<<
>>

2.2 Законодательный аспект.

Для противостояния терроризму любому государству необходима правовая основа. 11 сентября 2001 г. в США произошел чудовищный по своей жестокости теракт, когда под развалинами двух взорванных башней Всемирного торгового центра погибли около 3000 человек. По существу, "черная дата" в истории страны стала новой отправной точкой в борьбе с терроризмом.

Законодательная база США, направленная на борьбу с терроризмом, представлена документами, которые разрабатывались после событий 11 сентября 2001 г.:

- новый закон о борьбе с терроризмом, который имеет пафосное название "Закон 2001 года, сплачивающий и укрепляющий Америку обеспечением надлежащими орудиями, требуемыми для пресечения терроризма и воспрепятствования ему" или "Закон о патриотизме" от 26 октября 2001 г.;

- закон о формировании "Министерства внутренней безопасности" от 25 ноября 2002г.;

- указ Президента США от 13 ноября 2001г.

"О порядке задержания, обращения и рассмотрения дел в отношении неграждан в ходе войны с терроризмом";

- приказ министра юстиции США от 31 октября 2001 г., узаконивший прослушивание конфиденциальных контактов "адвокат - клиент".

Данные нормативные акты входят в противоречие с общепризнанными принципами и нормами международного права, так как ограничивают права и свободы человека, а также процедуры их обеспечения, применительно к отдельным лицам и группам:

- заключение под стражу и справедливый суд;

- право на неприкосновенность частной жизни;

- прозрачность действий спецслужб и контроль закона над ними;

- экстрадиция или высылка "нежелательных" элементов;

- иммиграционная политика в отношении беженцев и людей, ищущих убежища;

- право на свободный поиск и распространение информации[65].

Отметим, что для борьбы с терроризмом в каждой стране существуют специальные службы и подразделения, которые действуют в соответствии с

законодательством, принимаются новые законы и подзаконные акты, вносятся поправки в уголовные кодексы. Они призваны усиливать ответственность за совершение терактов, а также за причастность к террористическим организациям.

Таким образом, правительство США пошло по пути ограничения права на свободу информации, тем самым поставив, по существу, качественные СМИ под достаточно жесткий контроль. Особую лепту в этот процесс внес "Закон о патриотизме", который вызвал неоднозначное отношение представителей "четвертой власти".

Несмотря на то, что угроза терроризма извне в результате целого комплекса мероприятий была значительно снижена, а сам "Закон о патриотизме" носил временный характер, тем не менее, он так и не был отменен. Президенты Джордж Буш, а впоследствии и Барак Обама уже несколько раз пролонгировали его действие, что до сих пор вызывает серьезные дебаты и критику в качественных СМИ независимо от их политических позиций.

Отметим, что один из начальных негативных аспектов законодательного процесса, нацеленного на борьбу с терроризмом, - принятие законов в качестве ответной меры на уже совершенные террористические акты. Так произошло и в США. "Закон о патриотизме" был принят 25 октября 2001 г., сразу после терактов в Нью-Йорке 11 сентября. Данный законодательный акт был утвержден Конгрессом США., чтобы обеспечить федеральные власти соответствующими инструментами для борьбы с терроризмом.

Инициатором закона стал Генеральный прокурор Джон Эшкрофт, который попросил законодателей предоставить дополнительные полномочия федеральной власти для предотвращения террористических актов. Сам текст расширял полномочия полиции и спецслужб в борьбе с терроризмом, в том числе разрешение на несанкционированное прослушивание телефонных разговоров граждан стран, доступ к медицинским историям болезней и даже сведения о взятых

библиотечных книгах. Отметим, что поправки были внесены в более чем 15 федеральных законов, включая законы, касающиеся процедур расследования преступлений, компьютерного мошенничества и злоупотреблений, эмиграции, сведений об иностранных гражданах, о конфиденциальности личных дел студентов.

Название этого антитеррористического закона США звучит непривычно и с явным налетом пафоса: "Закон 2001 года, сплачивающий и укрепляющий Америку обеспечением надлежащими орудиями, требуемыми для пресечения терроризма и воспрепятствования ему". Краткое же его наименование для облегченного запоминания американцами, или, как принято это называть в американской законодательной системе, "популярное название", вообще сугубо политизировано и патетично - "Закон о патриотизме".

Однако Закон этот вполне по-американски прагматичен, основателен и впечатляюще объемен. Его 1016 статей, "раскинувшиеся" более чем на 120 страницах и сгруппированные в 10 разделов, охватывают такие сферы:

- полномочия президента и членов кабинета;

- деятельность и полномочия правоохранительных органов разведку и контрразведку;

- функционирование кредитно-финансовых институтов и валютный контроль;

- охрану границ и иммиграционный контроль;

- деятельность министерства юстиции и полномочия судов;

- процессуальный режим расследования и оперативной работы;

-порядок проведения оперативных мероприятий, таких как прослушивание, электронное наблюдение;

-межведомственная координация правоохранительных и разведывательных органов;

- помощь пострадавшим или семьям пострадавших от актов терроризма;

- вопросы борьбы с кибер- и биотерроризмом[66].

Новый закон скорректировал определения терроризма, содержавшиеся в федеральном законодательстве, расширил понятие "федеральное преступление, связанное с терроризмом", включив в эту категорию ряд тяжких насильственных преступлений, ранее к ней не относившихся. Был дополнен Титул 18 Свода законов США (американские юристы часто называют этот титул "федеральным уголовным кодексом") ранее не существовавшим понятием "внутренний терроризм", а все преступления, преследуемые по ст. 2332b "Акты терроризма, совершаемые с пересечением государственных границ" и отнесенные к "федеральным преступлениям, связанным с терроризмом", включил в круг уголовно наказуемых деяний, преследуемых также и по ст.1961 (1) Титула 18 Свода законов США, являющегося частью закона о борьбе с организованной преступностью.

