<<
>>

Развитое средневековье

Определенным рубежом в развитии средневековой Европы при­нято считать, как известно, начало II тыс. Особенно это относится к западному ее региону: именно с того времени рассмотренная выше франкская модель феодализма активно распространялась (или вос­принималась) в Англии, германских землях, Скандинавии, северо-за­падном Средиземноморье[65].

В XI-XIII вв. там сложились четко оформленные частновладель­ческие сеньории с частной же формой эксплуатации крестьян, за ко­торыми, однако, сохранялась определенная самостоятельность хозяй­ственной деятельности на полученных от феодалов наделах, что было производным от сложившейся в раннем средневековье специфической крестьянской общины как формы производственного сотрудничества и социальной организации мелких собственников-земледельцев. Раннее упрочение индивидуальных крестьянских хозяйств, как отмечалось, стимулировало появление частной собственности на землю и воз­можности ее концентрации, что создало условия для формирова­ния крупной феодальной земельной собственности и складывания своеобразного типа государственности, которому практически не были свойственны хозяйственно-экономические функции. Отсюда центр тя­

жести развития всегда был «внизу» - в крестьянском хозяйстве, затем - в хозяйстве горожанина-ремесленника и купца. Устройство и феодаль­ной сеньории, и городской коммуны способствовало максимальному развитию индивидуальной активности, бурному развитию культуры, ис­кусств, сравнительно раннему развитию науки, уже не говоря о раннем капитализме [Милов, 1993, с. 77].

Разраставшиеся города укрепляли внутренний рынок, в который постепенно втягивалась и деревня. Развитие ремесел и торговли сти­мулировали потребности феодалов, которых уже перестает интересо­вать натуральное обеспечение, получаемое от зависимых крестьян в их поместьях, т. е. размеры своего желудка (по Марксу). Землевладельцы почувствовали роль и значение денег, что привело к усилению роли денежной ренты и - к перестройке всей поместной системы.

Стало вы­годнее переводить крестьян на денежный чинш и продавать им личную свободу. В XIII-XV вв. в условиях сворачивания домениального хозяй­ства, утверждения денежной ренты и массового личного освобождения крестьянства происходит политическая консолидация, завершившаяся созданием сословно-представительных монархий.

Эти явления были подготовлены рядом демографических, эко­номических и социальных изменений. К демографическим относится интенсивный рост населения в XI-XIII вв., приведший и к активной внутренней колонизации, и к повышению плотности населения в ста­рых областях проживания [Максимов, с. 176]. Это способствовало ро­сту городов и сближению людей из ранее обособленных территорий. Экономический прогресс тоже способствовал почти полному освоению земель - формированию современного аграрного пейзажа, интенси­фикации хозяйственной деятельности, консолидации территорий и складыванию более сплоченных государств. Все это формировало в Западной Европе единую систему коммуникаций, что, в свою очередь, усиливало культурные связи. В итоге сформировалась единая запад­ноевропейская культура, объединенная общей идеологией.

Накопление производственного и торгового потенциала в городах способствовало развитию товарно-рыночных отношений. Сначала в городах, затем кое-где и в деревне (прежде всего в Англии) произво­дители выходят за рамки самообеспечения и внеэкономической регла­ментации. А это уже и есть начало предпринимательства. В Англии к этому процессу уже в XIII-XIV вв. подключаются многие дворяне (но­вые дворяне, джентри), что было связано с относительной политиче­ской стабильностью и оставляло, прежде всего, мелким феодалам, не имевшим властных амбиций, много времени для хозяйственной

деятельности. Сказывалось и отсутствие в Англии непреодолимой границы между дворянами, с одной стороны, и сохранившимися за­житочными свободными крестьянами, а затем и горожанами, с другой. В итоге накопления, особенно бюргерские, перестали уходить в сокро­вища, в недвижимость, a cXIV-XV вв.

