципа - законности, аргументированности и своевременного исполнения. Содержание принципов законности и аргументированности соответствует под­ходу, принятому в российском Законе, а под своевременным исполнением по­нимается предварительное применение ограничений к распространению сведе­ний с момента их получения (обработки), что несколько уже, чем российский подход.

В Законе о государственных секретах Республики Беларусь, помимо со­держащихся в российском Законе и совпадающих с ним по содержанию прин­ципов, представлены еще два: "безопасность личности, общества и государст­ва", "соотнесеность с системами защиты зарубежных стран". Первый из них предусматривает, что отнесение сведений к государственным секретам не должно наносить ущерба законным правам и свободам граждан и жизненно важным интересам Республики Беларусь. По мнению автора, данный принцип поглощается принципом законности, в рамках которого можно сформулировать и эту задачу. Второй принцип допускает согласованность подходов к определе­нию характера сведений, относимых к государственным секретам, степени их секретности и режимных мер по из защите с законодательством стран, с кото­рыми Республика Беларусь имеет договоры о взаимном обеспечении защиты государственных и межгосударственных секретов. По мнению автора, государ­ственная тайна для любой страны - система довольно индивидуальная, в осо­бенности применительно к характеру относимых к ней сведений, а передача та­кой информации - исключительная мера в рамках особо доверительных отно-

109 шений. Поэтому данный принцип вряд ли следовало формулировать в качестве одного из основных.

Принципы засекречивания сведений, изложенные в Законе о государст­венной тайне Грузии, по содержанию в целом совпадают с российскими. То же самое можно сказать и о принципах засекречивания сведений и их носителей, которые сформулированы в Законах о государственных секретах Республики Казахстан, Кыргызской Республики, Республики Молдова и Республики Турк­менистан.

В Законе о государственной тайне Республики Таджикистан и Республи­ки Узбекистан принципы засекречивания вообще отсутствуют.

В Законе о государственной тайне Украины также не выделяются прин­ципы засекречивания, однако, по мнению автора, это обусловлено не недостат­ком данного законодательного акта в этой части, а уникальным механизмом принятия решения о засекречивании, хотя и в этом случае опора на некоторую совокупность принципов в реализации правомочий экспертов по вопросам тай­ны не помешала бы.

Теперь обратимся к степеням секретности сведений, относимых к госу­дарственной тайне. Как автор отмечал в § 1. Первой главы настоящего исследо­вания, трехуровневая градация степеней секретности сведений, составляющих государственную тайну, существовала в России еще в начале XX в. В настоя­щее время такой подход принят в практике большинства развитых стран, с той лишь разницей, что наименование степеней секретности может отличаться.

Законом Российской Федерации о государственной тайне установлены три степени секретности: особой важности, совершенно секретно и секретно. Такая градация является прямым преемством от административно-правового регулирования данных отношений в социалистический период, а исключением степени секретности "секретно", которая применялась для обозначения сведе­ний, составляющих служебную тайну. Однако в советский период такая града­ция существовала не во все времена - в 50-е - начале 60-х гг. XX в. высшая степень секретности обозначалась следующим образом: "совершенно секретно

по - особой важности", но уже начиная с момента введения в действие "Перечня главнейших сведений, составляющих государственную тайну", утвержденного постановлением CM СССР от 15.09.1966 № 747-236, высший гриф секретности обрел современное звучание.

Следует отметить, что сущность разграничения той или иной информа­ции, относимой к государственной тайне, по степеням секретности, основана на различии в величине ущерба безопасности страны, который может наступить в результате их противоправного распространения. Такая градация имеет важное упорядочивающее значение для всей системы административно-правового ре­гулирования данных отношений - на ней, как в России, так и в других странах основан и комплекс режимных мер по обеспечению защиты сведений, в том числе и порядок допуска граждан и должностных лиц к информации, состав­ляющей государственную тайну.

Из этого следует, что наиболее правильным путем установления качест­венных характеристик, по которым сведения распределяются по степеням сек­ретности, является законодательное их закрепление. Однако российский зако­нодатель пошел иным путем, делегировав право определения данных критериев Правительству Российской Федерации. В настоящее время они устанавливают­ся в соответствии с "Правилами отнесения сведений, составляющих государст­венную тайну, к различным степеням секретности", утвержденным постановле­нием Правительства Российской Федерации от 04.09.1995 № 870[84]. Закон лишь устанавливает общее правило, согласно которому степень секретности сведе­ний, составляющих государственную тайну, должна соответствовать степени тяжести ущерба, который может быть нанесен безопасности Российской Феде­рации вследствие распространения указанных сведений.

Субъективность и низкую юридико-техническую проработанность крите­риев разграничения информации по различным степеням секретности подвер­гает объективной критике в своих работах профессор А.А. Фатьянов[85]. Автор

Ill полностью разделяет эту позицию, т.к. ущерб интересам министерства, адми­нистративного ведомства, а тем более интересам отдельной организации или учреждения в качестве критерия степени важности информации является край­не зыбким и неопределенным.

Хотя институт государственной тайны по своей природе является сугубо национальным правовым институтом, тем не менее в установлении степеней и грифов секретности необходима международная унификация, т.к. государства ныне довольно активно сотрудничают между собой в военной, разведыватель­ной сферах, в связи с чем общее понимание степени ценности защищаемой ин­формации является весьма важным для безусловного обеспечения ее сохранно­сти.

К сожалению, на уровне модельного законодательства в рассматриваемой сфере такого положения достичь не удалось. Модельный закон СНГ 2003 г. полностью воспроизвел ту градацию, которая была в СССР на последнем этапе его существования. В соответствии с нормами ст. 19 данного акта сведения с грифом ’’особой важности" и "совершенно секретно" в нем предписывается от­носить к государственной тайне, а сведения с грифом "секретно" - к служебной тайне.