Речь идет об известном Законе РИКО (RICO) "Коррумпированные и находящиеся под рэкетирским влиянием организации", принятом в 1970 году и с тех пор эффективно применяемом в США не только против организованной преступности в традиционном, "мафиозном", смысле, против коррупции как таковой или рэкета, но ив силу эластичности диспозиций включенных в него норм - против любых форм организованной преступной деятельности, основанной на сговоре участников.

Включив терроризм в круг преступлений, караемых по нормам, первоначально созданным для противодействия организованной преступности, законодатель тем самым оттенил свое отношение к террористической деятельности, автоматически резко усилил санкции за преступления, связанные с терроризмом (в США уголовное наказание определяется путем сложения санкций), и пополнил арсенал карательных возможностей федерального

правительства в борьбе с терроризмом как разновидностью организованной преступной деятельности.

Дополненная ст.2331 (Глава 113В "Терроризм") федерального уголовного кодекса определяет "международный терроризм" как "деятельность, которая (А) включает акты насилия или акты, представляющие угрозу человеческой жизни, которые являются нарушением уголовных законов Соединенных Штатов или какого-либо штата, либо которые являлись бы уголовно наказуемым деянием, если были бы совершены в пределах юрисдикции Соединенных Штатов или какого-либо штата; (В) выглядит направленной (i) на запугивание или принуждение гражданского населения; (ii) на оказание влияния на политику какого-либо правительства посредством запугивания или принуждения; либо (iii) на оказание воздействия на действия какого-либо правительства посредством массового поражения (здесь и далее в цитируемом тексте Закона мною выделены все новые положения. - А.Б.), убийства государственного деятеля или его похищения; и (С) имеет место преимущественно вне территориальной юрисдикции Соединенных Штатов или осуществляется с пересечением государственных границ в смысле используемых для ее осуществления средств, лиц, избранных объектами запугивания или принуждения, либо места, в котором действуют или ищут себе убежище нарушители"[67].

"Внутренний терроризм" согласно новой норме означает "деятельность, которая (А) включает акты, представляющие угрозу человеческой жизни, которые являются нарушением уголовных законов Соединенных Штатов или какого-либо штата; (В) выглядит направленной (i) на запугивание или принуждение гражданского населения; (ii) на оказание влияния на политику какого-либо правительства посредством запугивания или принуждения; либо (iii) на оказание воздействия на действия какого-либо правительства

посредством массового поражения, убийства государственного деятеля или его похищения; и (С) имеет место преимущественно в пределах территориальной юрисдикции Соединенных Штатов"[68].

Статья 2332b "Акты терроризма, совершаемые с пересечением государственных границ" следующим образом описывает объективную сторону: "(1) ...тот, кто, включая действия, совершаемые с пересечением государственных границ..., (А) убивает, похищает какое-либо лицо в пределах территории Соединенных Штатов, причиняет ему увечья, совершает нападение на какое-либо лицо в пределах территории Соединенных Штатов, причиняющее тяжкие телесные повреждения, или нападает на какое-либо лицо в пределах территории Соединенных Штатов с опасным для жизни орудием; или (В) создает существенный риск причинения тяжких телесных повреждений любому другому лицу посредством разрушения или причинения ущерба какому-либо сооружению, транспортному средству или иному недвижимому либо движимому имуществу в пределах территории Соединенных Штатов; в нарушение законов какого-либо штата или законов Соединенных Штатов", наказывается в соответствии с пунктом (с)... Тот, кто угрожает совершить посягательство, преследуемое на основании подпункта (1), или покушается на совершение такового посягательства либо вступает в сговор о его совершении, наказывается в соответствии с пунктом (с)"[69].

Санкции установлены следующие: "(1) Наказания. Тот, кто нарушает настоящую статью, наказывается (А) за убийство или причинение смерти какому-либо лицу в результате каких-либо действий, запрещенных настоящей статьей, - смертной казнью или лишением свободы на любой срок либо пожизненно; (В) за похищение человека - лишением свободы на любой срок либо пожизненно; (С) за причинение увечий - лишением свободы на срок до 35

лет; (D) за нападение с опасным для жизни орудием или нападение, причиняющее тяжкие телесные повреждения, - лишением свободы на срок до 30 лет; (Е) за разрушение или причинение ущерба какому-либо сооружению, транспортному средству или иному недвижимому либо движимому имуществу - лишением свободы на срок до 25 лет; (F) за покушение на совершение посягательства или сговор о совершении посягательства - лишением свободы на любой срок в пределах срока наказания, которое было бы назначено в случае доведения посягательства до конца; и (G) за угрозу совершить посягательство, преследуемое на основании настоящей статьи, - лишением свободы на срок до 10 лет"[70].

Далее в тексте статьи закона следует обновленный и расширенный перечень преступлений, связанных с терроризмом: "(5) термин "федеральное преступление, связанное с терроризмом", означает посягательство, которое (А) задумано с целью оказания воздействия на действия государства посредством устрашения или принуждения либо принятия против государства мер возмездия за его действия; и (В) представляет собой нарушение (i) статьи 32 (относящейся к разрушению воздушного судна или объектов воздушного сообщения), 37 (относящейся к насилию в аэропортах), 81 (относящейся к поджогу в пределах специальной морской и территориальной юрисдикции), 175 или 175b (относящейся к биологическому оружию), 229 (относящейся к химическому оружию), пунктов (a), (b), (c) и (d) статьи 351 (относящейся к убийству, похищению членов Конгресса, кабинета и Верховного суда, или нападению на них), 831 (относящейся к ядерным материалам), 842 (m) или (n) (относящейся к пластиковым взрывчатым веществам), 844 (f) (2) и (3) (относящейся к поджогу и организации взрывов собственности правительства, которые могут причинить или причиняют смерть), 844 (i) (относящейся к поджогу или взрыву собственности, используемой в межштатной торговле),

