<<
>>

Тема 4. Вещное право и право собственности

Гражданское законодательство в большей степени связано с регулированием отношений, по поводу распределения и перерас­пределения материальных благ. В этой связи вещное право пред­ставляет собой одну из неотделимых составных частей граждан­ского права.

Понятие вещных прав является достаточно сложным и чрезвычайно объемным, именно поэтому в научном сообществе возникают многочисленные дискуссии, связанные с трактовкой содержания рассматриваемого нами понятия.

Следует отметить, что отношения, регулируемые вещным правом, в целом носят абсолютный характер, т. е. обладателю вещ­ного права противостоит неопределенный круг обязанных субъек­тов (третьих лиц). При этом действия последних носят пассивный характер: они обязаны не нарушать прав владельца. Эта особенность отличает вещные правоотношения прежде всего от обязательствен­ных, в которых с управомоченным лицом корреспондирует строго определенное обязанное лицо.

Сам по себе правовой институт частной собственности имеет долгую историю существования. Зарождение права собственно­сти большинство исследователей справедливо относят к древним векам, признавая, что в дальнейшем этот институт постоянно раз­вивался и совершенствовался по мере эволюции самих обществен­ных отношений. Развитие как социальных, так и экономических связей привело к появлению новых объектов собственности (напри­мер интеллектуальная собственность), а также и появлению новых видов хозяйственных отношений, связанных с реализацией вещных прав (например аренда и т. д.) Такая трансформация общественных отношений привела и к разделению на права собственности пользо­вания и владения между несколькими субъектами.

Современное отечественное вещное право несколько отличает­ся от мировых аналогов. В основе таких отклонений от международ­ного вещного права лежит то обстоятельство, что, к примеру, долгое время вся земля и средства производства находились в исключи­тельной собственности государства, что наложило свой отпечаток на формирование понятия вещных прав.

В такой ситуации возника­ли уникальные коллизии, когда земельный участок мог принадле­жать публичному собственнику в лице государства, а возведенный на этом участке дом или иное сооружение при этом принадлежали частному собственнику. Такие ситуации привели к тому, что воз­никли механизмы самостоятельного отчуждения зданий и соору­жений, отдельно от земельных участков, к которым они формаль­

но и юридически привязаны. Такой механизм нашел отражение в появлении специальных норм, допускавших раздельное отчужде­ние земельных участков и находящихся на них строений и сооруже­ний (ст. 552 и ст. 553 ГК в первоначальной редакции 1996 г.).

В дальнейшем земельное законодательство претерпело серьез­нейшие изменения, которые не нашли своего отражения и взаи­мосвязи с действующим гражданским законодательством. В новый Земельный кодекс Российской Федерации 2001 г. были включены многочисленные нормы гражданско-правового характера, не всегда соответствующие общим нормам ГК. Результатом данной ситуации стало появление содержательных противоречий между ними.

В качестве одного из основных принципов земельного законода­тельства подп. 5 п. 1 ст. 1 Земельный кодекс Российской Федерации закрепил принцип «единства судьбы земельных участков и прочно связанных с ними объектов», что фактически ведет к восстановлению традиционного гражданско-правового правила superficiessolocedit (тогда как ГК в первоначальной редакции его фактически проиг­норировал). Одним из проявлений этого подхода является запрет на отчуждение земельного участка без находящегося на нем здания, строения, сооружения, если все они принадлежат одному лицу (абз. 3 п. 4 ст. 35 Земельного кодекса Российской Федерации). Вместе с тем Земельный кодекс допускает возможность перехода права собствен­ности на здание (строение, сооружение) отдельно от права собствен­ности на земельный участок: в этом случае приобретатель лишь получает некое «право на использование соответствующей части земельного участка» (п. 1 ст. 35 Земельного кодекса Российской Федерации), в действительности совпадающее с тем титулом на зем­лю, который имел прежний собственник здания '.

Круг ограниченных вещных прав на земельные участки и на находящиеся на них объекты недвижимости также существенно раз­личается в Земельном и в Гражданском кодексах: земельные участки не могут стать объектами прав хозяйственного ведения и оператив­ного управления, тогда как здания и сооружения, напротив, не могут стать объектами прав постоянного пользования и пожизненного наследуемого владения. Более того, новый Земельный кодекс поста­рался вообще устранить эти ограниченные вещные права на землю (п. 1 ст. 20 и п. 1 ст. 21 Земельного кодекса Российской Федерации, п. 1 и 2 ст. 3 Федерального закона от 25 октября 2001 г. № 137-ФЗ «О введении в действие Земельного кодекса Российской Федерации»,

1Суханов Е.А. Вещное право: научно-познавательный очерк. Москва: Ста­тут, 2017. С. 42.

сохранив в качестве титулов землепользования лишь право собствен­ности и аренду, а также некоторые сервитуты и стремясь тем самым максимально упростить правовой режим землепользования.

