<<
>>

§1. Законодательство Российской империи XVIII - ХХ вв. о благотворительной деятельности в сфере сохранения историко­культурного наследия

В современных условиях благотворительность в сфере сохранения историко-культурного наследия обладает большим потенциалом, так как выступает дополнением к существующей государственной системе охраны памятников истории и культуры.

В связи с этим теоретическое и практическое значение приобретает исследование и использование того опыта организационно-правового регулирования благотворительной деятельности в сфере сохранения историко-культурного наследия, который был накоплен в прежние исторические периоды, в том числе и в период Российской империи.

Государство регулировало эту деятельность различными нормативными правовыми актами, которые не составляли единой законодательной системы.

Регулирование благотворительной деятельности по сохранению историко-культурного наследия имело ряд особенностей, которые определялись общим направлением развития правового регулирования общественных отношений.

Существовало определенное противоречие между стремлением правительства поощрять и стимулировать благотворительную деятельность и его опасением, вплоть до создания бюрократических препятствий,

потенциальной угрозы от разного рода обществ. Фактически правительство, с одной стороны, было заинтересовано в создании благотворительных обществ, а также разного рода обществ сохранения древностей и их активном развитии, но с другой стороны, в условиях полицейского государства стремилось всячески контролировать их деятельность, не позволяя ей выходить за определенные, строго установленные рамки.

Научный анализ вопросов правового регулирования благотворительной деятельности по сохранению историко-культурного наследия в Российской империи должен, по мнению диссертанта, опираться на следующие базовые основания, определяющие его структуру:

- во-первых, благотворительная деятельность по сохранению историко-культурного наследия является составной частью благотворительности и в этом качестве регулировалась в течение рассматриваемого периода целым рядом норм общей направленности;

- во-вторых, следует изучить особенности и динамику правового регулирования благотворительной деятельности по сохранению историко­культурного наследия, осуществлявшейся как государством, так и общественными структурами, а также и отдельными лицами;

- в-третьих, на стыке обозначенных выше вопросов и их научно­познавательного синтеза следует выявить конкретные особенности правового регулирования благотворительной деятельности по сохранению историко-культурного наследия.

Именно такой подход и определил структуру второй главы исследования.

Обращаясь к проблематике правового регулирования благотворительной деятельности по сохранению историко-культурного наследия в Российской империи, отметим следующее.

Во-первых, благотворительная деятельность в сфере сохранения историко-культурного наследия играла важную роль во всей системе общественных отношений периода Российской империи, так как существовавшая модель государственной организации отношений в социальной сфере общества была основана на факте отсутствия всеобъемлющей системы социальной поддержки нуждавшегося населения. В этом вопросе государственная власть возлагала свои надежды на общественную и частную благотворительность, в силу чего предпринимала определенные усилия по ее развитию. Эти усилия выражались, прежде всего, в принятии нормативных правовых актов, которые создавали легитимные основы деятельности благотворительных структур, определяли рамки и направления этой деятельности, устанавливали необходимые организационно-правовые механизмы и формы. Когда актуализировался вопрос о необходимости сохранения различных объектов историко­культурного наследия, государство обратилось к апробированной и привычной модели, постаравшись переложить его хотя бы частично на благотворительные общества, негосударственные структуры и частных лиц.

Во-вторых, законодательство о благотворительности в сфере сохранения историко-культурного наследия развивалось и формировалось постепенно, для него было характерно отсутствие целостности, а также разбросанность соответствующих правовых норм по самым различным актам, отличавшимся и формой, и юридической силой, и предметом регулирования. Законодательство в этой сфере можно назвать отрывочным и неполным.

В-третьих, законодательство о благотворительной деятельности в сфере охраны историко-культурного наследия отличалось противоречивостью, что определяло необходимость в его систематизации. Но систематизация этого законодательства осложнялась множественностью субъектов благотворительной деятельности, что вызывало потребность в

разных моделях ее регулирования, а также и недостаточной разработанностью правовых норм, в силу чего целый ряд важных вопросов вообще выпал из правового поля.