930 (с), (относящейся к убийству или покушению на убийство человека в процессе нападения на федеральный объект с опасным для жизни орудием), 2956 (а) (1) (относящейся к сговору о совершении убийства, похищения человека или нанесения увечий человеку за рубежом), 1030 (а) (1) (относящейся к защите компьютерных сетей), от 1030 (а) (5) (А) (i), повлекшее ущерб, как он определяется в 1030 (а) (5) (В) (ii), до (v), (относящейся к защите компьютерных сетей), 1114 (относящейся к убийству или покушению на убийство должностных лиц и служащих Соединенных Штатов), 1116 (относящейся к убийству иностранных официальных лиц, официальных гостей или лиц, находящихся под международной защитой), 1203 (относящейся к захвату заложников), 1361 (относящейся к умышленному причинению ущерба государственной собственности), 1362 (относящейся к разрушению линий, станций и систем связи), 1362 (относящейся к уничтожению линий, станций или систем связи), 1363 (относящейся к уничтожению собственности в пределах особой морской и территориальной юрисдикции), 1366 (относящейся к разрушению объекта энергоснабжения), 1751 (a), (b), (c) и (d) (относящейся к убийству или похищению президента и сотрудника президентского аппарата), 1992 (относящейся к крушению поездов), 1993 (относящейся к террористическим атакам и другим актам насилия на транспорте), 2155 (относящейся к уничтожению военных сооружений, материалов или приспособлений), 2280 (относящейся к насильственным действиям в отношении морской навигации), 2281 (относящейся к насильственным действиям в отношении морских стационарных платформ), 2332 (относящейся к некоторым категориям убийств и другим актам насилия против граждан Соединенных Штатов за рубежом), 2332а (относящейся к применению оружия массового поражения), 2332b (относящейся к актам международного терроризма, совершаемым с пересечением национальных границ), 2339 (относящейся к укрывательству террористов), 2339а (относящейся к оказанию материальной поддержки террористам), 2339в (относящейся к оказанию

материальной поддержки террористическим организациям), 2340 (относящейся к пытке) настоящего титула (Свода законов США); (ii) статьи 236 (относящейся к диверсии в отношении ядерных объектов и ядерного топлива) Закона 1954 года об атомной энергии (статья 2284 Титула 42 Свода законов США); или (iii) статьи 46502 (относящейся к воздушному пиратству), второго предложения статьи 46504 (относящейся к нападению на экипаж воздушного судна с опасным для жизни орудием), статьи 46505 (b) (3) и (с) (относящейся к взрывным или воспламеняющим устройствам либо созданию угрозы человеческой жизни на борту самолета), статьи 60123 (b), если совершено убийство или покушение на убийство (относящейся к применению определенных уголовных законов к деяниям на борту самолета) или статьи 60123 (b) (относящейся к разрушению объекту межштатного трубопровода для транспортировки газа или опасных жидкостей) титула 49 (Свода законов США)"[71].

Конгресс "Законом о патриотизме" ввел в оборот дополнительные понятия, расширяющие трактовку термина "терроризм", не нашедшие конкретной расшифровки в тексте закона, но смысл которых, тем не менее, понятен. Так, ст.814, ревизующая ст.1030 "Мошенничество и связанная с ним деятельность в отношении компьютеров" Титула 18 Свода законов США, озаглавлена "Уголовно-правовое сдерживание и предупреждение кибертерроризма".

Конгресс тем самым создал новое законодательное понятие "кибертерроризм" и отнес к нему различные квалифицированные формы хакерства и нанесения ущерба защищенным компьютерным сетям граждан, юридических лиц и государственных ведомств, включая ущерб медицинскому оборудованию, "физический вред какому-либо лицу", "угрозу общественному здоровью или безопасности", "ущерб, причиненный компьютерной системе,

используемой государственным учреждением при отправлении правосудия, организации национальной обороны или обеспечении национальной безопасности"[72] (ст.814 Закона).

Понятие "кибертерроризм" включает уголовно наказуемые деяния, хакерские посягательства, наносящие материальный ущерб на совокупную сумму от 5 тысяч долларов и выше (ст.814), и наказываемые крупными штрафами или наказанием в виде лишения свободы от пяти до двадцати лет.

Конгресс создал также понятие "биотерроризм", включив в круг "преступлений, связанных с терроризмом", преступное применение биологических средств и биологического оружия и выразив свою тревогу по этому поводу в специальной статье 1013 "Выражение позиции Сената по поводу нормы о финансировании программ готовности к отражению актов биотерроризма и ответа на них".

Статья 1014 "Программа выделения грантов программам органам власти штатов и местным органам власти на программы внутренней готовности" уполномочивает службу программ совершенствования системы юстиции, действующую в составе Министерства юстиции США, выделять гранты органам власти в штатах, которые будут использованы для "укрепления способности органов власти штата и местных органов власти быть готовым к террористическим актам, включая террор с использованием орудий массового поражения и биологических, ядерных, радиологических, зажигательных, химических и взрывных устройств".

Общественность и специалисты из огромного массива нормативного содержания закона сразу же выделили те нововведения, которые отнесли к разряду ужесточающих существующие нормы, а критики посчитали аберрацией конституционных гарантий, позволяющей правоохранительным органам расширить свои карательные возможности за счет прав граждан,

запечатленных в Билле о правах, и поставить под угрозу свободу личности. В основном внимание общества оказалось сфокусировано на расширении возможностей различных форм электронного наблюдения[73].