все чаще стали использоваться в предпринимательской деятельности. Деловая активность горожан, а в Англии и части дворян, способствовалафинансовому укреплению государственной казны, а, значит, и усилению государственной власти, но не в сторону авторитаризма, а как гаранта общественной стабиль­ности. Там, где позволяли политические условия (Англия, Франция), формируются централизованные государства[66].

У городского населения существенно меняются стереотипы пове­дения (ментальность): труд уже не божье наказание за грехи, он по­лезен, необходим для жизни. Из-за нарастания всеобщей потребности в деньгах происходила и реабилитация торговой деятельности. Даже церковь с XIII в. начинает оправдывать торговцев, хотя религиозная доктрина продолжала исходить из того, что хозяйственная деятель­ность должна ограничиваться моральными ценностями, независимыми от экономических интересов. То есть торговец должен быть честным и скромным в своих устремлениях. Осуждались ростовщики, но не ссу­ды, векселя, залоги и т. п.

Предоставим слово экономисту. «.Прогрессу торговых городов способствует новая структура налогов. Именно здесь зарождаются налоговые системы, с определенными изменениями пришедшие в мир современного экономического роста. Их формируют не специализи­рующиеся на насилии элиты аграрных обществ, а сами горожане, которые объединены в более или менее демократичные сообщества налогоплательщиков. Как правило, торговые города-государства получают подавляющую часть доходов от косвенных налогов, часто - от таможенных сборов. Прямые налоги распространены мало и, по античной традиции, обычно вводятся лишь в чрезвычайных обстоя­тельствах. При этом в городах-государствах применительно к пря­мым налогам была широко распространена практика оценки нало­

говых обязательств самим налогоплательщиком. Иногда налоговое бремя становилось тяжелым для горожан; известны случаи массово­го уклонения от уплаты налогов. Однако в городах, как правило, не было ни сборщиков прямых налогов, ни круговой поруки - того, что в аграрных обществах всегда ограничивало стимулы к эффективным инновациям» [Гайдар, 2004, с.

48].

В отличие от феодалов, тративших собираемую ренту на себя, горожане, тоже заботясь, естественно, о личном благополучии, в ин­тересах своей деятельности регулировали налоги так, чтобы они не вредили их делам, что в итоге превращало города в очаги прогресса.

Еще цитата. «.Торговлю, ремесло, мануфактуру обложить нало­гами на основе стандартных процедур аграрного государства труд­нее, чем земледелие. Здесь принципиально важно сотрудничество потенциальных налогоплательщиков с государством... В наиболее развитых государствах Западной Европы укореняется переданный им итальянскими городами-государствами новый принцип: свобод­ный человек не платит налогов, в установлении которых не принимал участие он сам или его представители... Кошелек (оказывается. - Я.Р.) сильнее меча» [Гайдар, 2004, с. 51,53].

Постепенно главным для горожанина становится не поиск покро­вителя (что типично для феодального менталитета), а предпринима­тельство[67]. Стремление к этому начинают проявлять и возникавшие в деревне после освобождения крестьян «кулаки» - будущая сельская буржуазия[68]. Предпринимательские интересы проникают, как отмеча­лось, и в дворянскую среду, но там, где она была ближе трудовому на­селению - в Англии.

В русле происходивших изменений появились, а затем развива­лись сословно-представительные собрания (прежде всего - парла­мент в Англии, Генеральные штаты во Франции). Первоначально они возникли из стремления королей найти себе поддержку за пределами группировок крупных феодалов, в более широких слоях населения. Но деятельность этих собраний способствовала политическому вос­питанию общества в демократическом духе: влияние аристократии на королевскую власть уменьшалось, а сама власть привыкала слушать

иные мнения. Участие депутатов в дебатах содействовало выработке демократических процедур и выдвижению лидеров из незнатных. Эти лидеры становились трансляторами местных проблем «наверх», к ним обращались с жалобами и петициями простые люди, что способство­вало зарождению политической культуры в широких слоях населения. Хотя с конца XV в. укреплявшиеся короли стали сужать сферы демо­кратических процедур, позднее, в иных условиях, сословная демокра­тия в Западной Европе возродилась.

