<<
>>

И. Ф. Балакина Индивид и личность в обществе отчуждения

Для современной философской и социологической мысли, как марксистской, так в известной мере и немарксистской, в какой-то степени общим стало признание того, что формирование, разви­тие и саморазвитие человека, личности есть процесс социально- дсгерминированный.

Тезис о социальной обусловленности исто­рически деятельной личности, в выдвижении которого марксизму принадлежит приоритет и наиболее глубокое обоснование, в раз­ных формах интерпретирован в русле ведущих направлений не­марксистской философской и социологической мысли; так, на­пример, даже в экзистенциализме, с его утверждением об извеч­ной враждебности личности и общества, этот тезис получил от­ражение, хотя и превратное.

Рассматривая человека в философском аспекте, философы самых различных направлений обсуждают одни и те же пробле­мы: как соотнести сочетающиеся в каждом человеке компоненты разной степени общности — то, что называется неповторимой индивидуальностью, единичным, особенным,— и общественное; субъективно-деятельную сторону личности — и материальные рамки ее деятельности, социальные условия, определяющие фор­мирование человека; каким образом «уникальное» выступает кик порождение социальных условий.

Эти проблемы не может оставить без внимания и марксист­ская наука. Представители смежных теоретических дисциплин — философии, социологии, этики, психологии, педагогики, атеизма, істетики все острее ощущают необходимость углубленной раз­работки целостной марксистско-ленинской концепции личности. Проведение конкретно-социологических и теоретических иссле­дований по проблеме человека в разных ее аспектах ставят свою,

относительно самостоятельную задачу совершенствования кате­гориального аппарата, с помощью которого можно интерпрети­ровать многогранность и целостность личности.

Уже в языке — «практической действительности сознания», в его словарном запасе и эмоциональном строе запечатлеваются разные оттенки и качества человека.

Советский психолог К. К. Платонов обнаружил в русском языке около 1500 слов, обо­значающих различные черты личности. Искони типология, клас­сификация, воссоздание структуры личности были предметом психологии. Теоретический интерес традиционно фиксировался на изучении темперамента, характера, способностей, самосозна­ния, отдельных психологических свойств личности. До сих пор наиболее известны именно психологические определения лич­ности.

В развитии собственно философских основоположений и прин­ципов по проблеме человека в социальной теории психологиче­ские знания исполняли роль «вторичного материала», который еще приходилось интерпретировать и философски и социологи­чески. Но ныне в самой социальной теории возникла проблемная ситуация, требующая разработки социальной классификации, дефинитивного различения личностей.

Как правило, философский и социологический подход к изу­чению человека оказывался и шире и в то же время абстрактнее не только по причине универсальности охвата факторов станов­ления личности и интерпретации родОвой сущности человека, но и в силу большей готовности для этого их категориального аппа­рата.

Развитие социальных знаний, вычленение и изучение социаль­ных структур (социальных групп, институтов, различных форм межличностных отношений) выявили потребность в интеграции, дефинитивном синтезе различных сторон формирования личности применительно к каждому человеку. В марксистской теории (для которой сущность человека не есть абстракт, присущий отдель­ному индивиду, но рассматривается как совокупность об­щественных отношений 1) надлежит развить, исходя из суммы всех социальных знаний, конкретное понимание личности как принадлежащей к определенным современным общественным формам 2. Речь идет об обобщении в едином категориальном син­тезе (на основе принципа предметно-деятельной сущности чело-

1 Gm.:К. М арк с и Ф. Эй г ел ьс. Сочинения, т. &, стр.'З.

iЭта же потребность пробивается и в буржуазной социологии.

Весьма изве­стное определение личности Г. Олпорта гласит: «Личность есть динамиче­ская организация внутри индивида тех психологических систем, которые определяют его неповторимое приспособление к своему окружению» (G. Allport. Personality. A Psychological Interpretation. N. Y., 1037, р. 48). По поводу этого определения известный американский социолог А. Роуз замечает, что оно «ограничивает силы, влияющие на личность, только био-

232

века) плодотворно и эффективно проведенных исследований по проблемам — личность и труд, личность и внерабочее время, личность и творчество, личность и социальные движения.

Многочисленные исследования отдельных сторон деятельно­сти человека привлекли внимание к весьма любопытному рас­хождению в самой социальной теории между характерологией, типизацией свойств, черт, качеств личностей как представителей определенных социальных групп и этих же личностей в комплек­се их целостной, самостоятельной жизнедеятельности. На первый взгляд банальность этой констатации и несомненна и легко объ­яснима, ибо ни один принцип не проявляется в чистом виде. Но и в социальной действительности и в теории это расхождение выявилось более глубоко и существенно.

Вместе с усложненностью и увеличением опосредующих звеньев реального включения человека в «вал истории», форм включения представителей одного и того же класса в движение социального целого, их участия в осознанном или неосознанном достижении определенных социальных целей, возросла индиви­дуальная ответственность каждого человека за свои свершения; результаты последних в любой сфере деятельности могут ока­заться парадоксальными и вопиюще антагонистичными относи­тельно цели свершения. Простая сумма личных целей, созна­тельно и с творческим напряжением достигнутых, вдруг превра­щается в оборотня социального разрушения. Примером тому со­здание атомной бомбы в США в период второй мировой войны.

В теории, разбирающей социальные процессы в обществе от­чуждения, необходимо различать разные уровни генерализации, обобщения при анализе жизнедеятельности человека.