Ситуацию усугубило жилищное законодательство, которое последовательно (с момента принятия в 1991 - 1992 гг. законода­тельных актов, разрешивших приватизацию жилья) стало призна­вать самостоятельными недвижимыми вещами жилые помещения, которые в действительности представляют собой лишь состав­ные части зданий - юридически неделимых вещей. Это привело, с одной стороны, к фактическому отрицанию существования здания в качестве единого объекта недвижимости, а с другой - к призна­нию отдельной вещью (самостоятельным объектом вещного права общей собственности) общего имущества дома ‘. При этом граждан­ско-правовой оборот помещений (как жилых, так и нежилых) фак­тически осуществляется в полном отрыве от прав на соответству­ющие земельные участки, ибо по сложившимся в прежнем право­порядке, но господствующим и в настоящее время представлениям между жилыми и нежилыми помещениями и земельными участка­ми, на которых расположены здания, нет и не требуется никакой юридической, а во многих случаях даже и физической связи [7][8].

В соответствии с ранее действовавшими Законами об основах федеральной жилищной политики 1992 г. и о товариществах соб­ственников жилья 1996 г., а также с первоначальной редакцией ст. 289 и ст. 290 ГК особым объектом права являлся кондомини­ум - имущественный комплекс, состоящий из земельного участ­ка и расположенного на нем жилого здания (а фактически общего имущества дома). Его особенность состояла именно в его необоро- тоспособности как в целом, так и в виде доли (долей) в праве общей собственности на него, по сути ставшей составной частью права соб­ственности на соответствующее жилое помещение.

Предприятия в соответствии с требованиями нормального рыночного оборота вновь стали выступать в роли самостоятель­ных объектов, а не субъектов прав. Но при этом они были объяв­лены недвижимостями (п. 1 ст. 132 ГК), хотя в действительности предприятие является разновидностью имущественного комплек­са, общность которого ограничивается лишь сферой имуществен­ного оборота (сделок и случаев универсального правопреемства), т. е. по преимуществу обязательственных, а не вещных правоотно­шений. В действительности такие имущественные комплексы, как предприятия, не должны становиться самостоятельными, едиными объектами вещных прав в нарушение классического вещно-право­вого «принципа специализации» (Spezialitatsgrundsatz).

Все это дает основания для характеристики российского права, по крайней мере в рассматриваемой части, как правопорядка переход­ного типа, вынужденно отошедшего от ряда классических воззрений, но стремящегося к их восстановлению с учетом современных реалий и конкретных потребностей развивающегося имущественного оборота.

Следует полностью согласиться с тем, что «система вещно-пра­вовых институтов, норм вещного права и четко соотносящихся зако­нодательных актов, которая была бы адекватна избранному стра­ной четверть века назад социально-экономическому строю, никогда целенаправленно и последовательно создана не была. В этой области российского гражданского права образовалось бессистемное скопле­ние разнородных юридических конструкций, часть которого сохра­нилась от принципиально иной экономики прошлого (оперативное управление, постоянное пользование земельным участком), тогда как другая создавалась «по ходу дела», скорее как ремонт прежних построек, а не новое строительство (хозяйственное ведение, пожиз­ненное наследуемое владение, российская ипотека)», а «источником, генерирующим уже на протяжении многих лет бессистемность регу­лирования» рассматриваемых отношений, является «восходящее к советскому времени представление о возможности вывести регу­лирование вещных прав на землю из-под действия частного права».

В процессе эволюции человеческого сообщества между людь­ми неизбежно складывались различные отношения, связанные с совместным осуществлением хозяйственной деятельности, использованием имущества и т. д. По мере усложнения и развития таких социальных взаимоотношений объективно возникала потреб­ность и в их правовом регулировании. При этом наиболее часто про­блемы в отсутствии четких норм и правил поведения приводили к спорам и конфликтам именно в отношении совместного использо­вания имущества и иных материальных ценностей.

Именно поэтому вопросы правового регулирования частной собственности находят свое отражение даже в древнейших текстах законов Хаммурапи, относящихся к XVIII в. до н. э. Более поздние труды связаны с именами древнеримских цивилистов, в которых нашли отражение права собственности на вещи и власть в доме.

В современном мире право собственности представляет собой одну из фундаментальных основ существования социума, в том числе и в нашей стране. Это подтверждается тем, что право соб­ственности закреплено не только в гражданском законодательстве, но и в конституционном, налоговом, административном и т. д.

Отечественное законодательство уделяет пристальное внима­ние институту частной собственности, однако при этом само это понятие не получило четких законодательно установленных гра­ниц, что порождает многочисленные споры в правоприменительной практике, а также и теоретические дискуссии, связанные с содержа­нием и пределами рассматриваемого права.

В отечественном законодательстве сложилась тенденция, согласно которой право собственности подразумевает наличие неограниченных властных полномочий над вещью. При этом отечественными исследо­вателями приводится множество определений права собственности, начиная от самых лаконичных, заканчивая очень развернутыми.