Безусловно, изложенная картина весьма схематична, лишена де­талей, в ней не обозначены региональные различия. Так, например, в Англии и германских землях, где феодализация, прежде всего из-за отдаленности от Рима, началась позднее, в XI-XII вв. было больше свободных крестьян, вследствие чего там несколько позднее, чем во Франции, стали расти города.

Своеобразием отличался и средиземноморский регион Западной Европы. Природные условия Южной Франции, Италии, Испании за­трудняли пашенное земледелие (горный рельеф, недостаток влаги), но способствовали поликультурному сельскому хозяйству, с большей долей торговли. С античных времен там сохранились традиции море­плавания, ремесленной деятельности и городской жизни. Последняя активизируется уже с IX в. Характерно там и господство города над де­ревней (кроме Кастилии, и, отчасти, Арагона) из-за того, что благодаря торговле города укрепились раньше, чем успели сформироваться во­круг них крупные сеньории. Вследствие этого крестьяне там довольно быстро были освобождены от крепостной зависимости и превратились в арендаторов земель у сеньоров и городов. Хотя в более отсталых землях Южной Италии и Испании, где города были развиты слабее, сохранились тяжелые формы феодальной эксплуатации крестьян. Там же, где города начали развиваться рано, воцарилась политическая раз­дробленность. Это вызывалось тем, что такие города опирались, пре­жде всего, на внешнюю торговлю, где выступали как конкуренты (на­пример, Венеция и Генуя). Поэтому для Северной и Средней Италии были характерны многочисленные города-государства[69]. То же наблю­далось и в Южной Франции до альбигойских войн (первая треть XIII в), подчинивших Прованс Парижу[70]. Политическая децентрализация здесь

способствовала развитию рыночного хозяйства (капитализма) именно тем, что власть не подавляла частные инициативы, проявлению кото­рых способствовала сопутствующая раздробленности конкуренция, как внутригородская, так и между городами-коммунами. Похожая си­туация складывалась и в урбанизированных с XI в. Нидерландах, где также отсутствовало политическое единство, особенно в северных провинциях.Там, к тому же, преобладало мелкое, крестьянское, а не феодальное землевладение.

В целом, западноевропейское Средиземноморье развивалось не только в том же направлении, что и Северо-Запад континента, но и синхронно с ним по основным показателям. В итоге, в XV-XVI вв. обе региональные модели развития слились в единую западноевропей­скую цивилизацию. Хотя, следует отметить, Юг Италии и Испания в силу ряда местных особенностей выглядели более застойно: там доль­ше сохранялись традиционные феодальные порядки. Это предопреде­лило отставание указанных земель в новое время.

Более обособленно развивался североевропейский регион. Здесь, в Скандинавии, в коренных германских землях, отсутствовало антич­ное влияние. Природные условия препятствовали широкому развитию пашенного земледелия. Преобладало животноводство, домашнее ре­месло и промыслы (особенно рыболовство). Сильная дискретность расселения (за исключением части Ютландии) затрудняла складыва­ние крупных земельных владений, и домениальные хозяйства были развиты слабо. Отсюда - медленное становление государственности, которая, как и в не испытавших античного влияния славянских землях, начинает формироваться с IX-X вв. [Мельникова, 1992; Мельникова, Петрухин; Шаскольский, 1986; Яковец, с. 146]. Крестьяне почти вез­де оставались лично свободными и были либо собственниками зем­ли, либо арендовали ее у феодалов. Последние оказались слишком малочисленными, чтобы составлять серьезную конкуренцию королям. Поэтому для региона характерен прямой переход от раннесредневеко­вых государств, без ярко выраженной раздробленности, к сословным монархиям с участием свободных крестьян в сословно-представи­тельных собраниях. Крестьянское землевладение было ограничено общинными распорядками и традициями большой семьи, но существо­вали четко очерченные, огороженные участки крестьянских земель, которые можно было покупать-продавать [Фоменкова]. В XIV-XV вв. скандинавские земли сближаются по цивилизационным показателям с западноевропейскими и при переходе к новому времени сливаются с западноевропейской цивилизацией (свободные крестьяне, внутреннее

самоуправление в городах, дворянство - служилое сословие с очер­ченными функциями).