Во-первых, нужны «макроскопический» анализ и характери­стика индивидов социальных групп. Теоретические обобщения могли быть здесь добыты лишь путем отвлечения, отсечения спе­цифически неповторимых особенностей представителей этих групп. Оправданным и закономерным стала типизация отдель­ных свойств, качеств человека. Личность здесь как бы дезинтег­рируется, расслаивается. Описываются отдельные черты пред­ставителей социальных классов, групп. На этом уровне анализа усредненные, безличные характеристики суть существенные. Они ведут к представлению о некоем «сложенном» из многих черт че­ловеке и позволяют описать его как Homo sociologicuτn в рамках определенной социальной формы. Здесь целесообразно употреб­лять понятие индивида — представителя класса, группы, истори-

генетическими и психологическими и сводит социогенетические факторы к внешнему окружению... мы рассматриваем социальные влияния,— подчер­кивает свою позицию Роуз,— в конечном счете как частично укорененные в самой индивидуальной личКости» (A. Rose. Sociology. The Study of Human Relations. N. Y., 1965, p. 122—123).

чески сложившейся социальной общности. Применительно к определенной личности ее общие типологические социально-пси­хологические характеристики заданы заранее.

Во-вторых, необходим «микроскопический» анализ личност­ных проявлений, свойств отдельного, данного индивида во всем их своеобразии, неповторимости и богатстве. В категории лично­сти исторически и представлен такого типа подход.

Таким образом, проблемная философско-социологическая си­туация требует развить концептуальное различение индивида и личности именно как социальное.

і Необходимость такого концептуального различения уже осо­знана и в теории и практически в требованиях индивидуальйого подхода к человеку, С. Л. Рубинштейн писал: «...Свойства лич­ности никак не сводятся к ее индивидуальным особенностям. Они включают и общее, и особенное, и единичное. Личность тем зна­чительнее, чем больше в индивидуальном преломлении в ней представлено всеобщее. Индивидуальные свойства личности — это не одно и то же, что личностные свой­ства индивида, т. е. свойства, характеризующие его как личность» 3.

Такое различение помогает пролить свет на формирование личности в разных социальных условиях и уточнить формы взаи­модействия личности и общества, а также пути воспитания все­сторонне развитого гармоничного человека будущего, а сама философско-социологическая теория личности в этой связи при­обретает свое собственное важнейшее качество опорного метода наук, с той или иной стороны изучающих личность.

Представления о конкретном, живом, действующем человеке, его неповторимости, индивидуальности в связи с другими людьми и обществом как целым в истории философии, этике, педагоги­ке, психологии, искусстве, праве и других социальных дисципли­нах отливаются в понятие «личность», наполняющееся разным содержанием в разные эпохи. Под индивидом обычно подразуме­вают человека как представителя вида Homo sapiens, как некую единичную особь этого вида. Заметим сразу, что такое понимание индивида остается за пределами философской теории, не несет В себе собственно теоретических знаний. При дальнейшем рас­смотрении оно оказывается недостаточным и абстрактным.

Иногда еще бытует мнение, что для социолога и психолога индивидуумом является человек и в качестве организма и в ка­честве личности, поскольку индивидуум — понятие, относящееся только к человеку. В таком представлении содержится мысль о двойственной детерминации человека — биологической и соци­альной. Нам думается, что представлейия о биосоциальной гС. Л. Рубинштейн. Бытие и сознание. О месте психического во всеоб­щей взаимосвязи явлений материального мира. М., 1957, стр. 309.

природе человека противоречат Марксовым основоположениям о родовой сущности человека.

Бесспорно, можно согласиться с различением биогенетиче­ских элементов человека (конституция тела, рефлексы, эндоген­ный баланс и т. п.), его психологической деятельности (мышле­ние, эмоции, самосознание, основные черты структуры личности) и обособить общественное воздействие на личность социальных идеалов, культуры, сложившейся системы многогранных соци­альных отношений людей (так называемых ролей) и т. п. Однако даже в современной буржуазной социологии часто говорят, что такое разграничение сугубо аналитично и пригодно только для узкоцелевого анализа. Вне пределов определенного теоретиче­ского обособления такого рассечения нет. «Существует опас­ность, что читатель из любого аналитического описания (речь идет о вышеприведенном разграничении.— И. Б.) вынесет впе­чатление об обособленном существовании этих «элементов». В действительности же эти абстрактные элементы взаимосвяза­ны, взаимоприспособлены и характеризуются высокой степенью интеграции. И, видимо, любой человеческий акт определен ка­ким-то сплавом всех этих трех уровней»,— приходит к выводу американский социолог А. Роуз, подытоживая великое множе­ство разных исследований этих «трех уровней» человека 4.

Тем более неприемлемо понимание человека как организма (т. е. индивидуума) и как личности для философа и социолога — марксиста, так как оба эти определения человека неразделимо слиты. Уже в «Экономическо-философских рукописях 1844 года» Маркс вводит представление о человеке как некотором особен­ном индивиде во всей тотальности человеческих проявлений жиз­ни, т. е. как об антропологическом факте, но в то же время ро­довом существе. «...Его особенность делает из него индивида и действительное индивидуальное общественное существо...»®,— подчеркивает Маркс тождество антропологического и социаль­ного, выступающее в виде антропологически особенного инди­вида.