Соответственно можно классифицировать подходы к установлению сте­пеней секретности в законодательстве рассматриваемых в настоящем исследо­вании стран:

♦ в Азербайджане, Грузии, Молдавии, Таджикистане, Украине приняты в качестве законодательных положений аналогичные российским сте­пени и грифы секретности;

♦ в Туркменистане и Узбекистане степени и грифы секретности в зако­нодательстве вообще не отражены - компетенцией по их определению наделены правительства этих стран;

♦ в Армении, Белоруссии, Казахстане и Киргизии грифы "особой важ­ности" и "совершенно секретно" устанавливаются для информации, составляющей государственную тайну, а гриф "секретно" - для ин-

112 формации, составляющей служебную тайну; при этом в связи с нали­чием в законодательстве Киргизии ныне уникальной категории "воен­ная тайна", для относимых к ней сведений предписывается установле­ние степеней секретности "совершенно секретно" и "секретно", что свидетельствует о недопонимании законодателями данной страны различения правовой природы государственной и служебной тайн.

В целом можно отметить, что часть из указанных выше государств полностью сохранила советскую модель разграничения сведений по степе­ням секретности, часть приняла существующую ныне российскую модель, а часть - реализует свои собственные подходы.

В настоящее время установление ограничений на доступ к информации, составляющей государственную тайну, в российском Законе распадается на две взаимодействующие между собой процедуры: отнесение сведений к государст­венной тайне и засекречивание сведений и их носителей.

Для процедуры отнесения сведений к государственной тайне в Законе из­ложен своего рода принцип - отраслевая, ведомственная и программно-целевая принадлежность. Именно эта градация предопределяет наличие разного вида перечней сведений, составляющих государственную тайну. Отраслевая принад­лежность определяется исходя из того, какая совокупность органов исполни­тельной власти вправе распоряжаться теми или иными сведениями. Критерии отраслевой принадлежности можно почерпнуть из Перечня сведений, отнесен­ных к государственной тайне, утверждаемого Указом Президента Российской Федерации (в настоящее время действует Перечень в редакции Указа Прези­дента Российской Федерации от 11.02.2006 № 90[86]).

В качестве примера возьмем категорию "Сведения о номенклатуре, раз­мещении, объемах накопления, дислокации, фактических запасах и материаль­ных ценностях государственного материального резерва". Сведениями, отно­симыми к данной категории, распоряжаются МЧС России, Минобороны Poc-

113 сии, Минпроэнерго России, Мининформсвязи России, Минфин России, Минэ­кономразвития России, Росатом. Каждый из этих органов создает и обладает сведениями в рамках своей компетенции, в основном, в отношении тех запасов, которые накапливает или которыми распоряжается. Накопление и хранение го­сударственного материального резерва на современном этапе следует признать самостоятельной отраслью экономики страны, т.к. сложность этих отношений и потенциальное их влияние на экономическую ситуацию, вытекающие из кон­текста норм Федерального закона "О государственном материальном резер­ве"[87], об этом довольно ясно свидетельствуют.

Исходя из правомочий по распоряжению, на основании норм перечня третьего уровня осуществляется процедура засекречивания, сущность которой, как следует из положений ст. 11 Закона о государственной тайне, заключается в двух последовательно реализуемых действиях:

♦ уяснение соответствия предполагаемых к засекречиванию сведений действующему в данном органе государственной власти перечню третьего уровня;

♦ присвоение сведениям соответствующего грифа секретности.

Закон о государственной тайне Республики Азербайджан устанавлива­ет точно такую же процедуру. Примерно также описывается она и в Законе о государственных секретах Республики Армения, за исключением того, что порядок определения степени секретности каждой категории сведений и "придания грифа секретности" регулируется правительством данной страны. Законы о государственных секретах (государственной тайне) Республики Бе­ларусь, Республики Казахстан, Республики Молдова, Республики Таджики­стан не содержат норм, регулирующих порядок засекречивания. В Законе о государственной тайне Грузии довольно лаконично устанавливается сле­дующее: "основанием для засекречивания сведений, т.е. присвоения доку­ментам и другим материальным объектам грифа секретности, является их со­ответствие Перечню сведений, отнесенных к государственной тайне". В За-

114 коне о защите государственных секретов Кыргызской республики, несмотря на наличие в наименовании соответствующей статьи слов "порядок засекре­чивания", сущность вышеуказанной совокупности процедур не раскрывается, хотя из контекста положений является очевидным, что понимание их схоже с подходом, установленным российским Законом о государственной тайне. За­кон о государственных секретах Республики Туркменистан порядок засекре­чивания сведений, составляющих государственную тайну, полностью отно­сит к компетенции Кабинета министров. Закон Республики Узбекистан о за­щите государственных секретов вообще не описывает категорию "засекречи­вание", хотя из контекста норм данного акта можно уловить, что суть проце­дуры понимается законодателем этой страны примерно идентично осталь­ным. Закон о государственной тайне Украины устанавливает, что "засекре­чивание материальных носителей информации осуществляется путем пре­доставления соответствующему документу, изделию или иному материаль­ному носителю информации грифа секретности", т.е. этап уяснения соответ­ствия перечню законодательно не устанавливается.

Таким образом, можно заключить, что несмотря на некоторые различия и уровень акцентированности в нормах соответствующих актов, суть процедуры засекречивания понимается законодателями стран СНГ в целом одинаково. По мнению автора, это подчеркивает объективную сущность данной администра­тивной процедуры.

C точки зрения обеспечения прав граждан на информацию, увеличения степени информационной открытости государства перед обществом, характер­ных для современности, процесс, обратный засекречиванию, т.е. рассекречива­ние информации, является одним из важнейших моментов во всей системе нормативного регулирования в сфере государственной тайны. Ключевыми по­зициями, на основании оценки которых возможно объективно установить уро­вень законодательного регулирования данных отношений, исходя из вышеука­занных направлений государственной деятельности, являются анализы основа-

115 ний для рассекречивания засекреченных сведений и предельные сроки засекре­чивания.

В соответствии со ст. 13 отечественного Закона о государственной тайне выделяются только два основания для рассекречивания:

♦ взятие на себя Российской Федерацией международных обязательств по открытому обмену сведениями, составляющими в Российской Фе­дерации государственную тайну;

♦ изменение объективных обстоятельств, вследствие которых дальней­шая защита сведений, составляющих государственную тайну, являет­ся нецелесообразной.