***

Так к середине II тыс. завершается формирование единой запад­ноевропейской цивилизации. В ней уже κXI-XII вв. сложились единые нормы существования правящего сословия - рыцарства, выросшего из общего для региона корня - древнегерманских дружинных порядков. Из них же выросла и получила развитие вассально-ленная система и феодальная иерархия. К началу II тыс., с распространением христиан­ства в Скандинавии, оформляется и культурно-религиозное единство региона. К этому следует добавить и общие основы ментальности, опи­равшиеся на древние германские традиции ведения обособленных, ал­лодиальных хозяйств, подкрепленные затем распространением основ римского права[71]. Как заметил А. Зеличенко, «.подготовка будущих ев­ропейцев шла под «патронажем» античной и раннехристианской... культур»[http://www.echo.ms....].

Но благостной картины здесь не было. По мнению юриста В. Четвернина, «западный феодализм и сами феодалы-это огромное ко­личество организованных преступных группировок, которые все время между собой выясняют отношения... Они воюют именно потому что кто-то из них поступил не по понятиям... Но внутри этого сообще­ства организованных преступных группировок действуют собственно правовые нормы. Договоры прежде всего...» [http://polit.ru/article/2013...].

Сочетание германских и античных представлений создало специфи­ческую смесь корпоративности и сословной замкнутости с представ­лениями об индивидуальных правах и частной собственности. От­сюда - бурное развитие экономически самостоятельных городов, что предопределило интенсивные преобразования феодальных порядков, быстрое, относительно других регионов, их изживание и формирова­ние предпосылок для развития рыночной экономики[72]. Одновременно

происходило складывание гражданского общества, первым шагом к ко­торому стали, как отмечалось, сословно-представительные собрания. При этом «в силу рыхлости и слабости государства, не способного, как на Востоке, изымать чрезмерные подати из деревни, последняя явилась равным партнером городу в динамичном развитии товар­но-денежного уклада, рыночных отношений» [Николаева, с. 99]. Сла­бость государственной власти, в свою очередь, была порождена тем, что военно-служилое сословие, формировавшееся для поддержки монархов, опережало их подчинении крестьян [История крестьянства, т. 1, с. 224].

В таких условиях начали возрождаться, прежде всего, в городах, та­кие античные свойства личности, как рационализм, практичность, рас­четливость, породившие в наиболее урбанизированной и экономически продвинутой Северной Италии Ренессанс с его гимном индивидуализму. Но и до него, на основе иудео-христианской традиции, сложилось ли­нейное представление о мире, о его развитии в одну сторону, к совер­шенству, с центральным местом человека в посюстороннем мире [Кра­сильщиков, с. 65-72; Уткин, с. 28-29]. Отсюда - развивавшееся затем гуманистами представление о человеке как центре мира. Все это стало основой и для развития специфической культуры западноевропейского средневековья, уровень которой традиционно неоправданно принижает­ся[73]. Справедливо замечание философа, что за торжественным и жутким лицом средневековья проглядывает чудо [Бибихин, с. 15-16].

Здесь нельзя забывать и о специфической роли западного хри­стианства. В условиях раннесредневековой разобщенности Запада распространявшаяся по его просторам церковь консолидировалась. Приученная еще в римское время к самостоятельности, она как орга­низация развила это умение в процессе вливания в варварскую среду. Именно единство обрядов при монополии на грамотность, а, значит, и на знание основ учения, способствовало успеху римского прозели­тизма. Иные христианские концепции, типа арианства, не прижились на Западе не только из-за удаленности своих истоков, но и в силу не­обходимости более глубокого знания догматики, что было недоступ­но европейским варварам (в отличие от более просвещенного тогда Ближнего Востока). Монолитность Римской церкви поддерживалась осознанием ее адептами силы своего единства. Но начавшееся при Каролингах укрепление светской власти привело к трениям с церков­ными иерархами к концу I тыс.