Таким образом, Маркс вводит понятие об индивиде как един­стве антропологического и социального, а в «Немецкой идеоло­гии» Маркс и Энгельс прослеживают различие индивида и лич­ности как социальное различие. «Различие между индивидом как личностью и случайным индивидом — не просто логическое раз­личие, а исторический факт. В различное время оно имеет раз­личный смысл, так, например, сословие, а также plus ou molπs и семья, есть в XVIII веке нечто случайное для индивида. Это та­кое различение, которое не мы должны делать в применении ко всякой эпохе, а такое, которое каждая эпоха сама делает между

' См.: A. R о s е. Sociology, р. 164.

’К. Маркс и Ф. Энгельс. Из ранних произведений. М., 1956, стр. 591.

различными элементами, находимыми ею в готовом виде, дей­ствуя при этом не согласно понятию, а под давлением матери­альных жизненных коллизий» 6. Иначе говоря, чтобы понять зна­чение действительного исторического различения индивида и лич­ности, а также выявить теоретический смысл этого различения, надо обратиться к исследованию реального взаимодействия ин­дивида с окружающей его социальной действительностью.

Отсюда — одно крайне существенное замечание относительно самой философско-социологической теории личности. Следует учитывать, что проблема человека в философии и социологии по своей природе носит интегральный, синтезирующий характер. Само понимание сущности человека в марксизме сходно по ло­гической структуре с характером определения понятий «про­гресс», «общество» и т. п. В целом оно внутренне связано с ма­териалистическим пониманием истории, идеей объективной исто­рической закономерности и является его составной частью.

Из материалистического понимания общественной жизни сле­дует, что вопрос о человеке есть вопрос о действиях людей, не изолированных друг от друга, а взаимодействующих в своем дей­ствительном развитии и находящихся в определенных конкрет­ных социальных условиях. Деятельность индивидов, столкнове­ние множества индивидуальных воль и есть та реальность, ко­торую должен видеть исследователь, тот действительный узел, в котором стянуты воедино проблема человека и объективная общественная закономерность. •

Именно такая постановка проблемы характерна для Маркса и Энгельса, для развития ими философского учения о человеке, личности. Ф. Энгельс особо подчеркивал интегральный характер теории человека, сопряженной со всей совокупностью вопросов общественного развития. Высмеивая мелкобуржуазного «истин­ного социалиста» Карла Грюна, пенявшего Великой француз­ской революции на то, что она не исследовала понятие «человек», Энгельс замечает: «Если бы только революция исследовала по­нятие «человек», то не было бы и речи ни о девятом термидора, ни о восемнадцатом брюмера, Наполеон удовольствовался бы чи­ном генерала и, может быть, на старости лет написал бы устав строевой службы «с человеческой точки зрения» 7..

Проблему человека в философии нельзя изолировать от ре­шения важнейших вопросов общественного развития. На это об­стоятельство постоянно наталкиваются и буржуазные философы, предпочитающие иметь дело с моделью изолированного, прин­ципиально по своей природе асоциального человека. Их конкрет­ный подход к человеку (под этим подразумеваются фиксирование главным образом антропологических различий и подчеркивание βК-Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 3, стр. 71.

τК- Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 4, стр. 227—228.

антропологической ограниченности человека) завершается в тео­рии сосредоточением внимания на самосознании единичного ин­дивида, Отсюда беспомощность их практических рекомендаций.

Отрыв проблемы человека, личности от комплекса проблем общественного развития логически ведет к провозглашению са­мой проблемы человека принципиально неразрешимой. Так, на антиномичности всех проблем, связанных с человеком, настаивал видным итальянский томист Карло Джакомо на XIII философ­ском конгрессе (Мехико, 1963), назвав свой доклад «Проблема проблемы человека» 8, Не случайно поэтому в буржуазной фило­софии столь распространены религиозные варианты трактовки проблемы человека. Они в какой-то степени являются попыткой найти «выход» (хотя бы иллюзорный) из тупиков, в которых бес­конечно запутывается буржуазное учение о человеке, личности. «Цельная идея, интегральная идея человека, которая крайне не­обходима в воспитании, может быть только философско-религи­озной идеей человека» 9,— таков резюмируемый Ж. Маритэном итог попыток буржуазной философии создать «цельную идею» человека.

Подлинное осмысление личности, процесса ее становления возможно только в том случае, если личность выступает как ре­альный носитель общественных отношений. Научное определение человека, специфика человека как социального существа впер­вые найдены марксизмом на основе материалистического пони­мания истории. Марксистская теория личности изучает законы движения социального целого в соотношении с отдельным чело­веком и на этой основе — формирование действительных харак­теристик, проявление индивидуальности, личности. Именно в рамках этого взаимоотношения, взаимодействия реально сущест­вуют все те аспекты, в которых может 'Проявляться личность.

Как же исторически происходит социальное расщепление — индивид и личность? Ведь в сущности речь идет об одном и том же человеке, но «расщепленном»!

В общем виде эта проблема представляет собой иной вид проблемы формирования всесторонне развитой личности. Лич­ность тем более как бы вычленяется из массы однородно-социаль­ных индивидов, чем более полно человек обнаруживает потенции, способности, уже развитые до него человечеством в процессе материального и духовного освоения мира, способности и потен­ции, существенные и актуальные в данную эпоху.

Как же разрешается противоречие между развитым произ­водством, универсальным в совокупности своих подразделений, и отдельным антропологически ограниченным, «конечным» инди-

• См.: «Memories de XIII Congreso international de Filosolia», vol. II. M6xico, 1Θ63.