Первое основание представляется автору четким и объективным, т.к. имеет направленность на увеличение степени доверия между государствами и степени открытости нашей страны на международной арене. Прежде всего это связано с военной областью деятельности государства (состав и дислока­ция вооруженных сил, в особенности в приграничных регионах), а также близких к ней областях, таких как космические исследования, деятельность по использованию ядерной энергии и т.п.

Второе основание является существенно более расплывчатым, подразу­мевая высокий уровень дискреции со стороны лиц, принимающих такие реше­ния. Объективными по своей сущности обстоятельствами одновременно могут являться и попадание засекреченных сведений в средства массовой информа­ции, в особенности зарубежные, вследствие чего они становятся общедоступ­ными, а также чисто экономические основания, при которых стоимость защиты засекреченной информации превышает величину потенциального ущерба, ко­торый может наступить при их открытом распространении.

При всей жесткости подхода отечественного законодателя к данной про­блеме, он явно упустил одно очевидное основание - решение суда о рассекре­чивании информации, т.к. если подходить строго формально, то исходя из по­ложений ст. 13 Закона, его наличие не обязывает правоприменителя осущест­вить снятие ограничений на распространение сведений.

Обратимся теперь к регулированию данных отношений в других государ­ствах-участниках СНГ. В соответствующем Законе Республики Азербайджан к вышеизложенным основаниям добавлено следующее: истечение срока секрет­ности. По мнению автора, включение данного основания в общий перечень но­сит позитивный характер, т.к. содержит четкий акцент для действий правопри­менителя при наступлении данного события. Закон Республики Армения, к со­жалению, в точности воспроизводит положения российского Закона. В Законе о государственных секретах Республики Беларусь вообще не содержится норм, непосредственно регулирующих порядок рассекречивания информации, отне­сенной к государственной тайне (государственным секретам), а следовательно, и оснований для такого решения. Вместо этого в нем предусмотрена норма сле­дующего содержания: "Срок действия секретности сведений, составляющих го­сударственные секреты, может быть прекращен досрочно. Решение о досроч­ном прекращении срока действия секретности принимается по сведениям, со­ставляющим государственную тайну, Президентом Республики Беларусь по представлению Кабинета Министров Республики Беларусь, согласованному с Комитетом государственной безопасности Республики Беларусь и заинтересо­ванными министерствами, государственными комитетами и ведомствами, а по сведениям, составляющим служебную тайну, - самими органами исполнитель­ной власти". Предусмотренная административная процедура для сведений, со­ставляющих государственную тайну, является чрезвычайно сложной - этапы согласования могут занять значительное время, если оно вообще состоится. Однако в данной ситуации следует иметь в виду то обстоятельство, что при на­личии категории "государственные секреты" общий объем собственно сведе­ний, отнесенных к государственной тайне, может быть относительно неболь­шим, а основную часть, непосредственно влияющую на общественные потреб­ности в информации, составляют сведения, отнесенные к служебной тайне. Це­лесообразность их рассекречивания определяется самими органами исполни­тельной власти. Определенной недоработкой данного закона, по мнению авто­ра, является то, что правовой механизм принятия решения о рассекречивании

117 сведений, составляющих служебную тайну, в нем не определен, а это неизбеж­но породит вредное для таких отношений ведомственное многообразие подхо­дов. В Законе о государственной тайне Грузии помимо оснований, аналогичных российскому Закону, а также истечения установленного срока, содержится та­кое основание как "представление Группы доверия Парламента Грузии Прези­денту Грузии о снятии грифа государственной тайны с конкретной информа­ции". Можно предположить, что Группа доверия является парламентским орга­ном, осуществляющим задачи, связанные с обеспечением более тесного взаи­модействия исполнительной власти и общества. Во всяком случае, этот орган наделен довольно серьезным императивным правомочием - его акт, именуемый представлением, является безусловным основанием для Президента о рассекре­чивании конкретных сведений.

В соответствии с Законом "О государственных секретах" Республики Ка­захстан, помимо трех оснований рассекречивания информации, о которых го­ворилось выше, в их число включены такие как:

♦ изменение Перечня сведений, составляющих государственные секре­ты Республики Казахстан, определенного статьями 11, 12, 13 и 14 на­стоящего Закона;

♦ необходимость использования результатов оперативно-розыскной деятельности в уголовном процессе.

Первое из приведенных оснований, по мнению автора, является излиш­ним, т.к. исключение какой-либо категории из перечня автоматически влечет снятие ограничений на ее распространение на основании простого умозаклю­чения.

Со вторым основанием дело обстоит несколько сложнее. Как отмечают М.П. Поляков и Р.С. Рыжов, объективный характер потребности уголовного процесса в оперативно-розыскной информации на сегодняшний день очевиден. Эта потребность диктуется современными характеристиками преступности, та­кими как: организованность, информированность, вооруженность, техническая оснащенность и т.п. Все это делает преступность труднодоступной для тради-

ционных уголовно-процессуальных средств познания, не рассчитанных на ак­тивное информационное противодействие криминала[88]. Все это делает очевид­ным необходимость использования такой информации в уголовном процессе, где работа с засекреченными сведениями, в особенности на стадии судебного следствия, весьма затруднительна и для объективности рассмотрения необхо­димо допрашивать свидетелей, специалистов при публичном рассмотрении де­ла по вопросам тактики и методов оперативно-розыскной деятельности, приме­ненных при раскрытии преступления. По мнению автора, данное основание, хотя и является довольно узким по сфере применения, но вполне обоснованно включено казахскими законодателями в соответствующий Перечень.

Наиболее полный перечень оснований для рассекречивания сведений со­держится в Законе о государственной тайне Республики Таджикистан. К четы­рем основаниям, исследованным выше, добавлено следующее: "В случае не­обоснованного засекречивания сведений (со стороны вышестоящего органа или по решению суда)”.

В законодательстве о государственных секретах Киргизии и Узбекистана таких оснований не содержится, а в туркменском Законе приведено только одно основание - признание дальнейшего сохранения информации в данном режиме нецелесообразным. Закон о государственной тайне Украины, в силу особенно­стей административно-правового механизма отнесения сведений к государст­венной тайне и их засекречивания (наличие института государственных экспер­тов по вопросам тайн) также не содержит критериев для рассекречивания све­дений.