В итоге через серию драматических конфликтов (вспомним борьбу за инвеституру, «Диктат папы» Григория VII и унижение Каноссой им­ператора Генриха IV) к XII в. в Западной Европе сложился известный компромисс: «Богу - богово, кесарю - кесарево», что, по сути, означа­ло разделение властей. Церковь добилась иммунитета своей органи­зации, но, в свою очередь, вынуждена была признавать и суверенность светской власти[74].

Так возник первый в тогдашней Европе образ разделения властей, дополненный затем городскими свободами.Последние породили еще один западный феномен: независимые профессиональные корпорации - ремесленные цехи, купеческие гильдии -жившие по своим уставам, со своими особыми правами и гарантированными свободами. Вспомним средневековую городскую поговорку: «.каждый в своем праве», кото­рая в гуманистической философии и практике эпохи Возрождения до­полнилась признанием индивидуальных прав. Отсюда - политическая основа западноевропейского Нового времени - идея общественного договора.Так закладывались основы будущего технологического, эко­номического, социального и культурного рывка западноевропейской цивилизации, но и с сопутствующими индивидуализму конкуренцией и несправедливостями[75]. Исчезал присущий западному средневековью дух корпоративности, защищавший человека в среде, присущей его положению и унаследованному статусу. Исчезал, ибо объективно стал тормозить те черты и нормы экономической жизни, которые родились в городах и не могли дальше развиваться в рамках феодальной систе­мы. Но произошло это только в Западной Европе в силу рассмотрен­ных выше обстоятельств.

<< | >>
Источник: Риер Я.Г.. Локальные цивилизации средневековья: генезис и особенности. - Могилев : МГУ имени А. А. Кулешова,2016. -200 с.. 2016

Еще по теме Развитое средневековье:

  1. Риер Я.Г.. Локальные цивилизации средневековья: генезис и особенности. - Могилев : МГУ имени А. А. Кулешова,2016. -200 с., 2016
  2. 3.1. Формирование стратегии развития системы персональных финансов
  3. Индикаторы сбалансированного развития системы персональных финансов
  4. Развитие метода интерполяции по коэффициенту формы
  5. 2. Развитие института прав человека и гражданина
  6. §1.2 Профессионально-личностное развитие субъекта труда как предмет психологического исследования
  7. Основные нерешенные проблемы в развитии МИКФ Цели и задачи диссертационной работы
  8. 1. Возникновение и развитие административного (полицейского) права
  9. Модернизация системы персональных финансов для обеспечения устойчивого развития российской экономики
  10. ГЛАВА 1. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ И МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ РАЗВИТИЯ ПЕРСОНАЛЬНЫХ ФИНАНСОВ
  11. ПРОБЛЕМЫ РАЗВИТИЯ ГЕОМЕТРИЧЕСКИХ МЕТОДОВ РЕШЕНИЯ ЗАДАЧ ТЕХНИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ ПЛАСТИНОК
  12. 3.4.1 Основные направления программы по профилактике проявлений профессиональной деформации личности менеджера коммерческой организации через развитие профессионально-личностной компетентности
  13. 3.4.2 Анализ результатов апробации программы по профилактике проявлений профессиональной деформации личности менеджера коммерческой организации через развитие профессионально-личностной компетентности
  14. БОНДАРЕВА СВЕТЛАНА АЛЕКСАНДРОВНА. РАЗВИТИЕ СИСТЕМЫ ПЕРСОНАЛЬНЫХ ФИНАНСОВ В СОВРЕМЕННЫХ УСЛОВИЯХ. ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата экономических наук. Москва - 2016, 2016