9 J. M а г і t а І n. Pour une pi∣ilosophie de Γeducation. Paris, 1959, p. 22.

видом? Как возможно присвоение отдельным индивидом и пре­творение и свою собственную «природу» сущностных сил, разви­тых человечеством? [88]В этой пока еще абстрактной форме проб­лема принимает видимость вечной задачи всех времен и всех на­родов. Некое подобие апории Зенона: Ахиллес («конечный» ин­дивид, вечно юный сравнительно с человеческим родом) никогда не догонит черепаху (относительно медленно развивающееся об­щество).

Наиболее полную в истории домарксистской философии по­становку вопроса о приобщении индивида к обществу и обрете­нии им на этой основе подлинно человеческой сущности, пока еще в абстрактной форме, мы находим у Гегеля. Естественно, что для Гегеля индивид становится личностью в меру овладения им накопленной человеком культуры именно в сфере духа. По­этому для него проблема формирования личности — проблема расширения, развития образованности и на этой основе станов­ления универсального индивида. Это такое распредмечивание индивидом предшествующего духовного богатства, которое явля­ется сокращенным воспроизведением предшествующей истории человечества и претворением ее в собственную «природу» инди­вида. А это и есть поставленная в идеалистической форме про­блема всесторонне развитой, гармонической личности. «...Дей­ствительность (самости, т. е. индивида.— И. Б.),— писал Ге­гель,— состоит единственно в снятии природной самости... Цель же и содержание ее принадлежат единственно самой всеобщей субстанции и могут быть только некоторым «всеобщим».,. Дви­жение индивидуальности, осуществляющей свое образование, есть поэтому непосредственно становление ее как всеобщей предметной сущности, т. е. становление действительного мира» [89].

Поскольку у Гегеля личность оказывается всесторонне раз­витым индивидом, усвоившим категории логики, в которых ре­зюмировано все предшествующее развитие, постольку снимают­ся все противоречия приобщения индивидов к культуре, объек­тивные цепи тем самым превращены в исключительно идеаль­ные, субъективные. '

Маркс и Энгельс, удерживая мысль о приобщении индивидов ко «всеобщему», подразумевают под этим не только духовную культуру, а все материальные и духовные результаты освоения мира человеком, развертывание его сущностных сил. Фактиче­ски речь идет о том, что развитие индивида обусловлено разви­тием всех других индивидов, а взаимоотношения индивидов внутри каждого нового поколения определяются накопленными производительными силами и сложившимися производственны­ми отношениями. Это позволяет сразу же ввести проблему фор-

милования личности как действительную историческую задачу в определенное социальное русло, связать ее, во-первых, с опреде­ленной исторической эпохой и, во-вторых, с положением боль- ших\социальных групп людей, классов.

Для постановки такой задачи потребовались довольно высо­кая ступень общественного развития, вызревание производитель­ных аил и социально-экономических отношений развитого капитализма. В докапиталистические эпохи все социальные заво- евания\человечества сдерживались весьма ограниченными произ­водительными силами. «...Обусловленное этими производитель­ными силами, недостаточное для всего общества производство делало возможным развитие лишь в том виде, что одни лица удов­летворяли свои потребности за счет других, и поэтому одни — меньшинство — получали монополию развития, другие же — большинство — вследствие постоянной борьбы за удовлетворение необходимейших потребностей были временно (т. е. до порожде­ния новых революционизирующих производительных сил) лише­ны возможности какого бы то ни было развития» [90][91].

Совремйнная история — созидание коммунистического обще­ства, с одной стороны, и развитие государственно-монополисти­ческого капитализма, с другой,— свидетельствует, что сама про­блема формирования личности в широком масштабе не может быть поставлена при сохранении производственных отношений типа господства и подчинения, а сознательно ставится лишь в условиях движения общества к социальной однородности. В об­ществе отчуждения всесторонность отдельного индивида, твор­чество личности определяет случай, счастливое сочетание слу­чайных для данного индивида условий. «В современную эпоху,— указывают Маркс и Энгельс,— господство вещных отношений над индивидами, подавление индивидуальности случайностью приняло самую резкую, самую универсальную форму...» [92]

Над индивидом господствуют иррациональные, стихийные об­щественные силы, перед которыми он беспомощен и бессилен. Именно при капитализме особенно зримо выступают основные факторы подавления индивидуальности случайностью — классо­вое деление и разделение труда, прежде всего противополож­ность физического труда и умственного, а также распадение об­щества на отдельные, противостоящие друг другу семьи.

Процесс всестороннего отчуждения индивидов рождает само­стоятельность «всеобщего», противоречие между интересом от­дельного индивида и общим интересом индивидов. Последний действительно существует в качестве взаимной зависимости ин­дивидов, между которыми разделен труд. Жизнь человека рас­

падается на «полярности»: сферу индивидуального опыта, Соб­ственных склонностей, интересов, возможностей, стимулов и про­тивостоящее ей бездушное, неумолимое общественное целое. Но в то же время власть таинственного общественного целого Пред­ставляется индивиду делом случая: удача может повернуться ли­цом и отвернуться.

