<<
>>

Истоки: начало средневековья

Особенности региона

Природа. Обращаясь к эпохе перехода к средневековью, нель­зя забывать об уже отмеченном природном факторе. Благоприятный, в целом теплый климат III-IV вв. сменился существенным похолода­нием, длившимся примерно до середины - конца VII в.

Бывали зимы, когда по льду можно было пересекать Босфор и Адриатическое море, а летом отмечались засухи. Потом началось потепление, которое по­сле возврата холодов в IX в. перешло в так называемый климатический

оптимум XI-XII вв. [Бессмертный 1981, с. 172-173; Борисенков, 1982, с. 14-23; Клименко; Колебания..., с. 352; Шевеленко, 1969, с. 90; Ja∩kuh∩ Н. 1977, S. 55; Lamb; Lange, 1971, S. 11-12; Willerding, 1977]. Совпадение во времени смены природной и цивилизационных фаз - неслучайно. Конечно, климатические изменения едва ли стали перво­причинами гибели античного общества, но углубить уже возникший кризис они могли, ухудшив, прежде всего, условия хозяйствования, причем именно там, где оно поднялось над примитивным, первобыт­ным уровнем и требовало определенной организации[55].

Существенным, представляется, было и влияние географиче­ской среды на жизнь основных западноевропейских варваров ранне­го средневековья - древних германцев в местах их первоначального обитания: Южной Скандинавии и в низовьях Рейна - Эльбы - Одера. Регион характерен мелкоконтурностью и расчлененностью большей части сельскохозяйственных угодий: небольшими долинами, окружен­ными каменистыми залесенными возвышенностями в Южной Швеции, невысокими всхолмлениями среди заболоченных низин в приморских землях. Такие ландшафтные условия, а также умеренный климат спо­собствовали раннему дроблению общинных угодий на постоянные семейные наделы. Отдельные свидетельства тому отмечены уже во второй половине I тыс. до н.э. [Монгайт, с. 331-334]. Думается, что из­вестная специфика германской общины, ее рыхлость, имеют именно природную обусловленность.

Так же как и такая характерная черта древнегерманского общества, как эгалитарность, отсутствие значи­тельной роли военных вождей, которые стали появляться лишь под римским влиянием и в процессе расселения и завоеваний [Селицкий].

Заметим, еще С.М. Соловьев писал, что именно географические и природно-климатические особенности Западной Европы объясняют «.блестящее развитие» ее народов и «их доминирование над другими народами других частей Земли» [Соловьев, с. 8]. Такую концепцию обычно называют географическим детерминизмом, за что и крити­куют [Уткин, с. 41]. Но уже то, что в других природно-климатических условиях западная модель не прививается, свидетельствует в пользу существенной роли данного фактора. Современные исследователи обратили внимание на то, что в I тыс. до н.э. у западноевропейских индоевропейцев исчезли те черты единоличной власти, с которыми они туда пришли [Селицкий, с. 74]. Нет ли в этом природно-географи­ческих, ландшафтных и климатических причин, позволявших общинам быть более самостоятельными и независимыми?

Хозяйство и общество. Роль общины в варварской среде общеиз­вестна. Представляется, что именно ее специфика у древних германцев во многом предопределила особенности дальнейшего развития региона.

Генезис общины у германцев вызывает серьезные, даже методо­логические споры. Ибо германское крестьянство вступило в средние века разделенным на усадьбы-домохозяйства. Такие усадьбы, причем порой с четко очерченными полями известны на германском побере­жье Северного моря уже в начале I тыс. н.э. Со 11-111 вв. в этом реги­оне на исследованных поселениях уже довольно четко выделяются отдельные дворы, что свидетельствует о начале генезиса германской общины-марки [Мелин, с. 35; Риер, 2000, с. 197-199; Donat P., 1980, S. 136; Gringmuht-Dallmer, 1985, S. 110]. К сожалению, нету такой чет­кой информации о более южных регионах германского расселения. Но общее направление развития германской общины к аллодам, юриди­чески оформленным в середине I тыс., позволяет констатировать ин­дивидуализацию хозяйственной жизни среди германцев уже с начала новой эры.

