<<
>>

Экономический аспект.

Аналитические статьи о терроризме в качественной американской прессе, как правило, стремятся не только объективно освещать события, но и выяснять причины произошедшего. В частности, СМИ США ищут конкретные мотивы в действиях как террористов-одиночек, так террористических групп и

организаций, стараются разобраться в предпосылках их деятельности.

Один из таких мотивов, вне сомнения, связан с экономической составляющей.

В современном мире политика все более тесно соседствует не только с идеологией, но и с экономикой. Именно экономическая ситуация чаще всего и создает конкретные предпосылки к возникновению терроризма. Наряду с этим, сам терроризм может причинять серьезный вред экономике целых регионов. Об этом достаточно красноречиво свидетельствуют результаты исследования, проведенного экспертами Международного валютного фонда (International Monetary Fund), которые проанализировали экономическое воздействие крупных терактов на темпы роста и развития экономик пострадавших от террористических организаций стран. В ходе исследования рассматривались следующие теракты: 11 сентября 2001 года в США; взрывы бомб на курорте Бали в Индонезии, произошедшие в октябре 2002 года; взрывы бомб на вокзале в Мадриде в марте 2004 года; взрывы бомб в лондонском метро в июле 2005 года. Согласно полученным данным негативные последствия для экономик этих государств отмечались в течение первых 3-6 месяцев после совершения теракта, после чего начиналось экономическое оживление[100].

Отсюда можно сделать закономерный вывод: по степени своего разрушительного воздействия на экономики теракты значительно уступают иным событиям, таким как вооруженные конфликты (например, иракская оккупация Кувейта 1990-1991 гг.), глобальные кризисы (например, эмбарго на поставку нефти в США и страны Западной Европы, введенное арабскими государствами в 1973 г.), или политические убийства и покушения (например, покушение на президента США Рональда Рейгана в 1981 г.).

Подобные события негативно влияли на экономики упомянутых выше государств на протяжении, как минимум, года.

В 2004 г. группа международных экономистов, действовавших на базе колледжа Клэрмонт Маккена (Claremont McKenna College), опубликовала доклад "Макроэкономические последствия терроризма". Авторы исследования проанализировали теракты, совершенные в 177 странах мира в период с 1968 по 2000 год, и пришли к следующим выводам: 1) в индустриально развитых странах мира теракты происходили чаще, чем в "бедных", однако экономический ущерб от них был меньше; 2) в результате крупного теракта изменялась инвестиционная схема - объем частных инвестиций снижался, объем государственных инвестиций, наоборот, увеличивался (например, за счет того, что государство нанимало дополнительных сотрудников служб безопасности и увеличивало численность вооруженных сил)[101].

О том, что на путь террора людей, как правило, толкают бедность и безработица, например, регулярно говорят руководители северокавказских регионов России. Этот тезис, судя по всему, не отвергают и федеральные российские власти. В частности, на данное обстоятельство обращал внимание и В.В. Путин в 2010 г. на совещании, посвященном стратегии развития округа до 2025 года, будучи тогда премьер-министром: "Ситуация непростая, об этом свидетельствуют и последние события - совершенные теракты. Но наши планы по развитию Северного Кавказа, по развитию экономической, социальной сфер тем более являются актуальными"[102].

На взаимосвязь экономических условий и активности террористов часто обращают внимание и российские журналисты. Как отмечает в одной из своих статей[103] аналитик Анна Ким, по данным МВД, только с начала 2010 года на Северном Кавказе было совершено 489 преступлений террористического характера. При этом входящие в округ республики испытывают серьезные экономические проблемы. По крайней мере, об этом свидетельствует

официальная статистика. "Нигде в России больше нет такой высокой безработицы: она превышает половину экономически активного населения в Ингушетии и 41% - в Чечне"[104], - подчеркивает она.

В Ингушетии, к тому же, самые низкие по российским меркам средние доходы: в июне они достигали 7,6 тыс. рублей на душу населения, что в 2,5 раза ниже, чем в среднем по стране[105].

В своей статье Ким обращается к трудам ряда исследователей. Так, по ее словам, еще в 2002 году Алан Крюгер из Принстона и Житка Малекова из Карлова университета в Праге пришли к выводу о том, что "прямой, непосредственной корреляции между социально-экономическими условиями (в частности, бедностью и низким уровнем образования) и распространенностью терроризма не существует". Исследователи проанализировали информацию о 129 боевиках, участвовавших в вооруженной деятельности организации Хезболла и погибших в конце 1980-х - начале 1990-х годов в Ливане. Набор данных включал возраст боевиков на момент смерти, уровень образования, имущественное положение, регион постоянного проживания и семейный статус.