Наместниками господства «всеобщего» над индивидом Оказы­ваются социальные институты и разделение труда. Главную при­чину однобокого, уродливого развития личности буржуазные мыслители уже в конце XVIII в. сводили к разделению труда, умалчивая о классовой социально-экономической природе этого явления или не видя ее. Именно в обреченности индивида на за­ранее «расфасованный» и «дозированный» труд видели подавле­ние индивида случайностью, тогда как дело заключалось во все­стороннем отчуждении человека от процесса труда. Еще Шиллер видел в специализации, разделении труда препятствие на пути формирования всесторонне развитой, гармоничной личности. От­чуждение индивида фиксировалось именно в форме критики раз­деления труда. «Сколько бы ни выигрывал мир, как целое, от этого раздельного развития человеческих сил,— писал Шиллер,—' все же нельзя отрицать того, что индивиды, затронутые им, страдают под гнетом этой мировой цели» [93]. К индивиду, искале­ченному специализацией, вряд ли приложимо представление об индивидуальности личности: «Теперь оказались разобщенными государство и церковь, законы и нравы; наслаждение отдели­лось от работы, средство от цели, усилие от награды. Вечно при­кованный к отдельному малому обрывку целого, человек сам становится обрывком... Таким-то образом постепенно уничто­жается отдельная конкретная жизнь ради того, чтобы.абстрак­ция целого могла поддержать свое скудное существование...» [94]

В емких рассуждениях Шиллера, одной из типичных поста­новок проблемы личности и общества в ту эпоху, видна тенден­ция расщепления индивида и личности: с одной стороны, инди­вид, лишенный индивидуальности, «кусочек куска», человек- функция, которую можно задать наперед, уничтожение «конкрет­ной жизни»; с другой — тоска по ушедшим, как казалось Шил­леру, возможностям максимально полного, беспредельного многообразия человеческих проявлений, гармоничной личности («теперь оказались разобщенными» отчужденный индивид и личность). Различие индивида и личности становится зримым явлением.

В условиях отчуждения действительно существующее проти­воречие — между тем, чем реально является индивид, и тем, чем

он мЬг бы быть, как могла бы быть более адекватно развернута его сущность,— оборачивается для отдельного индивида про­блемой его собственного становления как личности. Возможно ли собственными силами «я» преодолеть это губительное для индивидуальности несоответствие потребностей и положения, если «я» сознает его? Каковы реальные истоки несовпадения ин­дивида и личности?

Отношение человека к своему предметному бытию всегда опосредовано общественным отношением к другому человеку; как говорил Маркс, «предмет, как бытие для человека, как пред­метное бьітие человека, есть в то же время наличное бытие чело­века для другого человека, его человеческое отношение к дру­гому человеку, общественное отношение человека к человеку» . Фактически становление человека, возникновение специфически человеческой деятельности, имеющей продуктивный характер, неизбежно влекут за собой развитие определенной формы обще­ния индивидов, появление нового качества — социального бытия. Условия, при которых производят индивиды, не являются чем-то внешним для них — это условия, при которых данные конкрет­ные, существующие в определенных отношениях индивиды могут производить; они же — и условия самодеятельности индивидов, и порождение этой самодеятельности.

Усложнение и разветвление системы общественных связей способствуют самостоятельности отдельного индивида. Накопле­ние материальной и духовной культуры человечества ставит пе­ред отдельным индивидом задачу усвоения, присвоения общест­венно-исторического опыта. Процесс непрерывного развития че­ловечества осуществляется через воспроизведение индивидом исторически сформировавшихся человеческих способностей и функций. Каждый человеческий акт, как убедительно показано Марксом и Энгельсом в «Немецкой идеологии», каждое из чело­веческих отношений является в конечном итоге присвоением че­ловеческой жизнедеятельности. Эта новая, по сравнению с жиз­недеятельностью животных, форма накопления филогенетиче­ского опыта, опыта человека как родового существа одновре­менно есть и результат и условие процесса производства, соци­ального бытия вообще.

Уже в трансляции опыта поколений, в процессе содержатель­ного становления личности, в превращении социальных родовых характеристик в характеристики индивидов заложена возмож­ность несовпадения развития человеческого коллектива и отдель­ных людей. Процесс становления индивидов внутри социального целого противоречив. В классовом обществе развитие индивида, превращение его в социально-значимую личность составляет мо­мент классового становления, момент выделения отдельных со-

111К- Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 2, стр. 47.

ниальных групп. Индивид ассимилирует способ бытия истори­чески определенного класса, социальной группы, составляющей «всегда такую коллективность, к которой индивиды принадле­жали лишь как средние индивиды, лишь постольку, поскольку они жили в условиях существования своего класса» [95].

Особенно резкое несовпадение характеристик общества в це­лом и отдельных индивидов обнаруживается в капиталистиче­ском обществе. В условиях, когда процесс отчуждения личных отношений людей и превращения их в вещные отношения завер­шен, выпукло выступает «расщепление» индивида на две «части», ибо его существование носит двойственный характер: во-первых, он определенный индивид, сознающий мотивацию сво­их действий, активный, деятельный, волевой, стремящийся к определенным осознанным им результатам своей деятельности, и, во-вторых,— индивид как часть общества, требующего выпол­нения определенных функций, насильственного исполнения «до­зированного и расфасованного» труда в рамках всеобщего раз­деления труда. Создается противоречие между объективными требованиями общества и субъективными намерениями индиви­да. Это и осознается как зафиксированное уже выше противо­речие между тем, что он, индивид, есть, и тем, чем он мог бы быть.