На основании вышеизложенного автор приходит к выводу о том, что ос­новная часть законов о государственной тайне, действующих в государствах- участниках СНГ, содержит примерно однотипный набор критериев, являющих­ся основаниями для рассекречивания сведений, отнесенных к государственной тайне. Наиболее широкий перечень таких оснований, по мнению автора, отве-

119 чающий современным научным взглядам на эту проблему, содержится в Законе Республики Таджикистан. Данный перечень может быть использован при со­вершенствовании соответствующих положений российского Закона о государ­ственной тайне.

Одним из самых основных барьеров на пути бесконтрольного засекречи­вания сведений и установления общественного контроля за правомерностью отнесения той или иной информации к государственной тайне является законо­дательное установление предельных сроков засекречивания. В сущности, уста­навливающие такие сроки нормы должны являться обязательными для любого законодательного акта, регулирующего данную группу общественных отноше­ний. В связи с этим В.А. Тимошенко и С.С. Козлов, применительно к россий­скому Закону о государственной тайне, справедливо отмечают следующее: "Тридцатилетний срок, не более которого могут быть засекречены сведения, несет функцию соблюдения баланса между обеспечением безопасности госу­дарства и права граждан на получение информации. В полномочия межведом­ственной комиссии по защите государственной тайны входит продление этого срока в исключительных случаях. Примерами таких случаев могут быть, на­пример, необходимость сохранения в тайне достижений в области науки и тех­ники, военных или космических разработок, которые сохранили свое передовое значение и спустя 30 лет после засекречивания информации о них"[89]. Тридца­тилетний срок - это предел, который в качестве критерия сложился в ряде ев­ропейских стран, начиная с законодательства Великобритании.

Следует также отметить, что российским Законом о государственной тай­не предусмотрена более сложная юридическая конструкция установления пре­дельных сроков засекречивания, чем это представляется на первый взгляд. Ос­новной упор в нем делается на то, что каждый носитель сведений, отнесенных к государственной тайне, в качестве одного из обязательных реквизитов должен иметь данные "о дате или условии рассекречивания сведений либо о событии,

120 после наступления которого они будут рассекречены". Именно они должны яв­ляться основным критерием для правоприменителя. Однако ни сам Закон, ни принятые в его развитие подзаконные акты не содержат четких критериев оп­ределения сроков засекречивания, что практически блокировало использование денного реквизита. И только в последние годы в ряде ведомственных перечней стали предусматривать отдельные графы, в которых должны указываться пре­дельные сроки засекречивания. К основному же недостатку установленного в российском Законе о государственной тайне подходу следует отнести полное отсутствие дифференциации в сроках засекречивания между информацией, имеющей разные степени секретности.

В отношении порядка превышения предельного срока засекречивания сведений, отнесенных к государственной тайне, установленного российским Законом, автор хотел бы отметить следующее: данная административно­правовая процедура выглядит вполне достойно, т.к. в рамках предельного срока полномочиями по продлению периода засекречивания, установленного перво­начально, обладает только руководитель соответствующего федерального орга­на исполнительной власти, что в совокупности с обязательным периодическим пересмотром содержания перечней сведений позволяет контролировать данную деятельность и не накапливать излишней засекреченной информации. Преодо­ление предельного тридцатилетнего барьера для индивидуально определенной засекреченной информации возможно только на основании заключения Меж­ведомственной комиссии по защите государственной тайны; исключение из данного правила может быть предусмотрено только на основании федерального закона.

Обратимся теперь к законодательной практике стран-участниц СНГ в данной сфере.

В Законе о государственной тайне Республики Азербайджан регулирова­нию данных отношений посвящена отдельная статья. В соответствии с ее нор­мами пересмотр перечней сведений, отнесенных к государственной тайне, дол­жен осуществляться не реже одного раза в пять лет, общий срок засекречивания

121 - ЗО лет. Этот срок, по заключению соответствующих органов исполнительной власти (из контекста норм данного акта следует, что речь идет об органе, упол­номоченном в сфере национальной безопасности) может быть продлен на срок до 10 лет, а в исключительных случаях, "в интересах государства и народа" - на неопределенный срок. Анализ данных положений показывает, что принципи­альной разницы в подходах между Азербайджаном и Россией нет, однако в азербайджанском законе во всяком случае больше определенности. К тому же, пусть критерий "интересы государства и народа" достаточно условный, но предпочтительнее его наличие, чем полное отсутствие каких-либо условий.

В Законе о государственной и служебной тайне Республики Армения для сведений, имеющих степень секретности "особой важности" и "совершенно секретно" предельный срок засекречивания определен в 30 лет. Исходя из не­обходимости, правительство может установить сроки, превышающие указан­ный срок; для сведений, имеющих степень секретности "секретно", срок засек­речивания установлен в 10 лет. Закон обязывает пересматривать действующие перечни не реже одного раза в пять лет, а руководители, утвердившие такие пе­речни, вправе увеличить установленные ранее сроки сохранения засекреченных сведений на период не более 5 лет. Следует отметить, что поднятие на уровень правительственного решения превышения срока засекречивания информации носит позитивный характер, т.к. неизбежно будет оценена политическая со­ставляющая такого шага и вряд ли правительство возьмет на себя ответствен­ность сохранять в тайне злоупотребления своих предшественников.

В соответствии с Законом о государственных секретах Республики Бела­русь сроки действия секретности сведений, отнесенных к государственной тай­не, устанавливаются Кабинетом Министров по представлению заинтересован­ных органов исполнительной власти, а сведений, составляющих служебную тайну - самими органами исполнительной власти. При этом, как правило, для первой категории сведений предельный срок засекречивания не может превы­шать 30 лет, для второй - 10 лет, если иное не предусмотрено первоначальными условиями установления данного срока. Срок действия секретности исчисляет-

122 ся с момента отнесения сведений к государственным секретам. По истечении установленного срока действия секретности, если в предусмотренном рассмат­риваемым Законом порядке не принято решение о его продлении, сведения ут­рачивают секретности и становятся общедоступными.