Оказалось, что среди 129 террористов к малообеспеченным можно было отнести 28%, в то время как доля ливанцев, живших в то время за чертой бедности, достигала 33%. Алан Крюгер и Житка Малекова не сочли разрыв в 5 процентных пунктов статистически значимым. Кроме того, между уровнем бедности жителя Ливана и вероятностью его вступления в военные группы Хезболлы существует обратно пропорциональная связь: увеличение уровня бедности на 30% дает 10% снижения участия в террористической деятельности. Затем исследователи скорректировали выборку, ограничившись только данными о населении Ливана в шести регионах, где преобладают мусульмане - шииты. И здесь их первоначальный вывод нашел даже более яркое

подтверждение: снижение уровня бедности в этой группе на 30% имело результатом увеличение участия в террористической организации уже на 15%[106].

Во-вторых, среди террористов оказалось больше людей, учившихся в средней школе или закончивших ее, чем среди обычных ливанцев того же возраста. Боевики были, в основном, очень молоды (многие погибли, не дожив даже до 20 лет), а среди молодежи уровень образования выше. Исследователи получили следующий результат: при приросте образованности на 30% на 8% увеличивается вероятность вступления в Хезболлу[107].

При этом Крюгер и Малекова призывают взвешенно подходить к исследованиям, не ручаясь за точность. Например, судить о материальном положении террористов им приходилось по косвенным признакам. Но в то же время они подчеркивают, что результаты их исследований, как минимум, не подтверждают широко распространенную точку зрения, согласно которой бедняки и малообразованные люди более склонны к участию в террористических группировках.

В своей статье Анна Ким также упоминает работу, проведенную Эфраимом Бенмелехом из Гарварда совместно с Эстебаном Клором и Клодом Берреби из Еврейского университета в Иерусалиме. Задача их исследования заключалась в том, чтобы выяснить, идут ли в условиях хорошей экономики в ряды террористов только малообеспеченные люди, а если экономическая ситуация тяжелая, то могут ли пополнять ряды боевиков образованные люди и даже элита.

Для проверки своей гипотезы ученые проанализировали подробные данные о 157 палестинских террористах-смертниках, совершивших или попытавшихся совершить атаки на Западном берегу реки Иордан и в секторе

Газа в период с сентября 2000-го до декабря 2006 года[108]. Особое внимание они обращали на возраст террориста, уровень его образования, величину населенного пункта, ставшего местом предполагаемого или совершенного теракта, расстояние, пройденное террористом от постоянного места жительства до цели атаки, а также число жертв - убитых и раненных в результате теракта. В выборке присутствовали 39 "пойманных" террористов. Как и в исследовании Алана Крюгера и Житки Малековой, данные о террористах сопоставлялись со статистикой о населении и экономике Палестинской автономии: были изучены данные об уровне безработицы в целом по экономике и среди мужчин в возрасте от 18 до 35 лет, а также показатели неравенства доходов по месту жительства террористов[109].

Даже самое поверхностное изучение имевшихся данных позволило ученым подтвердить правоту предыдущих исследователей: уровень образования среди террористов в среднем выше, чем среди палестинцев в целом. 31% смертников, представленных в выборке, к моменту теракта являлись студентами вузов либо уже имели законченное высшее образование. Кроме того, "высокий уровень безработицы и высокая степень неравенства существенно усиливают вероятность того, что атаке подвергнется крупный населенный пункт"[110]. Увеличение безработицы по стандартному отклонению имело результатом рост такой вероятности на 17,6%. Аналогичное обострение неравенства приводит к возрастанию шансов получить теракт в большом городе на 25,7%[111].

Ухудшение экономических условий приводит к тому, что цели атак располагаются ближе к месту постоянного жительства террористов. Авторы исследования объясняют это тем, что в сложные для экономики периоды террористические организации особенно склонны посылать на задания

опытных террористов. Выбирая близко расположенные "мишени", они снижают для смертника риск быть идентифицированным и пойманным израильской службой безопасности (а он велик, поскольку опытные террористы, как правило, уже подвергались арестам)[112].

Результаты вышеупомянутых исследований позволяют нам сделать закономерный вывод о том, что в настоящее время нельзя утверждать, что терроризм - это "удел бедных". Проблема финансирования терроризма и его влияния на экономику приобрела сложный комплексный характер. Нельзя забывать и о том, что для совершения сегодняшних террористических актов нужны немалые средства. К примеру, у исламских радикалистов семьи террористов-смертников после теракта получают внушительные компенсации, не говоря уже о затратах на сам теракт. По сути, именно экономика является движущей силой терроризма, а идеология и политика постепенно отходят на второй план. По мнению многих экспертов и журналистов, именно экономика террора является одной из самых быстрорастущих в мире. За последние несколько десятилетий в мире была создана сложная международная экономическая система финансирования терроризма через отдельных спонсоров или даже целые государства. В связи с этим вполне уместно привести публикацию в британской "Гардиан", которая еще 2003 г. указала на тесную взаимосвязь мирового терроризма и мирового теневого сектора экономики: "За последнее десятилетие новая экономика террора слилась с мировой теневой и криминальной экономиками. Вместе их годовой оборот составляет 1,5 триллионов долларов, что эквивалентно 5 процентам мирового ВВП. Это тайная структура, которая питает и поддерживает глобальный террор"[113].