Приведенные выше результаты анализа основных статей данного закона свидетельствует о том5 что "Закон о патриотизме" представляет собой совокупность норм, которые в значительной степени ужесточают как систему наказаний, так и дают правоохранительным органам чрезмерные в какой-то мере полномочия. Неслучайно сразу после выхода в свет, "Закон о патриотизме" вызвал неоднозначную реакцию в американском обществе, включая СМИ. Многие ведущие эксперты и аналитики жестко критиковали новый закон, так как он, по их мнению, предоставил спецслужбам слишком широкие полномочия. Особенно активно выступали в прессе в тот период правозащитники, которые утверждали, что закон не укрепит безопасность жителей США, а лишь ограничит их гражданские свободы. Несмотря на подобные аргументированные критические выступления в прессе, в целом американские СМИ поддались больше эмоциям, а не взвешенной и принципиальной оценке последствий введения такого закона по борьбе с терроризмом. Тогда американское общество было просто одержимо желанием наказать террористов. Вполне объяснимо, почему журналисты с восторгом сообщали своим читателям, как на призывные пункты выстраивались очереди, в то время, как простые граждане готовы были к слежке со стороны ФБР, лишь бы не допустить повторения 11 сентября.

С тех прошло больше 10 лет. За это время завершилась война в Ираке, где Аль-Каида и химическое оружие так и не обнаружили, был убит глава Аль­Каиды Усама бен Ладен, подходит к окончанию военная кампания в

Афганистане. Но "Закон о патриотизме", принятый в качестве временной меры, приобрел Постоянный статус, до сих пор действует и вызывает в американских СМИ множество различных споров.

Анализ публикаций в трех ведущих американских газетах ("Вашингтон Пост", "Нью-Йорк Таймс" - продемократические и "Вашингтон Таймс" - прореспубликанская) позволил сделать вывод, что позиции данных изданий по отношению к "Закону о патриотизме", выражающие интересы двух ведущих политических партий страны схожи, но есть и принципиальные отличия.

Так, их позиции сошлись в едином понимании того, что особенно спорным является раздел 215 "Закона о патриотизме", который предоставляет широкие полномочия ФБР для осуществления антитеррористической деятельности, в частности:

- право ФБР на получение доступа к сведениям бизнеса, медицинским, образовательным и библиотечным записям, включая хранящиеся электронные данные, перехватывать телефонные соединения с Интернет и электронными коммуникациями;

- свободный допуск агента бюро без объяснения причин причины обращения к конфиденциальной информации или фактам, подтверждающим наличие преступления. Достаточным основанием является личная уверенность агента в связи затребовавшего ее лица с терроризмом;

- ФБР предупреждает библиотеки, что они не вправе разглашать факт обыска. Им воспрещается сообщать пользователю о том, что информация о нем и его запросах была передана в ФБР, или, что он является объектом расследования ФБР;

- отвергается законодательное право государственных библиотек о защите конфиденциальности информации о пользователе.

Таким образом, "Закон о патриотизме" нарушает Первую поправку к Конституции США (1787 г.), принятую в 1791 г., которая гласит: "Конгресс не должен издавать ни одного закона, относящегося к установлению религии или

запрещающего свободное исповедание оной, либо ограничивающего свободу слова или печати, либо право народа мирно собираться и обращаться к Правительству с петициями об удовлетворении жалоб".

Отметим, что основной принцип Первой поправки стал базовым для библиотечного законодательства и нормативного регулирования деятельности библиотек в США. "Закон о патриотизме" нарушает также положения "Библиотечного билля о правах" Американской библиотечной ассоциации (ALA), утвержденного 8 июня 1948 г. Не случайно, поэтому после принятия "Закона о патриотизме"ALA развернула широкую кампанию за отмену раздела 215, который до сих пор действует и тем самым нарушает права библиотекарей и читателей[74].

Позиции газет отличаются критическим отношением к данному разделу. Как отмечает в своей статье на портале "FreeSpeechDebate"Джеф Ховард "Патриотический акт или акт о бесконечных службах иностранной разведки?", раздел 215 позволяет ФБР производить конфискацию материалов, которые, по мнению службы разведки, могут пригодиться при расследовании дела о терроризме. Наиболее обсуждаемое положение этой части закона касается библиотек и того, что ФБР теперь могут потребовать от библиотекарей информацию о том, какие книги читатели берут, а потом потребовать неразглашения. Как прокомментировала Ассоциация публичных библиотек Нью-Йорка, это постановление превращает "защиту вашей частной жизни или сообщение о том, что вами интересуются секретные службы"[75] в преступную деятельность.

Раздел 215 разрешает рассылку "писем национальной безопасности" любым организациям и отдельным гражданам, как в случае с Николасом Мерилом, которому пришло письмо с уведомлением не разглашать этот текст другим людям. За период с 2003 по 2006 гг., ФБР разослало более 192 500

писем, часто адресованных в основном гражданам. Самую сильную тревогу вызывает включенный в текст письма параграф о неразглашении, который запрещает получателям рассказывать о ситуации, в которой они оказались. Только в результате сделки по ликвидации спора Мерил смог в общих чертах изложить ситуацию, и, как пишет "Вашингтон Пост"[76], Мерилу до сих пор угрожает тюремное заключение, если он начнет рассказывать о том, что написано в объемных делах судебного разбирательства.

Важно то, что это постановление - не реликт эпохи Буша. Администрация Обамы пыталась облегчить процесс рассылки этих писем, часто без решения суда. Очевидно, что администрация с таким же энтузиазмом относится к усилению власти силовых структур, как и их предшественники. 5 марта 2012 года Генеральный прокурор США Эрик Холдер заявил, что в некоторых случаях закон позволяет ликвидировать граждан США без суда присяжных, если точно установлена их причастность к терроризму. Так, к примеру, это было использовано для оправдания убийства в Йемене в том же году Анвара Аль-Авлаки, который родился в США, но позже перешел в "Аль-Каиду". Холдер продолжает поддерживать поправки 2008 года к Акту о службах иностранной разведки, которые, как утверждает "Вашингтон Пост", позволяют Агентству государственной безопасности "прослушивать и хранить копии 1,7 миллиарда электронных писем, телефонных звонков и прочих средств коммуникации"[77] между США и иностранными государствами ежедневно.