В рамках движения двух основных антагонистических клас­сов капиталистического общества человек выступает как инди­вид, у которого отняты все определенные личностные свойства — как капиталист или как рабочий. Уже в «Немецкой идеологии» говорится о подразделении индивидов соответственно разделе­нию труда [96], о классовом индивиде [97]. Если человек включен в жесткую систему антагонистических классовых отношений, под­чинен им и не способен подняться над ними, лишен возможности социальной самодеятельности, то все его существенные жизнен­ные проявления предопределены «неорганическими», по выра­жению Маркса, для него условиями, все его личные отношения, индивидуальные проявления формируются по образу и подобию классовых норм и способов жизнедеятельности, по стандартам мировосприятия социальной группы. Именно классовые социаль­ные условия нивелируют личность, гасят природные задатки и не дают им проявляться.

Условия жизни угнетенного класса таковы, что личность его представителя, особенно рабочего, деградирует и обесчелове­чивается, человек теряет собственно человеческие проявления, его антропологические отправления превращаются в сугубо фи­зиологические акты. Об утере личностных свойств рабочими и

деградации их личности (если рабочие не сумели подняться до классовой борьбы, до социальной активности) как о типичном явлении ярко писал Горький в романе «Мать»: «Каждый день над рабочей слободкой, в дымном, масляном воздухе, дрожал я ревед фабричный гудок, и, послушные зову, из маленьких се­рых долгов выбегали на улицу, точно испуганные тараканы, угрюмы^ люди, не успевшие освежить сном свои мускулы... Усталость, накопленная годами, лишала людей аппетита, и для того, чтобы есть, много пили, раздражая желудок острыми ожо­гами водки... В отношениях людей всего больше было чувства подстерегающей злобы, оно было такое же застарелое, как и неизлечимая усталость мускулов... Изредка в слободку прихо­дили откуда-то посторонние люди... Из их рассказов было ясно: жизнь рабочего везде одинакова. А если это так — о чем же раз­говаривать?.. Пожив такой жизнью лет пятьдесят — человек умирал» 20.

Рабочий выступает в качестве индивида, лишенного личност­ных проявлений и свойств, абстрактного индивида. Отрыв боль­шинства индивидов (рабочих) от производительных сил приво­дит к тому, что «эти индивиды, лишившись всякого реального жизненного содержания, стали абстрактными индивидами»21. Для обретения личностных свойств, для проявления личности индивид должен подняться над условиями, которые делают его абстрактным. При этом личностные свойства индивида нельзя понимать как нечто оторванное от социального бытия. Значи­тельность личности определяется не столько «физиогномикой» ее личных проявлений, сколько тем, какие общественно-историче­ские силы она представляет. Поэтому личность рабочего обрета­ется только в условиях социальной активности, в стремлении ныйти за рамки класса, к которому он принадлежит. Разорвать путы своего «абстрактного» существования рабочие могут, лишь уничтожив антагонистические классы вообще, упразднив част­ную собственность на средства производства. Осознание поло­жения рабочего класса, участие в классовой борьбе воспитывают у индивида как представителя этого класса свойства личности, выявляют его природные способности, т. е. свойства, делающие индивида пригодным к общественно полезной деятельности.

Характеристику индивида как классово ограниченного чело­века, скованного в своем развитии социальными условиями, ли­шенного проявлений социальной самодеятельности, с известными оговорками следует распространить и на представителей господ­ствующего класса. На долю индивидов угнетенного класса вы­падает ненормальный, нечеловеческий способ удовлетворения по-

'l,M. Горький. Собрание сочинений в тридцати томах, т. 7. М., 1950, стр. 193—196.

11К. Маркс и Ф. Э н г е л ь с. Сочинения, т. 3, стр. 67.

Требностей, урезанные возможности всяческого развития. Одна­ко «ограниченность развития состоит... не только в том, что один класс отстраняется от развития, но и в умственной ограниченно­сти того класса, который производит это отстранение; «нечелове­ческое» становите? уделом также и господствующего класса» 22.

Не только пролетарий лишен свойств самостоятельной лич­ности, нои буржуа, хотя и существенно иным образом. Эпоха ста­новления более прогрессивного, сравнительно с феодальным, строя, эпоха, которая требовала от индивидов третьего сословия выхода за пределы своего наличного бытия, эпоха, которая нуж­далась в титанах и породила их, миновала. Исторические задачи социального творчества буржуазии как класса исчерпаны. Круг деятельности и жизнедеятельности буржуазного индивида как бы расчленен на заранее предопределенные сегменты. Он живет в сфере, которую экзистенциалисты называют «man» — сфера, которая не позволяет индивиду быть субъектом социального дви жения, превращая его, таким образом, в объект манипулирова­ния чуждых ему стихийных сил.

Буржуа перестает быть личностью. Сфера бизнеса «стира­ет», нивелирует его личностное своеобразие. Историческая бес­перспективность и обреченность класса извращают содержание любого созидания, отмеченного печатью личности, когда оно воз­можно. Дело «сильной личности», ее созидательная деятельность превращается в «бремя белого человека», воспетого Киплингом, оказывается не более, чем способом в'осстановить мир войной. Правящая элита делает ставку на «сильную личность» фашист­ского типа, способную найти выход из кризисных ситуаций, по­давить выступления угнетенных. Непременные свойства такого лидера заранее заданы его социальной группой; это — сочетание энергии и беспринципности, воли и авантюризма, ремесло циничной демагогии для общения с массами.