Право собственности как юридический институт оформля­ет (закрепляет и охраняет) лишь некоторую, определенную часть экономических отношений собственности (присвоения). В этом качестве право собственности (как и вещное право в целом) вклю­чает в свой состав нормы не только частного (гражданского), но и публичного (конституционного, административного, граж­данского процессуального и даже уголовного) права, будучи, таким образом, комплексным (многоотраслевым) правовым институтом. Вместе с тем преобладающее место в нем занимают гражданско-пра­вовые нормы. Их совокупность составляет гражданско-правовой институт, который определяет содержание, возникновение и пре­кращение, осуществление и защиту этого имущественного права и потому входит в общую, единую систему гражданского права. Данная совокупность правовых норм в правопорядках европейского континентального типа, в свою очередь, в качестве важной состав­ной части входит в подотрасль вещного права, что особенно нагляд­но отражено в кодифицированном гражданском законодательстве ‘.

Следует отметить, что для ученых цивилистов наибольший интерес представляет изучение права собственности в субъектив-

1Суханов Е.А. Вещное право: научно-познавательный очерк. Москва: Статут, 2017. С. 120.

ном смысле, которое представляет собой основные правомочия соб­ственника. Наибольшие споры среди отечественных юристов воз­никают именно по вопросам разграничения правомочий, которыми обладает собственник.

В отечественной юридической науке право собственности рас­крывается на законодательном уровне через «триаду правомочий», которая включает в себя права владения, пользования и распоряжения вещью. Сама концепция триады правомочий является традиционной для отечественной гражданско-правовой науки, поскольку насчитыва­ет уже более сотни лет. Современные исследователи сходятся во мне­нии, что впервые понятие триады правомочий было освещено в рабо­тах В. Г. Кукольника в 1813 г., а уже к 1832 г. нашло свое закрепление на законодательном уровне благодаря работам М. М. Сперанского '.

В настоящее время под правом владения принято подразумевать способность некоторого лица фактически распоряжаться и контро­лировать использование вещи, при этом сама эта способность долж­на быть закреплена на законодательном уровне. При этом интерес­ной особенностью понятия правомочия владения является то, что оно объединяет в себе объективную и субъективную сторону этого процесса. Объективная сторона сводится к фактическому облада­нию тем или иным имуществом и способностью контролировать его. А субъективная сторона подразумевает, что собственник иму­щества бережно и справедливо распоряжается им по своему жела­нию. При этом считается, что отсутствие одного из этих элементов не позволяет вести речь о правомочии владения.

Под правомочием пользования, согласно устоявшегося в отече­ственной юриспруденции мнения, принято понимать возможность извлечения материальной или иной пользы и выгоды от использо­вания вещи или имущества.

Правомочие распоряжения является спорным и неоднознач­ным в своей трактовке. С одной стороны, субъект права обладает возможностью определять судьбу вещи или имущества, отчуждая ее, отдавая в залог или каким-либо иным образом. Но, с другой сто­роны, даже право собственности не дает владельцу полной возмож­ности распоряжения своим имуществом, поскольку правомочие распоряжения будет ограничено обязанностью не вступать в проти­воречие с законом и не нарушать законные права и интересы тре­тьих лиц.

1Рубанов А.А. Проблемы совершенствования теоретической модели права соб­ственности // Развитие советского гражданского права на современном этапе. Москва: Наука, 1986. С. 105-106.

<< | >>
Источник: Актуальные проблемы гражданского права и граж­данского процесса: курс лекций / О. В. Гриднева [и др]. - М.: Академия управления МВД России,2021. - 144 с.. 2021

Еще по теме Тема 4. Вещное право и право собственности:

  1. Тема 21. Административное право зарубежных стран
  2. 26. Право граждан на жилище: формы реализации и правовые гарантии.
  3. Раздел 1 «Введение в административное право»
  4. Гражданское право. Ответы к экзамену,
  5. Административное право. ОПОРНЫЕ КОНСПЕКТЫ лекций,
  6. З.ИСЛАМОВ. ОБЩЕСТВО. ГОСУДАРСТВО. ПРАВО. (Вопросы теории) Ташкент, «Адолат» - 2001, 2001
  7. 20. Прекращение договора аренды. Право арендатора на возобновление договора.
  8. Гражданское право : учебное пособие / Е. В. Про­тас. — Москва : Юридический институт РУТ (МИИТ),2020. — 516 с., 2020
  9. 3. Момент возникновения права собственности у покупателя по договору купли-продажи. Риск случайной гибели.
  10. Тема 15. Административная ответственность
  11. Тема 14. Административное принуждение
  12. Тема 13. Административный процесс
  13. Тема 12. Административный договор
  14. Тема 7. Органы исполнительной власти
  15. Тема 6. Коллективные субъектыадминистративного права
  16. Тема 16. Производство по делам об административных правонарушениях
  17. Тема 20. Управление в области внутренних дел