Раздел 215 устанавливает правила, согласно которым ограниченный круг лиц может тайно решать, что считать серьезной угрозой национальной безопасности. Критерии, по которым эти люди принимают решения, могут быть несовершенны, и со временем их несовершенство будет усиливаться.

Наличие у нескольких членов Конгресса права следить за рассылкой "писем национальной безопасности" вряд ли достаточно для того, чтобы общественность была уверена в справедливости процесса.

Чарли Саваж в статье "Демократы серьезно предостерегают от использования "Закона о патриотизме" в "Нью-Йорк Таймс" отмечает, что правительство в настоящее время может с помощью раздела 215 получить "персональную информацию о людях, которые не связаны с терроризмом или вопросами, относящимися к разведывательной сфере"[78]. Одновременно журналист указывает и на то, что министерство юстиции отказалось пояснить, как применяются положения раздела. По мнению же сенатора Марка Удола, ФБР считает, что закон дает "неограниченный" доступ к личным данным невинных американцев, к записям телефонных разговоров, в том числе, по мобильному, в объемном виде"[79]. По данным газеты, использование правительством этих тайных полномочий резко увеличивается - от 21 запроса в 2009 году до 96 запросов в 2010 году. 80 % запросов касались переговоров в Интернете[80].

Газета "Вашингтон Таймс" в статье от 14 февраля 2011 года приводит данные по голосованию о продлении действия "Закона о патриотизме". "За" голосовали 277 сенаторов, против - 148. Газета при этом отмечает, что число противников закона растет, в первую очередь, из-за того, что он может нарушить гарантированные Конституцией права. В частности, раздел 215 наносит вред библиотекам и их читателям[81].

Несмотря на явное несовершенство, выражающееся в наличии неконституционных аспектов, "Закона о патриотизме", в 2010 году президент Барак Обама продлил срок действия некоторых положений закона. "Президент

Барак Обама продлил действие ряда положений контртеррористического "Закона о патриотизме", - сообщает прореспубликанская "Вашингтон Таймс"[82]. Интересно отметить, что в данной публикации редакция газеты не ограничилась просто констатацией факта, но подробно проанализировала те положения закона, которые серьезно ограничивают права рядовых граждан страны. Так, спецслужбы, имея на руках ордер, смогут прослушивать многоканальные телефоны, изымать имущество и делать записи разговоров в рамках контртеррористических операций, а также вести наблюдение за так называемыми "одинокими волками" - террористами-одиночками и за иммигрантами, которые подозреваются в терроризме, но тому нет явных доказательств.

Несмотря на то, что данный закон на протяжении многих лет активно критиковали демократы, после их прихода к власти, тем не менее, они пролонгировали действие закона, а их газеты стараются оправдать действия действующей администрации Белого дома. В то же время именно прореспубликанская "Вашингтон Таймс" часто критикует данный документ, продвигая мысль о его неэффективности. Так, 24 сентября 2013 года газета опубликовала материал Стефена Динана под заголовком "Старшие сенаторы призывают отменить ключевой раздел "Закона о патриотизме", позволяющий сыск", в котором говорится, что известные сенаторы призывают исключить из текста "Закона о патриотизме" положение о прослушивании телефонов американцев. Автор этого предложения - глава юридического комитета сената, сенатор от штата Вермонт Патрик Лихи, который, кстати, является членом Демократической партии. Свое предложение он аргументирует тем, что спецслужбам не удается эффективно использовать данный инструмент в целях усиления безопасности. Патрика Лихи поддержали его коллеги - конгрессмены,

в том числе и республиканцы, - например, член Палаты Представителей от Висконсина Джеймс Сенсенбреннер.

По мнению автора статьи Стефена Динана, "разведывательные службы привлекли к себе много внимания в этом году из-за скандалов с утечками данных. Ведь выяснилось, что правительство США занималось сбором данных о звонках американских граждан и использовало другие технические средства. Разведывательное сообщество не раз признавало, что службы нарушали свои собственные правила"[83]. Тем не менее, виден и критический настрой журналиста по отношению к самим конгрессменам, которых, по его мнению, нельзя назвать борцами за правду, как будто они только что узнали об этой слежке. Согласно опросу, проведенному газетой "Вашингтон Таймс" среди представителей судов, респонденты в один голос подтвердили, что Конгресс в 2011 году сам продлил ряд положений "Закона о патриотизме", прекрасно зная, какими полномочиями будут наделены спецслужбы[84].

Несмотря на критику, автор статьи разделяет позицию инициатора законопроекта, сенатора Патрика Лихи, в том, что правительство держит в секрете слишком много своих программ, что затрудняет их реальное обсуждение и необходимо найти "способ публично обсудить границы государственной власти касательно вопроса наблюдения за американцами"[85].

В целом, анализ данного материала позволяет сделать вывод, что Конгресс здесь представлен двояко. С одной стороны, может показаться, что парламентарии объединились в своем стремлении защитить права американцев от политики администрации США, кстати, возглавляемой президентом- демократом. Но потом читателям напоминают об одном неоспоримом факте: все законы проходят обсуждение и принятие в этом же Конгрессе. Таким образом, подобные заявления сенаторов о том, что они не знали, к чему ведет

ряд положений "Закона о патриотизме", выглядят нелепо, и они скорее расписываются в собственном непрофессионализме.