В приведенных положениях однозначно позитивным является установле­ние различий в сроках засекречивания для сведений, отнесенных к государст­венной тайне и служебной тайне, а также установление предельных сроков для сведений, отнесенных к государственной тайне, на уровне правительства, что придает таким отношениям необходимые продуманность и стабильность. К существенным недостаткам следует отнести ориентировочность предельных сроков. Важным упорядочивающим моментом является императив в отноше­нии того, что сведения, срок засекречивания которых истек, становятся обще­доступными, что защищает от возможности злоупотреблений, связанных с пе­реносом информации, ранее отнесенной к государственной тайне, в режим служебной тайны с целью дальнейшего сокрытия.

В соответствии с Законом о государственной тайне Грузии для информа­ции, имеющей степень секретности "особой важности", предельный срок засек­речивания составляет не более 20 лет, для информации, имеющей степень сек­ретности "совершенно секретно" - не более 10 лет, для информации с грифом "секретно" - не более 5 лет. Президент Грузии по истечении срока засекречива­ния в особых случаях вправе продлить срок засекречивания.

В связи с тем, что принятая в законодательстве Грузии градация инфор­мации по степеням секретности идентичная российской, следует обратить вни­мание на вышеуказанные сроки, так как введение таких или подобных уровней позволит более взвешенно подходить к установлению степеней секретности. Правомочия Президента Грузии относительно продления сроков засекречива­ния выглядят расплывчатыми и могут привести к волюнтаристским решениям, не отвечающим общественным интересам. Правда, определенным сдерживаю­щим инструментом здесь является деятельность Группы доверия парламента, о которой автор говорил выше.

В Законе о государственных секретах Республики Казахстан практически в точности воспроизведены нормы российского законодательства: срок засек­речивания сведений, составляющих государственные секреты, не должен пре­вышать 30 лет, в исключительных случаях этот срок может быть продлен по за­ключению уполномоченного государственного органа по защите государствен­ных секретов.

Существенным, по мнению автора, недостатком в подходе казахских за­конодателей, является то, что полностью отсутствует в градации сроков засек­речивания различие между сведениями, отнесенными к государственной тайне, и сведениями, отнесенными к служебной тайне, В результате даже малозначи­тельная информация может быть ограничена в доступе в течение весьма дли­тельного срока, что явно не отвечает общественным интересам.

Закон о защите государственных секретов Киргизии в отношении сроков засекречивания информации содержит абсолютно обтекаемые формулировки: рассекречивание информации производится в сроки, установленные при ее за­секречивании, если не принято решение об их продлении в установленном по­рядке; сведения, составляющие государственные секреты, могут быть рассек­речены досрочно или сроки их секретности продлены, если этого требуют по­литические, экономические интересы государства, а также с появлением факто­ров, вызывающих необходимость их корректировки; решение о рассекречива­нии и продлении сроков секретности принимается правительством страны по представлению заинтересованных органов исполнительной власти, а также предприятий, учреждений, организаций.

Вряд ли достойна подробного комментирования опасность полного крена в сторону полномочий исполнительной власти в принятии решений по данному принципиальному во взаимоотношениях между государством и обществом во­просу с учетом отсутствия предельных сроков засекречивания. К тому же пер­воначальные сроки устанавливаются ведомствами произвольно, а на прави­тельство возложена задача лишь последующего контроля изменения таких ре­шений. Говоря иначе, созданная рассматриваемым актом конструкция не отве-

124 чает элементарным принципам обеспечения информационных свобод граждан и их организаций в современном демократическом государстве.

В соответствии с Законом о государственной тайне Молдавии для сведе­ний с грифом "особой важности" и "совершенно секретно" устанавливается срок засекречивания до 25 лет, для сведений с грифом "секретно" - до 10 лет. В отношении информации, "содержание которой затрагивает особо важную госу­дарственную тайну", по заключению межведомственной комиссии по защите государственной тайны правительством могут быть установлены более дли­тельные сроки засекречивания.

По мнению автора, с учетом схожести систем нормативного регулирова­ния России и Молдавии, данные положения могут представлять интерес при дальнейшем совершенствовании отечественного Закона о государственной тайне.

Закон о государственной тайне Республики Таджикистан не содержит норм, устанавливающих предельные сроки засекречивания сведений, отнесен­ных к данной категории. Устанавливается лишь, что пересмотр ведомственных перечней осуществляется не реже одного раза в пять лет, а принятые решения подлежат согласованию с Главным управлением по защите государственных секретов при Правительстве Республики Таджикистан.

Еще более размытыми выглядят соответствующие нормы в Законе о за­щите государственных секретов Республики Туркменистан. Здесь сведения, от­носящиеся к государственным секретам, также рассекречиваются не позднее сроков, установленных при засекречивании. До истечения этих сроков указан­ные сведения подлежат рассекречиванию, если изменены положения перечня сведений, на основании которого они были засекречены.

В Законе о защите государственных секретов Республики Узбекистан ре­гулирование рассматриваемых отношений ограничивается одной нормой: обоснованность засекречивания информации пересматривается каждые пять лет в порядке, установленном Кабинетом Министров Республики Узбекистан.

В соответствии с Законом о государственной тайне Украины срок, в тече­ние которого действует решение об отнесении информации к государственной тайне, устанавливается государственными экспертами по вопросам тайн с уче­том степени секретности информации, критерии определения которого уста­навливаются Службой безопасности Украины, и других обстоятельств. Пре­дельный срок засекречивания информации, имеющей степень секретности "особой важности" не может превышать 30 лет, имеющей степень секретности "совершенно секретно" - 10 лет, имеющей степень секретности "секретно" - 5 лет. Любые решения о продлении сроков засекречивания, за исключением пер­сональных решений Президента Украины, не могут превышать предельных сроков.

Важность рассматриваемых отношений для обеспечения прав и свобод' человека приводит к необходимости анализа и модельных норм, предложенных государствам-участникам СНГ. В соответствии с положениями Модельного за­кона о государственных секретах общий срок засекречивания сведений, состав­ляющих государственные секреты, и их носителей не должен превышать 30 лет. В исключительных случаях этот срок может быть продлен по заключению уполномоченного государственного органа по защите государственных секре­тов.