Есть иллюзия, что индивидуальность буржуа проявляется «дома», в потреблении. Здесь к его услугам тысячерукий пода­тель— современное производство. Оно услужливо готово возме­стить богатому индивиду отсутствие его личностных достоинств и антропологических качеств. С помощью денег можно провоци­ровать важнейшие проявления личности, человека. Значитель­ность личности отождествляют с ее богатством, социальным пре­стижем. Возможна подмена всех природных и человеческих ка­честв: «... То, что я есмь и что я в состоянии сделать, определя­ется отнюдь не моей индивидуальностью. Я уродлив, но я могу купить себе красивейшую женщину. Значит я не уродлив, ибо действие уродства, его отпугивающая сила, сводится на нет день­гами. Пусть — я по своей индивидуальности — хромой, но деньги добывают мне 24 ноги; значит, я не хромой. Я плохой, нечест-

“ К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 3, стр. 433.

ный, бессовестный, скудоумный человек, но Деньги в почете, & значит в почете и их владелец... И разве я, который с помощью денег способен получить все, чего жаждет человеческое сердце, разве я не обладаю всеми человеческими способностями?»23 — так ярко Маркс характеризует всеобщий принцип извращения индивидуальностей, свойственный капитализму.

Поскольку содержательные проявления личности мистифи­цируются, представления о личности также извращаются. За ин­дивидуальность, самобытность и многогранность зачастую выда­ются отклонения от навязываемых индивиду норм проявления жизнедеятельности. Особенности личности видят в однобоком развитии, в том, что является в действительности физическим, интеллектуальным и социальным уродством, на которое обречен индивид существующими отношениями. Такова система звезд — в спорте, искусстве, особенно в кино и телевидении. Если в преж­ние эпохи более или менее четко, осознанно или стихийно лич­ность представлялась тем более значительной в ее особенных, индивидуальных свойствах, чем более ярко она выражала всеобщее человеческое деятельное содержание — ум, художест­венный талант, то теперь эталон сравнения лежит вне собственно индивидуальных и в то же время содержательно человеческих сущностных качеств. Последние вообще как бы исключаются из процесса сравнения личностей, ибо утеряны личные отношения человека с миром, с окружающими, они подменены веществен­ными. «...Именно — деньги,— указывают Маркс и Энгельс,— установившаяся tertium comparatioπis2',всех людей и вещей»25.

Само понятие личности в условиях капитализма крайне реля­тивизируется— ввиду практического обособления основы срав­нения личностей в самостоятельную, отдельную от индивидов силу, во всеобщий абстрактный масштаб оценки. Во-первых, лич­ность буржуазная — рантье, капиталист и т. д.—«обусловлена и определена вполне конкретными классовыми отношениями», так что отличие личности от этих отношений «для них самих об­наруживается лишь тогда, когда они обанкротились»26. Во-вто­рых, в рамках буржуазного класса основой сравнения личностей, как уже указывалось, выступает сила, отчужденная от деятельной сущности индивидов,—деньги. Проявления подлинно человече­ской сущности непосредственно в расчет не принимаются. Поэто­му индикаторами личности могут стать любые отклонения, чуда­чества, уродство. Понятие личности становится расплывчатым и туманным. Любой преступник может быть возвеличен до роли значительной в данном обществе личности.

aК. Маркс и Ф. Энгельс. Из ранних произведений, стр. 618.

24Основа для сравнения, критерий.— Ред.

м К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 3, стр. 442. и Там же, стр. 77.

Мы рассмотрели некоторые аспекты иротийоречийоґо процес­са формирования личности, «расщепленного» бытия человека в антагонистическом (прежде всего — капиталистическом) обще­стве. Возможности полного развития заложенных в человеке по­тенций открываются только с переходом к неантагонистическо­му, бесклассовому обществу.

Однако для социалистического и коммунистического общест­ва проблема соотношения понятий «индивид» и «личность» тре­бует специального анализа, выходящего за рамки статьи. Хоте­лось бы подчеркнуть, что такой анализ необходим и должен явиться предметом дальнейших исследований. Здесь же, подво­дя итоги нашим рассуждениям, мы ограничимся констатацией того, что условия формирования индивида не идентичны усло­виям, в которых он обретает свои личностные свойства. Наобо­рот, классово-антагонистическому обществу, обществу отчужде­ния, присуща тенденция к социальной нивелировке личностей, к тому, чтобы различия меж индивидами не выходили за рамки их социально обусловленных характеристик. Формирование лично­сти (вырывается ли она за рамки социально предустановленных канонов или же проявляется как личность с наиболее яркими характеристиками в пределах системы ценностей своей социаль­ной среды) в любом случае остается социально детерминирован­ным процессом. В каком бы аспекте мы ни искали проявления личности — в обнаружении природных задатков, силы и своеоб­разия эмоций, духовном самосознании, социально полезной дея­тельности — социальные условия детерминируют все без исклю­чения свойства личности. Единственность, самобытность личности, как указывал Маркс в полемике со Штирнером, пред­полагает, что «деятельность несравнимого индивида в определен­ной сфере отличается от деятельности других индивидов той же самой сферы. Персиани — несравненная певица именно потому, что она — певица и что ее сравнивают с другими певицами... Индивиды не должны более измеряться каким-то независимым от них tertium comparatioπis, а сравнение должно превратиться в их саморазличение, т. е. в свободное развитие их индивидуаль­ности...» 27Это значит, что и поиски свободного, подлинно чело­веческого развития индивидуальности, формирования личности возможны лишь в русле социально обусловленного процесса общественных преобразований.