Для выражения своего отношения к вопросу автору не потребовалось усиливать критику. В статье Стефена Динана несколько раз встречается слово "скандал". В то же время относящиеся к разговорному стилю и носящие, как правило, негативный оттенок слова "слежка" и "прослушка" заменены на нейтральные "сбор данных" и "наблюдение". Таким образом, эмоциональное восприятие автором непосредственного объекта его критики, отдельных положений "Закона о патриотизме", не является резко отрицательным, а скорее занимает нейтральную позицию в ряду лексических тональностей.

Надо отметить, что "Вашингтон Таймс" резко критиковала "Закон о патриотизме" еще за год до выборов президента США, называя его "пресловутым"[86]. В частности, в статье, опубликованной 25 апреля 2011 года, где говорится о том, как возглавлявший тогда ФБР Роберт Мюллер просил Конгресс не просто продлить, а сделать Постоянными положения "Закона о патриотизме"[87], поскольку положения закона якобы крайне важны для национальной безопасности. Газета высказалась достаточно критично по поводу такого заявления.

Одновременно, осознавая, что тема борьбы с терроризмом имеет особую важность для читателей и то, что на первый план выходит именно аспект безопасности, автор статьи в "Вашингтон таймс" под заголовком "Пусть "Закон о патриотизме" умрет" - бывший спецагент ФБР Колин Роули, проработавшая в бюро 24 года, написала ее в соавторстве с известным журналистом Филиппом Леггьере, автором множества публикаций, посвященных теме национальной безопасности. Авторы раскрыли в статье данные, что у ФБР были некоторые сведения по поводу готовящегося теракта 11 сентября 2001 года, поэтому один из несостоявшихся смертников Закариас Муссауи был обезврежен

заблаговременно. Далее они весьма скептически оценивает итоги действия "Закона о патриотизме": "Спустя десять лет после принятия "Закона о патриотизме", многие американцы сталкиваются с его неприятными последствиями, которые ограничивают их конституционные права. Политики и федеральные власти настаивают на том, что такие полномочия гарантируют абсолютную безопасность. Это утверждение не только ошибочно, но оно также опасно как для свободы, так и для самой безопасности"[88].

По мнению авторов, Конгресс, вместо того чтобы прислушиваться к защитникам "Закона о патриотизме" и соглашаться с их аргументацией, должен рассмотреть "Закон о правосудии", который позволил бы не допустить большую часть "задокументированных" нарушений, то есть содержащихся в тексте закона и утвержденных прямых нарушений, но действующих как правовые нормы. Тем самым прореспубликанская газета "Вашингтон Таймс" высказала в категоричной и отрицательной форме свою позицию, созвучную с позицией в отношении к "Закону о патриотизме" продемократической "Вашингтон Пост". Отметим, что "Закон о правосудии" все же был внесен в Конгресс 17 сентября 2009 года сенатором Расселом Фейнголдом, демократом от штата Висконсин, но дальнейшего продвижения данная инициатива не получила[89][90]. Законопроект, в частности, предоставлял спецслужбам право собирать данные о звонках подозреваемых, об их финансовых операциях, но

92 только по решению суда .

В статье "Пусть "Закон о патриотизме" умрет" указывается также и на то, что под эгидой борьбы за безопасность и благодаря положениям закона без судебного процесса принималось решение о закрытии закрывались благотворительных организаций, в частности, тех, которые осуществляли поставку гуманитарной помощи в зоны военных действий. Те же граждане,

которые жертвовали таким организациям, попадали в тюрьмы. Указывая на явные злоупотребления в ходе правоприменительной практики "Закона о патриотизме", авторы статьи приводят пример, когда ФБР преследовало пацифистов в Миннеаполисе и Чикаго, а в 2008 году следили за протестующими студентами в Айова-сити. Риторика подобных примеров, опубликованных изданием, настолько определенна, что не требуют дополнительных комментариев, убеждающих читателя в том, насколько эти факты и события далеки от темы борьбы с террористической угрозой, с которой призван бороться "Закон о патриотизме".

В заключение авторы делают серьезный по сути и образный по форме вывод, что такой массовый сбор данных с целью преследования и ограничения свобод граждан США только добавляет сена в стог, где надо искать иголку: "В нашей стране скоро начнутся дискуссии о том, продлевать ли, или, что хуже, сделать постоянными опасные положения "Закона о патриотизме". Вместо того чтобы действовать по указке исполнительной власти, Конгресс должен прекратить нарушения прав человека и вернуть систему сдержек и

93 противовесов" .

Как видно из вышесказанного, позиция прореспубликанской газеты "Вашингтон Таймс" однозначно отражает негативное отношение к "Закону о патриотизме", несмотря на то, что его можно смело отнести к наследию Джорджа Буша-младшего. Иными словами, СМИ Республиканской партии уже не защищают документ, который потерял свою актуальность и уже далеко не всегда выполняет свою правоприменительную функцию. Однако вину за такое положение вещей республиканская пресса возлагает на действующую администрацию, возглавляемую представителями Демократической партии, то есть идейными оппонентами. Кроме того, налицо явное заигрывание с электоратом, которое является всегда необходимым атрибутом любой [91]

избирательной кампании, тем более такой непростой и громкой, каковыми были выборы президента Соединенных Штатов Америки 2012 года.

Тональность статьи носит явно негативный характер, в тексте превалируют слова "опасно" /5 раз/, нарушения /3 раза/, часто встречаются такие словосочетания, как "неприятные последствия" и т.д.

Позицию демократической прессы США, полностью совпадающую с мнением демократического большинства в Сенате, можно характеризовать следующим образом: "Закон о патриотизме" не является идеальным, но предоставляет американским разведывательным и правоохранительным органам все необходимые инструменты, которые способны обеспечить США безопасность. При отсутствии такого закона по противодействию терроризму следователи не смогли бы раскрывать террористические заговоры. Отметим также, что сама тональность изложения фактического материала в газетах, поддерживающих демократов, несколько иная.