Данные нормы вряд ли должны вызывать существенную критику по при­чине их ориентировочности, за исключением момента, связанного с игнориро­ванием различий по срокам защиты между государственной тайной и служеб­ной тайной.

На основании вышеизложенного можно следующим образом классифи­цировать регулирование сроков засекречивания информации, отнесенной к го­сударственной тайне, в странах-участницах СНГ:

♦ установление общего предельного срока засекречивания вне зависи­мости от степени секретности информации;

♦ установление градации сроков засекречивания в зависимости от сте­пени секретности информации;

♦ отсутствие в законодательстве предельных сроков засекречивания.

Уровень субъектов, принимающих решения о преодолении законодатель­но определенного предельного срока засекречивания, можно классифицировать следующим образом:

♦ президент (правительство);

♦ специализированный орган исполнительной власти;

♦ орган исполнительной власти, который произвел первоначальное за­секречивание.

Как представляется автору, наиболее перспективной, исходя из потребно­стей граждан и общества в демократическом государстве в доступе к информа­ции о деятельности органов государственной власти, является юридическая конструкция, при которой предельные сроки засекречивания градуируются в зависимости (а) от степени секретности информации, (б) от ее относимости к государственной или служебной тайне; решение о преодолении предельного срока засекречивания принимается президентом или правительством на осно­вании мотивированного заключения уполномоченных государственных орга­нов либо изначально предусматривается иными законодательными актами, но при этом сферы деятельности, где это допустимо, определяются в законода­тельстве о государственной тайне. Весьма немаловажным является также одно­значное разрешение вопроса об общедоступности рассекреченных сведений.

Следующей важной сферой, которая должна быть, по мнению автора, подвергнута анализу в рамках рассматриваемой проблемы, является законода­тельное регулирование отношений, касающихся прав собственности на сведе­ния, отнесенные к государственной тайне. В советский период она как таковая отсутствовала: все организации, имеющие статус юридического лица, которые могли в своей деятельности образовывать информацию, составляющую госу­дарственную тайну, были государственными, а у граждан, вообще отсутствова­ло право частной собственности. На праве заменявшей его личной собственно­сти ни о каком владении сведениями, отнесенными государственной тайне, не могло быть речи.

Закон Российской Федерации о государственной тайне 1993 г. попытался урегулировать эти отношения, хотя ни опыта, на развитого гражданского зако­нодательства, ни доктринальных наработок в этом направлении в тот период времени не существовало. Юридическая конструкция, предназначенная для ре­гулирования этих отношений, включена в ст, 10 Закона и выглядит следующим образом: должностное лицо, наделенное полномочиями относить сведения к государственной тайне, вправе императивно принимать решения об отнесении информации, обладателями которой являются организации и граждане, к госу­дарственной тайне. В тексте Закона применен термин "собственность", хотя по отношению к информации это не правильно. В связи с тем, что информация является нематериальной субстанцией, классическое право вещной собственно­сти к ней неприменимо[90]. В тексте ст. 139 ГК РФ применен более подходящий термин "обладатель информации", который автор и использует.

Основанием для отнесения сведений к государственной тайне является установленное соответствие имеющихся у кого-либо, за исключением ино­странных организаций и иностранных граждан, сведений с соответствующим перечнем. При этом обладатель информации может сам выступить с такой ини­циативой, либо это может быть соответствующий орган государственной вла­сти.

Материальный ущерб, "наносимый собственнику информации в связи с ее засекречиванием, возмещается государством в размерах, определяемых в до­говоре между органом государственной власти, в распоряжение которого пере­ходит эта информация, и ее собственником"[91].

На анализе этой нормы следует остановиться отдельно, Использование терминологической связи "распоряжение-собственник" свидетельствует о том, что права у государства возникают временно, т.е. обладатель информации вре­менно, на основании договора, на компенсационной основе позволяет распоря-

128 жаться ею государству в лице органа государственной власти. Отсюда следует, что по истечении периода засекречивания информация должна вернуться в рас­поряжение ее первоначального обладателя. Данный вывод косвенно подтвер­ждается, в частности, Определением судебной комиссии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 07.09.1999 г. по делу № 67-Г99-9, в котором не ставится под сомнение возможность возврата научных работ их ав­торам после рассекречивания. Не ставят под сомнение данное положение и комментаторы Закона о государственной тайне91 [92].

Для автора данная позиция является не совсем приемлемой. Государст­венная тайна - это особо охраняемый государственный информационный ре­сурс, исключительным обладателем которого является само государство в лице своих уполномоченных органов. Информация, существующая в таком режиме, без каких-либо ограничений используется органами государства в своих инте­ресах, в том числе и в целях извлечения прибыли. Передавая государству право распоряжения, "собственник" информации лишь только временно ограничивает свои первичные права, получает за это некую компенсацию (величину которой, кстати, подсчитать на перспективу в 20-30 лет весьма сложно) и ожидает воз­врата обратно переданных сведений. А они тем временем могут передаваться от одного субъекта к другому, смешиваться, на их основе может образовывать­ся новая информация и т.д. Через какой-то временной промежуток от первона­чально переданной информации может не остаться ровно ничего. Тогда стано­вится неясным, что именно следует возвращать "собственнику".

Второй элемент этой конструкции заключается в том, что при отказе об­ладателя информации от подписанного договора он предупреждается об ответ­ственности за несанкционированное распространение сведений, составляющих государственную тайну, в соответствии с действующим законодательством. Отсюда следует, что сведения все же становятся государственной тайной, но не ясно, какие правомочия по отношению к ним приобретает государство.

Вывод из данных рассуждений может быть таким: юридическая конст­рукция ограничения прав собственности субъектов на информацию в связи с ее засекречиванием не соответствует самой правовой природе института госу­дарственной тайны.

Обратимся теперь к анализу аналогичных конструкций в законодательст­ве государств-участников СНГ.

В Законе о государственной тайне Республики Азербайджан практически полностью воспроизведена рассмотренная выше юридическая конструкция, за исключением того, что совершенно обоснованно вместо термина "собственник информации" использован термин "владелец информации".