Таким образом, важный феномен нашей современной жизни связан с тем, что терроризм постепенно становится важным фактором в мировой экономике.

На это указывает, например, американский военный аналитик Джон Робб (John Robb), отмечая, что в действиях современных террористов можно найти определенные черты бизнеса. Так, Робб выделил определенные закономерности в характере терактов в отношении следующих категорий пострадавших:

- отдельные кампании, от которых террористы пытаются получать выкуп за захваченных их сотрудников или взимают постоянную плату за "покровительство";

- нефтяные инфраструктуры, давление на которых позволяет оказывать влияние на мировые цены на нефть;

- отдельные государства, в экономике которых террористы пытаются ухудшить ситуацию и снизить инвестиционную привлекательность[114].

Всестороннее изучение объектов нашего исследования и полученные результаты позволяют нам подтвердить данную точку зрения. Более того, хотим обратить внимание на тот факт, что, по существу, теракты влияют на весь экономический блок, затрагивающий самые простые и обыденные стороны жизни людей. Например, в докладе Всемирной Торговой Организации (World Trade 2006) в категоричной форме утверждается, что контртеррористические меры дорого обходятся экономикам любых стран, а рядовые потребители сталкиваются с постепенным ростом цен на товары и услуги. Особенно серьезно борьба с террористами отражается на стоимости товаров, которые перевозятся воздушным и морским транспортом - в аэропортах и морских портах ужесточены меры безопасности, что увеличивает сроки транспортировки товаров. Особенно страдают из-за этого торговцы продуктами питания, прежде всего, скоропортящимися овощами, фруктами и цветами. Более того, "позиции страны в сфере международной торговли могут быть серьезно ослаблены в случае, если террористическая угроза имеет

значительные масштабы, а меры безопасности начинают негативно сказываться на деловых путешествиях, транспорте и инвестициях"[115].

Отметим, что довольно часто, казалось бы, второстепенные вопросы, также напоминают гражданам о незримо присутствующей угрозе и постоянном давлении международного терроризма на жизнь современного общества. Об этом, кстати, достаточно красноречиво свидетельствуют данные, опубликованные Всемирной Организацией Туризма (World Tourism Organization): все государства, на территории которых происходили крупные террористические атаки, сталкивались с оттоком иностранных туристов и, соответственно, большими потерями в турбизнесе[116].

Например, так называемый, "довоенный" уровень туризма в США 2000 года после теракта 11 сентября 2001 и дальнейших боевых действий США в Афганистане и Ираке, был вновь достигнут лишь в 2004 году. Один из основных курортов Индонезии остров Бали, где в 2002 году были теракты, до сих пор испытывает трудности с привлечением туристов. Но самое главное, что наводит на печальные размышления: туристы все более осознают, что в мире практически не осталось безопасных мест, поскольку террористы могут атаковать везде, поэтому с каждым годом они все реже отменяют свои туры по причине произошедших там терактов.

Постулат о том, что мировая политика как среда системного взаимодействия различных участников и факторов как субъектов социального действия, и традиционных (государств, межправительственных организаций), и нетрадиционных (в том числе, террористических групп)[117], вполне применим к деятельности СМИ США. Однако они в отдельных случаях являются лишь информаторами и не могут стать инструментом противодействия

террористическим актам, и тогда масс-медиа выполняют функцию, достаточно выгодную террористам: способствуют пропаганде их идей превосходства и устрашению населения даже в тех случаях, когда это касается экономики. Это достаточно отчетливо прослеживается после опубликования в американских масс-медиа данных Министерства торговли США, суть которых сводится к тому, что экономика США потеряла в результате терактов 11 сентября 2001 года около $80 млрд. В итоге в сентябре того же года розничные продажи упали на $6 млрд (на 2,1%); объем новых заказов на товары длительного пользования уменьшился на $11,6 млрд. (6,8%); число новых заявлений на пособия по безработице возросло на 50 тыс. - наибольший скачок за месяц с августа 1982 года. Промышленное производство упало в сентябре 2001 г. на 1%. Авиакомпании немедленно сократили количество рейсов на 30%, но даже оставшиеся самолеты не заполнялись. Опустели гостиницы, а вся экономика США за четыре последующие после теракта месяца 2001 г. потеряла 1,1 млн. рабочих мест[118].

Из-за введения более строгих правил досмотра на пограничных пунктах и в портах образовались "пробки" в системах управления цепочками поставок. В сентябре 2001 г. поставки товаров длительного пользования упали на $9,2 млрд., поскольку транспортные проблемы внесли путаницу в потоки заказов и взвинтили затраты на доставку товаров. Резко увеличились страховые расходы, причем в некоторых случаях ежемесячная стоимость страховки повысилась на 300% по сравнению с периодом до терактов. В то же время, резко возросли и расходы на безопасность[119].