Так, в номере за 7 июня 2013 г. газета "Нью-Йорк Таймс" опубликовала статью профессора юридической школы Чикагского университета Эрика Познера "Все еще есть необходимость"[92], в которой предпринята попытка проанализировать противоречия и несогласованность главных юридических аспектов "Закона о патриотизме" как основного ресурса правового обеспечения безопасности граждан США. В частности, автор указывает на то, что положения "Закона о патриотизме" в большинстве своем направлены на повышение безопасности, хотя одновременно при этом ущемляют право на неприкосновенность личной жизни, не соответствуют ряду юридических процедур. "Многие, хотя и не все, противоречат гражданским свободам"[93],- говорит Познер, добавляя, что спустя более 10 лет после событий 11 сентября потребность в таких мерах снизилась.

По его мнению, некоторые статьи закона все же нужно поменять или скорректировать с учетом сегодняшнего развития средств связи и Интернета, таким образом Эрик Познер обращает внимание на проблему правового обеспечения информационной безопасности: "Мир является гораздо более опасным местом, каким должен быть. Технологический прогресс сегодня позволяет легко создавать, уменьшать и транспортировать опасное оружие, с помощью которого террористы могут совершить злодеяния еще страшнее, чем раньше, а средства защиты не обновляются"[94].

Автор статьи выражает явную отрицательную эмоциональность по отношению к "Закону о патриотизме", к объекту своей эмоциональной оценки, активно используя в тексте такие словесные обороты, как "мир становится гораздо более опасным" и "...злодеяния ещё страшнее, чем раньше", часто встречается слово "угроза". Хотя тональность текста можно охарактеризовать как негативную, автор все же высказывается в поддержку "Закона о патриотизме".

Несмотря также на то, что в статье поставлено много вопросов о непоследовательности основных положений, носящих спорный характер, автор не подвергает "Закон о патриотизме" жесткой критике, скорее констатирует, но не анализирует противоречия, не проводит разбор очевидных правовых ошибок в законе, не дает им оценку, что является слабой стороной его статьи, не обладающей в достаточной степени аргументацией, способной вызвать обсуждение в обществе, а ее автор, профессор Эрик Познер, не предстал пред читателями как принципиальный противник данного закона.

Он, напротив, отмечает, что между безопасностью и личной свободой всегда приходится искать компромисс, и еще до теракта в Нью-Йорке он был найден. Однако технологический прогресс серьезно осложнил задачу по обеспечению безопасности американских граждан. Причем угроза стала

исходить не столько от Аль-Каиды, сколько от внутренних террористов, обычных преступников.

Далее после такого сенсационного заявления автор занимает оправдательную позицию: "В случае возникновения угрозы, что вполне обосновано, должно усилить наблюдение и меры безопасности. В каком-то смысле, "Закон о патриотизме" наверстывает упущенное. Таким образом, хотя угроза со стороны Аль-Каиды за эти годы снизилась, мы все еще нуждаемся в этом законе, - по крайней мере, в некоторых статьях, чтобы защитить 97

американцев" .

Согласно утверждениям редакции газеты, профессор Чикагского университета Эрик Познер не одинок в таких взглядах. Например, в 2011 году профессор университета Джорджа Мейсона Натан Сейлис, бывший работник американского министерства юстиции, опубликовал на страницах "Нью-Йорк Таймс" статью, в которой заявил: "Закон о патриотизме" нужен, так как он помогает бороться с терроризмом, лишь немного ущемляя права граждан... Данный Акт предоставляет контртеррористическим службам те инструменты, которыми десятилетиями пользовалась полиция. Предусмотрена и ответственность за злоупотребления"[95][96].

Анализируя спорные положения "Закона о патриотизме", Сейлис указал на то, что еще в 1986 году в соответствии с решением Конгресса полиции предоставлены полномочия прослушивать разговоры преступников, даже если они ведутся с разных телефонов. Теперь разрешено делать то же самое, но только по отношению к террористам и их сообщникам. При этом содержится ряд строгих оговорок: нельзя прослушивать телефонные переговоры без решения суда, нужно непременно иметь доказательства связи подозреваемого с террористами, а также необходимо информировать судью о прослушивании нового аппарата. Что же касается прослушивания корпоративных телефонов, о

чем говорилось в статьях "Вашингтон Таймс", то такая практика тоже существовала, просто теперь этой возможностью обладают и контртеррористические отделы. Но все-таки при обязательном условии - исключительно по решению суда.

Далее Сейлис делает акцент на том, что до 11 сентября 2001 года у властей США не было возможности следить за отдельными личностями или одиночками, подозреваемыми в связях с террористами: "ФБР подозревало, что Закариас Муссауи был террористом, но у следователей не было доказательств его связи с Аль-Каидой, поэтому обыскать его квартиру они не имели права. Конгресс исправил это. Теперь агенты могут наблюдать за террористами даже в том случае, когда их прямая связь с международными террористическими организациями не доказана"[97]. В конце статьи автор в пафосной тональности делает следующее заключение: "Спустя 10 лет после 9/11, "Закон о патриотизме" остается жизненно необходимым средством в борьбе с терроризмом. Аль-Каида не сдается. Не должны сдаваться и мы"[98].

В данной же статье речь автора с использованием подчеркнутой положительной тональности направлена на создание благоприятного фона восприятия "Закона о патриотизме". Так, слова "борьба", "исправить" имеют, скорее, положительный оттенок. Слежка и прослушка граждан дипломатично названы "инструментами". Встречаются и такие уменьшительные речевые обороты, как "лишь немного".

Несколько иными оказались и методы работы "Нью-Йорк Таймс": к полемике вокруг "Закона о патриотизме" редакция привлекла в качестве экспертов и авторов не политиков, не законодателей, не чиновников из министерств, не представителей силовых ведомств, а деятелей научного сообщества, то есть той части общества, которая пользуется наибольшим доверием среди граждан. Более того, "Нью-Йорк Таймс" предоставила слово и

противникам "Закона о патриотизме", чтобы убедить своих читателей в том, что газета стоит на объективных позициях.