В Законе о государственных секретах Республики Армения воспроизве­дена в целом та же конструкция, к которой имеется два дополнения. Частное дополнение заключается в том, что компенсация собственнику информации осуществляется из средств бюджета. Принципиальное - норма о том, что с мо­мента засекречивания информации собственником включенных в нее сведений является государство, т.е. речь идет не о некоем временном ограничении прав собственника, а о полном переходе всех прав на обладание информацией к но­вому собственнику - государству, что решает сразу много правовых проблем.

Несколько иная конструкция предложена в Законе о государственной тайне Грузии. Согласно нормам данного акта "собственник информации, отне­сенной к государственной тайне, или ее материальных носителей осуществляет свое право собственности с учетом ограничений, установленных настоящим Законом (т.е. Законом о государственной тайне Грузии - Р.К.). Порядок и усло­вия защиты государственной тайны, включая установление специального ре­жима пользования и распоряжения информацией, отнесенной к государствен­ной тайне, и ее носителям, определяется в соответствии с настоящим Законом договором, заключенным между собственником информации или ее носителей и Государственной инспекцией по защите государственной тайны.

Обратим внимание на тот факт, что в качестве уполномоченного государ­ственного органа выступает конкретный субъект, который, видимо, от лица го-

130 сударства будет осуществлять права обладателя сведений, составляющих госу­дарственную тайну.

В соответствии с иными нормами рассматриваемого законодательного акта устанавливается следующее:

"Если указанные в договоре ограничения права собственности на инфор­мацию, отнесенную к государственной тайне, и её носители наносят ущерб их собственнику, полная компенсация этого ущерба производится за счет государ­ства, включая доходы, не полученные собственником.

Если собственник информации, отнесенной к государственной тайне, или её носителей отказывается от заключения договора о защите государственной тайны или нарушает его, по решению суда эта информация или её носители мо­гут быть изъяты и переданы в собственность государства, В таком случае раз­мер компенсации определяется судом".

C точки зрения прав первичного обладателя ("собственника") информа­ции ценным является то, что при ограничении собственности за счет государст­ва производится полная компенсация ущерба, в том числе не полученного до­хода (упущенной выгоды).

C точки зрения прав государства ценным является то, что при отказе об­ладателя речь идет не о блокирующей ситуации, как в российском законе, а по решению суда о реквизиции данного информационного ресурса с обращением его в собственность государства, что является с правовой точки зрения более последовательным решением.

В Законе о государственных секретах Республики Казахстан прямо уста­навливается, что "государственные секреты и носители сведений, составляю­щих государственные секреты, являются собственностью Республики Казах­стан". При наличии такой нормы вполне логичной является представленная в Законе конструкция об отчуждении засекреченной информации от первичного обладателя (т.е., говоря иначе, о передаче всех прав на обладание), а также воз­можность принудительного отчуждения с компенсацией (реквизиции) на осно­вании судебного решения при отказе обладателя от заключения договора.

В Законе о защите государственных секретов Киргизии регулирование рассматриваемых отношений осуществляется более скупо. Устанавливается лишь следующее: "Государственные органы, определяемые Правительством Кыргызской Республики, вправе засекречивать и рассекречивать информацию, являющуюся собственностью юридических и физических лиц Кыргызской Рес­публики с компенсацией убытков собственникам. Собственники вправе обжа­ловать в суде неправомерные действия по засекречиванию и рассекречиванию информации". Из этого следует, что отнесение к государственным секретам не влечет за собой передачи прав на обладание от "собственника" к государству и тем более государственные секреты не рассматриваются в качестве государст­венной собственности.

Законодательное регулирование рассматриваемых правоотношений в Молдавии и Таджикистане полностью дублирует российскую модель.

В законах о защите государственных секретов Туркменистана и Узбеки­стана регулирование рассматриваемых отношений полностью отсутствует.

В Законе о государственной тайне Украины установлено следующее:

" Собственник секретной информации или ее материальных носителей осуществляет свое право собственности с учетом ограничений, установленных в интересах национальной безопасности Украины в соответствии с настоящим Законом.

Если ограничение права собственности на секретную информацию или ее материальные носители причиняют ущерб их собственнику, возмещение осу­ществляется за счет государства в порядке и размерах, определяемых в догово­ре между собственником такой информации или ее материальных носителей и органом государственной власти (органами), которому государственным экс­пертом по вопросам тайн предоставляется право принимать решение в отноше­нии субъектов, которые будут иметь доступ к этой информации и ее матери­альным носителям. Указанным договором также определяются порядок и усло­вия охраны государственной тайны, включая режим секретности при пользова­нии и распоряжении секретной информацией и ее материальными носителями,

132 обусловливается согласие собственника этой информации и ее материальных носителей на осуществление права собственности с учетом ограничений, уста­новленных в соответствии с настоящим Законом, взятие собственником на себя обязательства по сохранению государственной тайны и ознакомлению его с ме­рой ответственности за нарушение законодательства о государственной тайне.

Если собственник секретной информации или ее материальных носителей отказывается от заключения договора либо нарушает его, по решению суда эта информация или ее материальные носители могут быть изъяты в собственность государства при условии предварительного и полного возмещения собственни­ку их стоимости".

Анализ вышеприведенных положений украинского Закона показывает, что отнесение сведений, у которых имеется первичный обладатель, к государ­ственной тайне, не порождает перехода права обладания к государству. Более того - "собственник" вправе реализовывать по отношению к таким сведениям некоторый комплекс прав в пределах наложенных на основании договора ре­жимных ограничений. Переход сведений в "собственность" государству может быть осуществлен только в случае отказа первичного обладателя от заключения соответствующего договора по решению суда (реквизиция).

Юридическая конструкция, представленная в Модельном законе "О госу­дарственных секретах", строится на основе отчуждения, т.е. полного перехода права обладания сведениями от лица частного права к государству. При этом отнесение сведений к государственным секретам может происходить на ком­пенсационной и безвозмездной основе. В случае отказа граждан или организа­ций от отчуждения сведений в связи с отнесением их к государственным секре­там на добровольной основе, эти сведения и их носители подлежат принуди­тельному отчуждению в судебном порядке.