У скандинавов, насколько можно проследить в древности, индивид и его надел воспринимались как единое целое [Гуревич, 19996, с. 11; Гуревич, 2001]. Отсутствие внешних угроз в регионе также делало излишним сплочение в большие коллективы. Так внешние условия сти­мулировали именно тот тип хозяйства, при котором семейный коллектив оказывался самодостаточным в обеспечении своего существования.

В последнее время Л.Б. Алаев настойчиво призывает вернуться к суждениям Ф.де Куланжа и его сторонников о недоказанности пред­ставлений об извечности и всеобщности общины и приводит свои ар­гументы по этой проблеме. Он доказывает, что однолинейная схема развития и разложения общины, созданная К. Марксом и Ф. Энгельсом под влиянием Г.Л. Маурера, неправильна. Она - продукт логических построений, а не реальных фактов. Развивая мысли А.Я. Гуревича, Алаев доказывает, что известные нам формы общины сложились в средние века, а у древних германцев ее вообще не было, вернее, она существовала как корпорация индивидуальных собственников. Пред­ставления А.И. Неусыхина об общине-марке исследователь также счи­тает ошибочными [Алаев, 1998, с. 99-103; Алаев, 2000, с. 6-199]. Впро­чем, и «ранний» Неусыхин тоже не видел общины у древних германцев [Гуревич, 19996, с. 10]. Об этом же писал и Л. Мюссе, подчеркнувший абсолютную неприкосновенность семейного земельного надела у се­верных германцев [Мюссе, с. 83-84].

Свой хозяйственный опыт германцы переносили на социальную практику.В процессе захватов римских провинций, при необходимости

создавать территориальные организации на завоеванных землях, их общины превращались в объединения самостоятельных хозяйствен­ных субъектов, а большинство варваров к середине I тыс. н.э. станови­лось крестьянами, то есть от завоеваний перешло к освоению угодий [Маркс, т. 46, с. 741; Серовайский, 1990; Хачатурян, 1992]. В результате возник новый феномен - работающий собственник [Сунягин, с. 13][56].

Тогда же происходило и юридическое оформление частновладель­ческих прав на наследственные наделы - аллоды[57].

Влияние римского законодательства на этот процесс несомненно. Но ведь далеко не все народы, сталкиваясь с римлянами, воспринимали их законодательные нормы в таком существенном вопросе, как земельный. Германцы же своим хозяйственным и социальным опытом оказались готовыми орга­нично принять античное право собственности, ставшее в дальнейшем краеугольным камнем особой западноевропейской средневековой ци­вилизации. Ибо природная и историческая среда у них объективно не требовала политической централизации - у Запада есть «свой Запад» - романо-германская Европа [Бицилли, 1993].

Очевидно, частная собственность возникала тогда, когда при от­сутствии потребности к централизации формировалось стремление семей-домохозяйств самостоятельно (в рамках местных территори­альных, общинных связей) создать гарантии своим имуществам от сто­ронних посягательств. Так было у древних греков, так же - и у древних германцев. В обоих случаях, как видно, в основе лежали природные условиях, определившие типы и хозяйственных порядков, и социаль­ных отношений.

<< | >>
Источник: Риер Я.Г.. Локальные цивилизации средневековья: генезис и особенности. - Могилев : МГУ имени А. А. Кулешова,2016. -200 с.. 2016

Еще по теме Истоки: начало средневековья:

  1. Риер Я.Г.. Локальные цивилизации средневековья: генезис и особенности. - Могилев : МГУ имени А. А. Кулешова,2016. -200 с., 2016
  2. § 1. Начало производства в суде надзорной инстанции и его этапы
  3. Леббок Джон. Начало цивилизации и первобытное состояние человека: Умственное и общественное состояние дикарей. Пер. с англ. / Под ред. Д. А. Коропчевского. Изд. 3-е. —М.,2011. — 384 с., 2011
  4. ОГЛАВЛЕНИЕ
  5. Заключение
  6. ВВЕДЕНИЕ
  7. Конститутивные и регулятивные принципы персональных финансов[17]
  8. Синтаксические средства текстопостроения
  9. Интерпретация как перевод понятого
  10. Структурно-семантические единицы текста