В частности, в колонке этого же номера приводятся аргументы против "Закона о патриотизме": "Этот закон, скорее, навредил репутации США среди молодежи в колледжах и университетах, нежели улучшил ее. Боязнь узаконенной слежки со стороны правительства серьезно снизила число приезжающих по обмену студентов и отпугнула желающих учиться в американских вузах. Это слишком высокая цена за сомнительные победы в сфере безопасности", - убеждена Шафига Ахмади, преподаватель Университета Южной Калифорнии. Она уверена в том, что данный закон должен быть отменен, потому что зачастую негативно влияет на права студентов-мусульман: "Теперь, когда речь идет о какой-то внеклассной активности, мусульманские организации всячески сторонятся этого. Начиная с 11 сентября количество членов Ассоциации студентов-мусульман и Студенческого мусульманского союза неуклонно уменьшается. Те, кто остались, не обсуждают вопросы международной политики и даже вопросы политики университета, опасаясь внимания властей"[99].

Эта небольшая по объему публицистическая статья является, по сути, классическим примером текста негативной тональности. В лексику автора вернулось слово "слежка", которого сознательно избегали некоторые предыдущие авторы. Определенного эффекта негативного воздействия на восприятие информации читателем достигло объединение цепочки слов с отрицательной тональностью и слов с понижающей степенью в одном предложении, например: "боязнь...снизила". Кроме этого, обычно положительная окраска слова "победа" в данной статье, как правило, нивелируется прилагательным "сомнительная".

Отметим, что на страницах "Нью-Йорк Таймс" также в информационных рубриках публиковались новости о призывах сенаторов-демократов пересмотреть положения "Закона о патриотизме", однако тональность заявлений здесь была на порядок мягче, близкая к нейтральной. К примеру, в материале от 6 марта 2012 года корреспондент цитирует сенаторов Рона Вайдена /Орегон/ и Марка Юдалла /Колорадо/, призывающих министра юстиции Эрика Холдера обратить внимание на ряд проблем, к которым приводит 215 статья закона. Однако по эмоциональному накалу этот текст в значительной степени уступает резкой и категоричной тональности публикаций прореспубликанской "Вашингтон Таймс".

И, конечно, "Нью-Йорк Таймс" с регулярной периодичностью публикует высказывания президента США Барака Обамы касательно того, что меры, применяемые спецслужбами, не наносят вреда правам граждан, что определенным образом выражает позитивную эмоциональность по отношению к "Закону о патриотизме" на страницах издания, поддерживающего Демократическую партию и соответственно мнение первого лица государства.

***

Таким образом, подводя итоги проведенного выше анализа, можно сделать следующие выводы.

Пролонгация действия "Закона о патриотизме" в 2010 году вызвала неоднозначную реакцию в американском обществе и серьезные споры о целесообразности такого закона. При этом интересно отметить тот факт, что больше критики слышно именно со стороны республиканцев, традиционно играющих роль государственников, выступающих за сильную армию, спецслужбы, а также за силовые решения различных проблем. Об этом свидетельствует риторика публикаций в прореспубликанской "Вашингтон Таймс".

Что касается продемократических СМИ, то они вынуждены парировать и отбивать атаки республиканских изданий. Неписанные законы политической

борьбы не позволяют им соглашаться с оппонентами в таких важных спорах, хотя одновременно при этом они не могут полностью поддерживать столь агрессивные меры по охране граждан, что попросту противоречит самой демократической традиции. В итоге, та же продемократическая газета "Нью- Йорк Таймс" вынуждена предоставлять слово, как противникам, так и сторонникам "Закона о патриотизме", тем самым пытаясь сохранить свое лицо и не подставляя лишний раз под удар действующую администрацию Белого дома.

Несмотря на существующее идейно-политическое противостояние, тем не менее, позиции прореспубликанских и продемократических СМИ одинаковы в отношении секции 215 "Закона о патриотизме", которая сильно ограничила права библиотек и читателей.

Еще один важный аспект - использование критической позиции по отношению к "Закону о патриотизме" со стороны тех же республиканских СМИ в президентской кампании 2012 года. Именно в этот период закон против терроризма стал важной "козырной" картой в политической борьбе.

Между тем, от позиции СМИ и их отношения к законодательству по утверждению принципов борьбы с терроризмом зависит понимание того, насколько жестко применяются государственные меры, возникает ли отступление от законности, которое может подорвать доверие к государственной политике в целом.

2.3.

<< | >>
Источник: БОЧИНИН АНАТОЛИЙ ВЛАДИМИРОВИЧ. Тема терроризма на страницах качественной прессы США (на примере газет «Вашингтон пост», «Вашингтон Таймс» и «Нью-Йорк таймс» в период с 2010 по 2014 гг.). Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук. Москва - 2015. 2015

Еще по теме 2.2 Законодательный аспект.:

  1. 2. Виды контроля и надзора за законностью в деятельности органов исполнительной власти
  2. 2. Понятие и характерные черты исполнительной власти
  3. СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
  4. 3. Понятие и виды должностей
  5. Выводы по первой главе:
  6. Основное содержание работы отражено в следующих публикациях автора:
  7. 4. Административно-процессуальные нормы и отношения. Проблема кодификации административно-процессуального права
  8. 1. Способы обеспечения законности в деятельности органов исполнительной власти
  9. 1. Правовое регулирование в области безопасности. Основные понятия
  10. 44. Договор возмездного оказания услуг.
  11. 2. Развитие института прав человека и гражданина
  12. § 6. Разъяснения Верховного Суда Российской Федерации как форма судебного надзора