Таким образом, в вышеприведенных законодательных нормах просмат­риваются три принципиальные модели ограничения права обладания субъектов частного права на сведения, в отношении которых принимается решение об от­несении к государственной тайне и засекречивании:

♦ полный переход информационного ресурса в обладание государства, т.к. вся информация, отнесенная к государственной тайне, признается государственной собственностью;

♦ возможность ограниченного использования информационного ресурса первичным обладателем в пределах режимных ограничений без пере­хода права собственности;

♦ переход права распоряжения информационным ресурсом от субъекта к уполномоченному органу государственной власти с неясной пер­спективой обратного перехода.

По мнению автора, исходя из природы института государственной тайны, наиболее логичной является реализация первой модели.

В качестве заключения к данному параграфу исследования, автор хотел бы высказать следующее.

1. Наличие специальных принципов, которые содержатся в законах о го­сударственной тайне (государственных секретах) стран СНГ следует признать обоснованным. Они способствуют правильному правоприменению, являясь опорой для принятия решений в тех случаях, когда отсутствуют конкретные правила поведения. Отсутствие таких принципов в ряде законодательных актов (Таджикистан, Узбекистан) является их недостатком.

2. Воспринимая в целом трехуровневое деление засекречиваемой инфор­мации по степеням секретности ("особой важности”, "совершенно секретно" и "секретно”), законодательство стран СНГ существенно разнится в ее реальной градации: одинаковый с российским подход просматривается только в законах о государственной тайне Азербайджана, Грузии, Молдавии, Таджикистана и Украины. В Армении, Белоруссии, Казахстане и Киргизии сохранилась ранее существовавшая юридическая конструкция "государственные секреты", по ко­торой нижний гриф ("секретно”) применяется для обозначения сведений, со­ставляющих служебную тайну. К сожалению, данный подход закреплен и в Модельном законе о государственных секретах. Это не способствует формиро­ванию единообразного понимания природы государственной тайны.

3. Не во всех законодательных актах стран СНГ ими непосредственно ус­танавливается порядок отнесения сведений к государственной тайне (государ­ственным секретам) и их засекречивания, хотя в целом суть процедуры засек­речивания понимается законодателями стран СНГ одинаково, что подчеркивает объективную сущность данной административной процедуры.

4. В отношении оснований для рассекречивания сведений, отнесенных к государственной тайне (государственным секретам), законодательство стран СНГ содержит, в основном, однотипный набор критериев. Наиболее широкий перечень оснований, отвечающий уровню современных научных взглядов на эту проблему, содержится в Законе Таджикистана.

5. Большинство стран СНГ в своем законодательстве для сведений, со­ставляющих государственную тайну, устанавливает предельный срок засекре­чивания в 30 лет, либо вообще относит его определение к компетенции испол­нительной власти. Однако в Грузии этот срок снижен до 20 лет для информа­ции "особой важности", а для более низких степеней секретности - 10 и 5 лет соответственно. В Молдавии информация с грифом "особой важности" и "со­вершенно секретно" засекречивается до 25 лет, с грифом "секретно" - до 10 лет, на Украине для сведений "особой важности" - 30 лет, совершенно секретных - 10 лет, секретных 5 лет. Как представляется в связи с этим автору, наиболее перспективной является юридическая конструкция, при которой предельные сроки засекречивания градуируются в зависимости (а) от степени секретности информации, (б) от ее относимости к государственной или служебной тайне, (в) решение о продлении предельного срока засекречивания принимается главой государства или правительством. По мнению автора, наибольшим образом по­требностям информационного общества отвечает максимальное сокращение предельных сроков засекречивания.

6. По мнению автора, юридическая конструкция ограничения прав собст­венности субъектов на информацию в связи с ее засекречиванием, сформиро­ванная в отечественном Законе о государственной тайне, не соответствует са-

135 мой природе данного института. В целом в законодательстве стран СНГ в этом вопросе просматриваются три подхода:

- полный переход засекреченной информации в собственность государст­ва;

- ограниченное использование засекреченной информации первичным обладателем без перехода права собственности к государству;

- переход при засекречивании информации к государству только права распоряжения информационным ресурсом.

Автор полагает, что наиболее соответствующим природе института госу­дарственной тайны является подход, содержащийся в Модельном законе, со­гласно которому эти отношения строятся на основе полного перехода права об­ладания сведениями от лица частного права к государству с возможностью принудительного их отчуждения при засекречивании в судебной порядке.

<< | >>
Источник: Корсун Роман Владимирович. Правовой институт государственной тайны и его отражение в законодательстве государств, входящих в СНГ. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва - 2007. 2007

Еще по теме 1 Правовое регулирование порядка засекречивания, рассекречивания сведений, составляющих государственную тайну, их административного и гражданского оборота.:

  1. 2. Правовое регулирование государственной гражданской службы
  2. 4. Административно-правовой статус государственного гражданского служащего
  3. 2. Виды функций органов исполнительной власти: функции разработки государственной политики и правового регулирования, функции государственного контроля и надзора, функции по предоставлению публичных услуг
  4. 5. Прохождение государственной гражданской службы
  5. 1. Правовое регулирование в области безопасности. Основные понятия
  6. § 2. Правовое регулирование обязанностей банков, связанных с учетом налогоплательщиков
  7. 32. Приватизация жилых помещений: понятие, правовое регулирование, принципы, условия, оформление.
  8. 47. Договор перевозки грузов: юридическая характеристика, элементы, оформление, правовое регулирование
  9. ГЛАВА 2. СИНТАКСИС КАК СОДЕРЖАТЕЛЬНАЯ СОСТАВЛЯЮЩАЯ ТЕКСТА
  10. 45. Понятие и виды перевозок. Правовое регулирование перевозок.
  11. § 3. Обязанности банков по представлению налоговым органам сведений о финансово-хозяйственной деятельности налогоплательщиков
  12. § 4. Пределы рассмотрения дел в порядке надзора
  13. § 1. История института проверки судебных постановлений в порядке надзора и его значение
  14. 2.Административно-правовой статус организаций
  15. Тема 10. Правовые акты государственного управления