Подлинное превращение каждого индивида человеческого общества в человечески богатую, разносторонне развитую лич­ность требует устранения самого бытия индивидов как бытия лишь представителей тех или иных социальных групп и классов. Пока индивид является представителем не всего человечества в целом, а определенной социальной силы (хотя бы и прогрессив- ї:К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 3, стр. 442—443.

ной), таких условий, в полном смысле слова, еще нет. Чтобы вернуть человеку имманентные его природе человеческие атри­буты, нужно сделать человеческими условия его бытия.

Так, на новой базе, пройдя через социальный «микро-» и «макроанализ», мы вновь возвращаемся к определению биосо­циальной природы человека. Однако теперь очевидно, что слив­шиеся в индивиде антропологическое и социальное в классовом обществе диалектически несовместимы, противоречивы и ведут ко всестороннему отчуждению индивида. Напротив, подлинное слияние антропологического (как заложенных в каждом челове­ке возможностей) и социального (как общественной сути всече­ловеческих связей) возможно лишь на уровне элиминации клас­совых различий.

Только в условиях коммунистической формации, ликвидиру­ющей отчуждение, возникает возможность саморазличения лич­ностей, свободного развития индивидуальностей. Ликвидация овеществления отношений людей, преодоление извращенного ха­рактера опредмечивания их сущностных сил приводят к форми­рованию «человека, нуждающегося во всей полноте человеческих проявлений жизни» [98].

<< | >>
Источник: Проблема человека в современной философии. ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА» МОСКВА - 1969. 1969

Еще по теме И. Ф. Балакина Индивид и личность в обществе отчуждения:

  1. Модернизация государства, власти, права и общества: человеческое измерение: коллективная монография / под общ. ред. К.А. Ишекова; РПА Минюста России, Поволжский (г. Саратов) юридический институт (филиал). - М.: РПА Минюста России,2014. - 292 с., 2014
  2. §2.3 Особенности профилактики и преодоления проявлений профессиональной деформации личности субъекта труда
  3. §2.2 Значимые проявления профессиональной деформации личности менеджера коммерческой организации
  4. 2.1 Теоретико-методологические основания исследования профессиональной деформации личности субъекта труда
  5. §3.1 Результаты исследования уровней выраженности проявлений профессиональной деформации личности менеджера коммерческих организаций
  6. §3.4 Анализ результатов работы по профилактике проявлений профессиональной деформации личности менеджера коммерческой организации через развитие профессионально-личностной компетентности
  7. ГЛАВА 3. РЕЗУЛЬТАТЫ И АНАЛИЗ РАБОТЫ ПО ПРОФИЛАКТИКЕ ПРОЯВЛЕНИЙ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ДЕФОРМАЦИИ ЛИЧНОСТИ МЕНЕДЖЕРА КОММЕРЧЕСКОЙ ОРГАНИЗАЦИИ ПОСРЕДСТВОМ РАЗВИТИЯ ПРОФЕССИОНАЛЬНО-ЛИЧНОСТНОЙ КОМПЕТЕНТОСТИ
  8. ГЛАВА 2. ИССЛЕДОВАНИЕ СОДЕРЖАНИЯ И СТРУКТУРЫ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ДЕФОРМАЦИИ ЛИЧНОСТИ СУБЪЕКТА ТРУДА (МЕНЕДЖЕРА КОММЕРЧЕСКОЙ ОРГАНИЗАЦИИ)
  9. 3.4.1 Основные направления программы по профилактике проявлений профессиональной деформации личности менеджера коммерческой организации через развитие профессионально-личностной компетентности
  10. 3.4.2 Анализ результатов апробации программы по профилактике проявлений профессиональной деформации личности менеджера коммерческой организации через развитие профессионально-личностной компетентности
  11. § 3.3 Корреляционный анализ взаимосвязи профессионально-личностной компетентности и проявлений профессиональной деформации личности менеджера коммерческой организации
  12. Новоторцева Алина Владимировна. РАЗВИТИЕ ПРОФЕССИОНАЛЬНО-ЛИЧНОСТНОЙ КОМПЕТЕНТНОСТИ КАК УСЛОВИЕ ПРОФИЛАКТИКИ ПРОЯВЛЕНИЙ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ДЕФОРМАЦИИ ЛИЧНОСТИ МЕНЕДЖЕРА КОММЕРЧЕСКОЙ ОРГАНИЗАЦИИ. ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата психологических наук. Тверь - 2019, 2019
  13. Новоторцева Алина Владимировна. РАЗВИТИЕ ПРОФЕССИОНАЛЬНО-ЛИЧНОСТНОЙ КОМПЕТЕНТНОСТИ КАК УСЛОВИЕ ПРОФИЛАКТИКИ ПРОЯВЛЕНИЙ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ДЕФОРМАЦИИ ЛИЧНОСТИ МЕНЕДЖЕРА КОММЕРЧЕСКОЙ ОРГАНИЗАЦИИ. АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата психологических наук. Тверь - 2019, 2019
  14. Проблема человека в современной философии. ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА» МОСКВА - 1969, 1969
  15. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  16. 1. Правовое регулирование в области безопасности. Основные понятия