Несмотря на то, что масс-медиа США открыто не признают влияние действий террористов на экономику страны, тем не менее, они постоянно обращаются к теме экономических потерь, тем самым показывая всему мировому сообществу возможные последствия в результате крупных терактов:

- традиционная демонстрация негативной динамики фондовых индексов пострадавших стран;

- резкое снижение стоимости недвижимости в пострадавшем городе или регионе;

- увеличение числа безработных и закрытие (постоянное или временное) многих компаний или производств;

- рост стоимости услуг страховых компаний и пр.

Отметим, что Соединенные Штаты Америки также серьезно пострадали из-за оттока иностранных студентов, получавших образование в американских вузах, который продолжался до 2003 года, когда спустя два года начался период постепенного восстановления. Однако число выходцев из стран Ближнего Востока сократилось более чем на 10%. В результате этого, американские колледжи и университеты ежегодно теряли до 0,5 млрд.

122

долларов[120].

В середине 2005 года университет Дьюка (Duke University) опубликовал в прессе результаты опроса главных финансовых менеджеров 500 крупнейших компаний. Из всех респондентов 10% назвали терроризм одной из главных проблем в сфере бизнеса. Менее 20% заранее принимают меры, чтобы обезопасить свои активы от потенциально возможных терактов[121].

Исследование корпорации RAND показало, что компенсации частным лицам и бизнесам, пострадавшим в результате терактов 11 сентября 2001 года в Нью-Йорке, составили $32 млрд. Большую часть средств (51% или $19.6 млрд.) выплатили страховые компании. Государство выделило $15.8 млрд. или 42%. Оставшиеся $2.7 млрд. или 7% израсходовали на эти цели благотворительные организации. В том числе, $8.7 млрд. получили семьи погибших (погибло 2 551 человек) или жертвы террористов, получившие ранения и травмы (215 человек). Средняя сумма компенсации составила $3.1 млн. $1.9 млрд. получили

425 раненых полицейских, пожарных, медиков, а также сотрудники других служб и ведомств, которые участвовали в спасательных работах или их семьи, в случае, если спасатель погиб при исполнении служебных обязанностей. Средняя сумма компенсации этой категории жертв террористов составила $4.2 млн. Примерно $3.5 млрд. получили жители Нью-Йорка, косвенно пострадавшие в результате теракта, например, те, кто получил отравления в результате воздействия токсичных газов и дыма. $23.3 млрд. получили компании, базировавшиеся внутри или вблизи разрушенного Всемирного торгового центра, им были компенсированы убытки, полученные в результате утраты собственности, потери клиентов и прочее. Около 75% потерь

124

компенсировали страховые компании[122].

Как видно из вышесказанного, взрывы башен-близнецов Всемирного торгового центра унесли не только несколько тысяч человеческих жизней, но нанесли ощутимый урон экономике США.

Анализ публикаций в "Вашингтон Таймс", "Вашингтон Пост" и "Нью-Йорк Таймс" показал, что экономический аспект терроризма является предметом их внимания и рассматривается изданиями с разных ракурсов. Важной и до сих пор не изученной в научных работах частью нашего исследования является ответ на вопрос, каким образом американские журналисты увязывают тему терроризма с темой экономики, в каком ключе предпочитают это рассматривать. Кроме того, исследуем еще один важный для деятельности ведущих и авторитетных изданий момент: влияют ли политические взгляды этих газет на подходы в освещении темы терроризма.

Так, например, "Вашингтон Таймс" в номере от 23 сентября 2013 г. опубликовала статью Боба Тейлора о том, что лесные поджоги в США вполне можно считать экономическим терроризмом. Журналист обратил внимание на то, что сегодня американские СМИ большую часть своего внимания уделяют

волнениям в Египте, гражданской войне в Сирии, закону о медицинском страховании. Но при этом игнорируют некоторые серьезные факты, которые явно свидетельствуют о том, что так называемые "воины джихада" прибегают к более изощренным уловкам, используют новые и довольно эффективные способы, которые были менее заметны, чем врезающиеся в здания самолеты или нападения на торговые центры в Кении. Именно экономический терроризм и стал тем самым ноу-хау в арсенале средств террористических организаций в ХХI столетии. По мнению автора, такие способы более эффективны, и их трудно сначала обнаружить.

Боб Тейлор указывает на то, что в он-лайн журнале Аль-Каиды "Вдохновить"(Inspire) уже озвучивалась идея создания "огненных бомб" для поджога лесных насаждений, от которого экономический ущерб может быть действительно огромным: "В июне этого года пожар в Блэк Форест в Колорадо опустошил более 15 тысяч гектаров леса, 38 тысяч человек были эвакуированы, около 400 домов сгорели или получили повреждения. Поджог рассматривается, как одна из версий, хотя доказательств нет"[123].

В качестве неоспоримого аргумента для убеждения читателей журналист использовал ссылку на заявление Уильяма Скотта, старшего научного сотрудника Американского демократического центра - Института экономической борьбы, который пострадал в результате пожаров в Блэк Форест. Тот, в частности, утверждал, что число лесных пожаров на западе США, возникающих отнюдь не по естественным климатическим причинам, стремительно растет. Центр, который представляет Скотт, - некоммерческая организация, занимающаяся изучением террористов их методов. Эту организацию возглавляет доктор Рейчел Эренфильд. По словам Тэйлора, в одном из своих выступлений Эренфильд цитировала директора Федеральной службы безопасности России Александра Бортникова, заявившего, что "Аль-

Каида причастна к пожарам в Европе", которые являются частью их стратегии "тысячи порезов".

Риторика автора направлена на достижение понимания читателями последствий от экономического терроризма в случае недостаточного обеспечения безопасности: "Наши враги знают нас лучше, чем мы сами знаем себя. Пока мы тратим время на шутки, сплетни, споры, обсуждение войн, - те, кто принесут нам вред, заняты делом: они разрабатывают способы уничтожить нас изнутри. Сегодня горят леса, завтра - что-то другое"[124].

Отметим, что достаточно широкое распространение получила точка зрения, согласно которой во второй половине ХХ столетия импульс к росту террористических организаций придала "холодная война", когда сверхдержавы спонсировали различные группировки. Не секрет, что Усама бен Ладен в свое время получал средства именно от американцев, в частности, во время военной кампании Советского Союза в Афганистане. По другим, неподтвержденным, сведениям СССР оказывал помощь Ирландской республиканской армии.

Далее пошел процесс "приватизации", то есть акции многих террористов стали самоокупаемыми. Взрывы на нефтяных месторождениях приводили к росту акций конкурирующих компаний, некоторые террористы совмещали свою "борьбу" с продажей наркотиков. Классическим примером служит леворадикальная повстанческая группировка Колумбии ФАРК (исп. Fuerzas Armadas Revolucionarias de Colombia - Ejercito лdel Pueblo, FARC-EP).

Именно деятельности этой террористической организации посвящена аналитическая статья Элиота Абрамса в "Вашингтон пост". Автор, активно используя фактический материал, выстроил свои рассуждения в логическую, крайне убедительную цепочку аргументированных тезисов, позволившую читателям понять все скрытые нюансы экономического терроризма и дать

объективную оценку политическим процессам, так или иначе связанным с этим видом терроризма.

Рассказывая об истории создании комиссии Киссинджера, призванной оказывать помощь странам Центральной Америки[125], автор отмечает, что прежнему президенту Рональду Рейгану пришлось столкнуться с серьезным противодействием в Вашингтоне, однако, его решения и "самопожертвования друзей США в регионе" помогли принести мир и экономический рост в Центральную Америку на десятилетия.

Но в настоящее время все достигнутые успехи оказались под угрозой. "Происходящие сейчас изменения в регионе продиктованы скорее не идеологией, а криминалом и коррупцией, которые угрожают подрывом демократических институтов, главенства закона и общественной безопасности"[126], - констатирует автор. Он указывает на то, что в Колумбии и Мексике свои правила устанавливают наркосиндикаты. При этом журналист отмечает, что проблема сильных криминальных группировок и слабых правоохранительных органов всегда существовала в этих странах.

Рассказывая о наркотрафике в Южной Америке, автор указывает на тесные связи видных политиков государств региона с наркобаронами и с колумбийской вооруженной группировкой ФАРК, которая, спустя годы, скатилась от "вооруженного противостояния" к наркотикам. Журналист отмечает, что по оценкам экспертов, ФАРК получает от 500 до 600 миллионов долларов ежегодно от незаконной торговли наркотиками[127]. При этом он уточняет, что невозможно посчитать, сколько получает ФАРК в виде выкупа за похищенных ими людей, хотя такой вид терроризма данная группировка практикует по сей день.

Кроме того, по сведениям издания, ФАРК связана с другой организацией левого толка - легальной политической партией Сальвадора Фронтом национального освобождения имени Фарабундо Марти /ФНОФМ/, с ее лидером Хосе Луисом Мерино. Испанские журналисты называют его "человеком ФАРК в Сальвадоре": "Существует достаточно информации, свидетельствующей о том, что Мерино является человеком с сильными связями в ФАРК"[128], - утверждает Майкл Браун, бывший директор операций американского Управления по борьбе с наркотиками. Кроме того, он получает до 4 млрд. долларов в год в виде денежных переводов из США, иными словами, действует схема так называемого "отмыва денег".

"Вероятное воздействие успеха ФНОФМ на американо-сальвадорские усилия в сфере безопасности и борьбы с наркотиками губительно. Для Соединенных Штатов Сальвадор является ключевой площадкой для наблюдения за наркотрафиком. ФБР также работает совместно с местной полицией в целях борьбы со сбытом наркотиков сальвадорскими бандами. Но продолжится ли эта работа в свете открывшихся фактов о связях ФНОФМ с ФАРК и с правительством Венесуэлы?"[129], - задается вопросом в конце статьи автор. Таким образом, вновь возникает политический контекст, что, в свою очередь, является наглядным подтверждением тезиса о тесной взаимосвязи экономического и политического аспектов.

Третьим этапом экономической эволюции терроризма стали процессы глобализации. После появления глобального рынка именно доллар стал универсальной валютой для терроризма. Для достижения своих целей террористы использовали следующие возможности: приватизацию, открытость границ, свободное передвижение капитала и рабочей силы, технический прогресс. Деньги сегодня переводятся через исламские банки, часто небольшие.

Согласно данным британской "Гардиан", одна треть от 500 млрд. долларов - годового оборота новой экономики терроризма- это продукт легального бизнеса, некоторые источники которого находятся на Западе. Это - доходы, полученные в первую очередь от исламских банкиров, торговцев, перекупщиков - членов формирующегося мусульманского среднего класса. Они, а не радикальные священнослужители, по мнению автора, "представляют собой реальную экономическую силу, которая стоит за исламским террором, и они спонсируют мятеж исламистов во всем мусульманском мире"[130].

Но с такой постановкой вопроса не согласны в американской "Вашингтон Пост". Журналистов этого издания, как и американских политиков, судя по всему, больше волнует вопрос восстановления экономики тех стран, которые, по их мнению, могут спонсировать террористов. Одним из таких считается Иран. В начале января 2014 года в Конгрессе США начались споры о продлении санкций против этой страны. Камнем раздора стало промежуточное соглашение между Ираном и шестью ведущими мировыми державами. Согласно документу, у Ирана остается право обогащать уран до 5%[131].

Дженнифер Рубин, штатный автор "Вашингтон Пост", в своей статье отмечает, что такого рода действия со стороны Ирана заставляют задуматься, что все это - способ воздержаться от дальнейших санкций или израильских военных действий. Ведь Белый дом не может одновременно сказать Конгрессу отложить санкции из-за реализации соглашения, демонстрируя прогресс, а потом развернуться и сказать, что соглашение опубликовать нельзя[132].

Такая неопределенная позиция вызвала недовольство на Капитолийском холме. Республиканец от штата Иллинойс, вице-спикер Палаты представителей Питер Роскам распространил в СМИ заявление, в котором обвинил американских дипломатов в слабости и указал на необходимость лишить Иран

возможности обогащать уран. "То же самое сделал и один из авторов законопроекта о санкциях сенатор Марк Кирк (также республиканец от Иллинойса). Он заявил, что, "начиная с 20 января администрация перечислит главному государству-спонсору терроризма миллиарды долларов, позволяя муллам сохранить свое незаконное ядерное производство"[133], - цитирует парламентария Рубин.

По мнению Кирка, такие действия приведут "либо к появлению у Ирана ядерного оружия, либо к авианалетам со стороны Израиля"[134]. "Другими словами, Иран получает именно то, что хочет - экономические санкции смягчаются, при этом остается возможность производить ядерное оружие. Пока экономика Ирана не совершила прыжок вперед, тем самым уничтожая любые стимулы внести изменения в свою ядерную программу, Конгресс должен действовать быстро. В противном случае, единственное, что будет стоять между Западом и ядерным оружием в Иране - израильский военный удар"[135], - заключает Рубин.

Из текста статьи следует, что Дженнифер Рубин рассматривает Иран как страну, которая является спонсором террористических организаций, - эта мысль и определяет позицию автора насчет иранской ядерной программы.

Отметим, что в республиканских СМИ США проблема Ирана и его экономических связей с террористами не случайно регулярно становится предметом пристального внимания, так как эта тема является одной из самых обсуждаемых в политических кругах США. Именно республиканская пресса США проявляет наибольшую активность в обмене мнениями по проблеме Ирана и отражает различия в позициях всех противоборствующих сторон и оппонентов.

В частности, в мае 2013 года Госдепартамент США издал доклад о ситуации с международным терроризмом. Документ охватывал множество сфер, однако, "Вашингтон Таймс" остановилась на Иране. Гай Тэйлор начинает свою статью именно с того, что отмечает возрастание роли Ирана в поддержке международного терроризма, несмотря на то, что верхушка Аль-Каиды была уничтожена в Афганистане и Ираке[136]. Цитируя отрывки из доклада внешнеполитического ведомства США, он, в частности, отмечает: "В докладе также говорится, что Исламская Республика Иран оказывала финансовую, материальную и логистическую поддержку террористических и радикальных группировок на Ближнем Востоке и в Центральной Азии; описывается, каким образом базирующийся в Тегеране "Корпус стражей исламской революции" стал основным механизмом иранского "режима для привлечения и поддержки террористов за рубежом"[137]. Кроме того, отмечается и факт серьезной поддержки Тегераном Хизбалла - шиитской исламистской вооруженной группировки Ливана[138].

Экономический аспект терроризма прореспубликанские СМИ США связывают также и с негативными последствиями после свержения недемократических, по мнению США, режимов в ряде арабских стран, которые привели к росту безработицы, падению жизненного уровня людей. По утверждению директора Национальной разведки США Джеймса Р. Клэппера, росту экстремизма способствуют бурные процессы, происходящие в Египте, Тунисе, Йемене и Ливии[139]. Во всех эти странах происходит формирование новых правительств, и чаще всего все это происходит не самыми мирными методами. Одновременно ситуацию осложняют непрекращающиеся конфликты в Сирии и Мали: "В этих и других регионах экстремисты могут легко

воспользоваться ослаблением борьбы с контртерроризмом, прозрачностью границ, доступностью оружия, напряженностью. И, что самое главное, - они находятся среди массы безработных, рассерженных молодых мужчин, которых раздражает наша мощь, богатство и культура"[140].

На тесную связь между ростом террористической угрозы и экономикой в вышеуказанных арабских странах указывает газета "Вашингтон Таймс", опубликовавшая 19 сентября 2012 г. статью директора Центра международной торговли и экономики американского фонда "Наследие" Терри Миллера "Экономическая свобода - реальное противоядие против беспорядков в арабском мире". Этот материал вышел в печать в печальный для страны момент: американцы скорбели по своим согражданам, убитым при нападении на консульство США в Бенгази в Ливии. Среди убитых был посол Кристофер Стивенс.

Терри Миллер, анализируя эти трагические события в Ливии, указывает на то, что, несмотря на "недавние нападения на дипломатические представительства США на Ближнем Востоке, США по-прежнему имеют большие возможности оказывать положительное влияние на регион"[141]. По мнению автора, часто упускается из виду влияние на нестабильную обстановку такого фактора, как отсутствие экономических возможностей и экономической свободы: "Наша система свободного рынка - это именно то, что нужно 144

региону"[142].

Миллер отмечает, что до сих пор нет ясности насчет новых режимов Туниса, Египта и Ливии, но наблюдается тревожная тенденция роста антиамериканских настроений, о чем свидетельствуют нападения на американские миссии. Рассуждая о причинах, автор указывает на то, что "слабые правительства Сирии и Йемена, а также широкая американская

интервенция в Ираке и Афганистане не смогли принести мир в регион, одновременно за прошедшие тридцать лет постреволюционный Иран превратился в международного изгоя и потенциальную ядерную угрозу для своих соседей"[143]. Тем не менее, по мнению Миллера, данные исследований фонда "Наследие" свидетельствуют, что в настоящее время основной причиной возникновения терроризма в регионе является не столкновение ислама с Западом, а огромная коррупция в руководстве стран Ближнего Востока[144].

В отличие от авторов ранее рассмотренных материалов, Терри Миллер не пытается во всех бедах обвинять Иран с его ядерной программой в росте эскалации насилия, а стремится найти экономическую составляющую, влияющую на общую нестабильность в регионе. Одновременно автор предлагает решать политические проблемы с помощью экономических методов: "Экономическая либерализация послужит лучшим путем для революционных изменений. Свободные рынки, основанные на принятии добровольных решений, приведут к взаимовыгодным сделкам. Обе стороны будут получать выгоду. Свободные рынки не требуют ни централизованного руководства, ни планирования на уровне правительства. Когда люди могут решить для себя, что делать, нет особой необходимости для коллективных действий. Вам не нужна толпа, или официозный и коррумпированный правительственный бюрократ, чтобы повлиять на исход или защитить ваши интересы"[145].

Отстаивая американские ценности свободного рынка, Миллер считает, что именно экономическая составляющая способна стать ведущим фактором в борьбе с терроризмом на Ближнем Востоке. Вне сомнения, ощущается некая иллюзорность и наивная вера автора, который пишет, что именно благодаря свободному рынку США создали "самое процветающее общество в мировой

истории. Это - больше, чем наша демократия, наше уважение к правам человека или наша военная мощь - это лицо Америки"[146], - утверждает он. По его мнению, "это нужно показать борющейся молодежи Ближнего Востока": "Экономическая свобода не решит все проблемы в регионе, но экономическая революция может принести быструю и долгосрочную выгоду без насилия. Это,

149 конечно, достойная цель для американской политики"[147].

Из вышесказанного следует, что в целом, позиции прореспубликанской и продемократических газет достаточно схожи в своей явно выраженной ненависти по отношению к Ирану. Видимо, проблема ядерной программы Ирана, да и сама враждебная позиция руководства этой страны по отношению к США не является предметом полемики среди разных политических сил на Капитолийском холме, что достаточно четко выражается в позиции подконтрольных им масс-медиа. Тем не менее, в прореспубликанской прессе звучат и более взвешенные оценки относительно Ирана и делается акцент на экономический аспект противодействия терроризму.

По нашему мнению, необходимо отметить еще один важный вывод из изученного и упомянутого нами выше исследования Эфраима Бенмелеха, Эстебана Клора и Клода Берреби. А именно: разные террористические группы не могут в одинаковой степени использовать "бонусы", возникающие в результате экономических проблем. В большей степени выигрывают организации, занимающиеся предоставлением обществу разного рода услуг, - образовательных, медицинских, а также социальной помощи. Такие, например, как ХАМАС[148], политическая партия, правящая в секторе Газа, и палестинское исламистское движение, признанное террористической организацией Европейским союзом, Израилем, Канадой, США, Японией и запрещенное в

Иордании и Египте. Важно отметить, что объем подобных благ возрастает во времена экономических неурядиц. Сравнительный анализ публикаций исследуемых нами газет показал, что материалы, где бы экономический аспект терроризма рассматривался в таком ракурсе, присутствуют, но в ограниченном количестве.

В результате изучения аналитических статей, авторы которых оперировали только экономическими категориями, становится очевидным следующее утверждение: терроризм в некотором роде все в большей степени приобретает очертания бизнеса, как это не кощунственно и чудовищно звучит. Уничтожение одной или двух террористических организаций приводит лишь к временному спокойствию. Однако "рынок сбыта", а точнее - потребность в шокировании общественного мнения, получении того или иного политического результата, - остается. А это значит, что всегда может найтись кто-то, кто захочет занять хоть и рискованную, но прибыльную нишу.

***

Таким образом, подводя итоги вышесказанному, можно сделать следующие выводы.

Исследования, проводившиеся рядом научных центров и фондов на предмет выявления взаимосвязи экономики и терроризма, показывают, что экономический аспект терроризма - важный фактор, серьезно влияющий на разные сферы жизни общества. С одной стороны, он указывает на дестабилизирующее влияние на экономическую ситуацию в целом, о чем свидетельствуют данные негативных последствий терактов 11 сентября 2001 г. в США. С другой стороны, терроризм часто становится основной причиной возникновения и распространения террористических групп и организаций в экономически отсталых странах. Кроме того, на рост числа террористических актов оказывают негативные последствия свержения ряда режимов в странах Ближнего Востока, приведшие к экономической нестабильности, к ослаблению

властных структур, к ухудшению социальной обстановки, и, как следствие, создают предпосылки для деятельности террористических организаций.

Тем не менее, анализ материалов продемократических и прореспубликанских американских газет показывает, что их в большей степени интересует проблема финансирования террористов. В основном все сводится к критике правительств, с которыми у Соединенных Штатов Америки плохие отношения, например, с Венесуэлой и Ираном. И здесь уже проявляется политический аспект, который, в свою очередь, негативно влияет на рассмотрение вопроса предоставления средств те в экономической плоскости.

Несмотря на то, что позиции и риторика СМИ США в освещении проявлений экономического терроризма достаточно схожи, все же более взвешенные оценки встречаются в прореспубликанской прессе, где предпринимаются попытки анализировать причины появления и развития терроризма с экономических позиций, делается акцент на необходимости улучшения экономического состояния слабо развитых регионов с тем, чтобы хотя бы частично снизить влияние социально-экономического фактора на активность террористических организаций.

2.4.

<< | >>
Источник: БОЧИНИН АНАТОЛИЙ ВЛАДИМИРОВИЧ. Тема терроризма на страницах качественной прессы США (на примере газет «Вашингтон пост», «Вашингтон Таймс» и «Нью-Йорк таймс» в период с 2010 по 2014 гг.). Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук. Москва - 2015. 2015

Еще по теме Экономический аспект.:

  1. Колерко Галина Владимировна. ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ВЗАИМООТНОШЕНИЙ ПРЕДПРИЯТИЙ И ОРГАНОВ МЕСТНОГО САМОУПРАВЛЕНИЯ. Диссертация на соискание ученой степени кандидата экономических наук. Старый Оскол - 2000, 2000
  2. Раздел 7 «Государственное управление в экономической сфере»
  3. БОНДАРЕВА СВЕТЛАНА АЛЕКСАНДРОВНА. РАЗВИТИЕ СИСТЕМЫ ПЕРСОНАЛЬНЫХ ФИНАНСОВ В СОВРЕМЕННЫХ УСЛОВИЯХ. ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата экономических наук. Москва - 2016, 2016
  4. ХАЛЫН АННА ЮРЬЕВНА. ФОРМИРОВАНИЕ СИСТЕМЫ СТРАТЕГИЧЕСКОГО УЧЕТА НА ИННОВАЦИОННЫХ ПРЕДПРИЯТИЯХ. ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата экономических наук. Ростов-на-Дону - 2014, 2014
  5. ВВЕДЕНИЕ
  6. § 1. Понятие и правовая природа банка
  7. 2. Государственное управление в сфере экономики
  8. Персональные финансы в российской экономике[40]
  9. §2.3 Особенности профилактики и преодоления проявлений профессиональной деформации личности субъекта труда
  10. Генезис теоретических представлений о персональных финансах[3]
  11. 53 Вексель.
  12. 3. Понятие и виды должностей
  13. Выводы по первой главе:
  14. Основное содержание работы отражено в следующих публикациях автора:
  15. Риски в системе персональных финансов61
  16. Динамика стоимости совокупных персональных финансовых активов
  17. 2. Органы исполнительной власти в области безопасности
  18. § 2. Банк как налогоплательщик и налоговый агент