Субъекты благотворительной деятельности в сфере сохранения историко-культурного наследия отличались от субъектов благотворительности в ее классическом понимании. Стоит напомнить, что общественная благотворительность в Российской империи осуществлялась, во-первых, созданными по инициативе государства Приказами общественного призрения; во-вторых, созданными в период «великих реформ» середины XIX века структурами местного самоуправления - земскими и городскими учреждениями; в-третьих, находившимися под покровительством членов императорского дома крупными благотворительными обществами с множеством входивших в их состав учреждений. Что касается благотворительности в сфере охраны историко­культурного наследия, то Приказы общественного призрения этой деятельностью не занимались, и на первый план в этом вопросе выходили именно частные благотворительные структуры, представленные не в виде классических благотворительных обществ, а в виде обществ научно­познавательной направленности, уже упоминавшихся в первой главе.

Общества, ставившие своей целью изучение и охрану памятников древности, создавались на добровольной основе частными лицами или группами таких лиц, иногда получая при этом поддержку государства либо императорского дома. Пожертвования на благотворительные цели, в том числе в виде завещаний, встречались достаточно часто, следовательно, частная благотворительность была достаточно распространенным явлением в Российской империи.[62] Это позволяло осуществлять финансирование,

необходимое для активной благотворительной деятельности по сохранению историко-культурного наследия.

В целом деятельность общественных структур, включая исторические и археологические общества, а также частных лиц, направленная на сохранение историко-культурного наследия, может рассматриваться как благотворительная по следующим признакам:

- эта деятельность преследовала общественно полезные цели;

- она осуществлялась добровольно;

- в ее основе лежали безвозмездные финансовые пожертвования.

Благотворительная деятельность по охране историко-культурного наследия осуществлялась в Российской империи как структурами общественного призрения, так и частными лицами. При этом есть основания полагать, что нередко подобная деятельность могла не восприниматься как собственно благотворительная, так как она не была направлена на оказание помощи нуждавшимся слоям населения, а преследовала иные цели. Тем не менее, с благотворительностью в ее классическом понимании данную деятельность сближали несколько указанных выше факторов.

Нормативной базой развития общественной и частной благотворительности выступал Устав об общественном призрении. Этот акт был создан путем систематизации законодательства в процессе составления Свода законов Российской империи (вступил в силу с 1 января 1835 г.).[63]

С точки зрения юридической формы его можно рассматривать как полноценный закон, так как он был утвержден императором и опубликован в Полном собрании законов Российской империи.

Для своего времени данный источник имел достаточно высокий уровень с точки зрения юридической техники, но ряд существенных пробелов не позволял ограничиться нормами только этого источника в вопросах регулирования благотворительной деятельности в сфере охраны историко-культурного наследия.

Общее руководство всеми делами благотворительности возлагалось нормами Устава на Министерство внутренних дел Российской империи. Лишь в отдельных окраинных регионах решение вопросов благотворительности поручалось Военному министерству.

Организация благотворительности в Российской империи долго сохраняла сословный характер, так как, несмотря на развитие капиталистических отношений в экономике, российское общество еще долго сохраняло многочисленные средневековые пережитки, в том числе, и сословный характер деления общества. В сфере сохранения историко­культурного наследия сословный характер благотворительности проявлялся в том, что в соответствующей деятельности практически не участвовало самое многочисленное крестьянское сословие, интересы и жизненные потребности которого были далеки от вопросов охраны историко­культурных памятников. Крестьянство, во-первых, было по своему менталитету и условиям жизни крайне далеко от осознания непреходящей ценности историко-культурного наследия, во-вторых, оно просто не обладало какими-либо финансовыми ресурсами для масштабного участия в данной деятельности.

Общий надзор за деятельностью всех благотворительных обществ, занимавшихся охраной историко-культурного наследия, на местах возлагался на губернаторов и градоначальников.

В Российской империи существовала и церковная благотворительность. Благотворительностью занимались такие церковные

структуры, как православные братства, приходские попечительства и епархиальные попечительства о бедных. Но ни одна из этих структур не ставила своей целью благотворительность в отношении историко­культурного наследия. В то же время в обязанность приходским попечительствам вменялось заботиться о своих храмах.[64] Учитывая, что некоторые из этих храмов могли быть древними и их ремонт осуществлялся на собранные и приходах пожертвования населения, можно вести речь именно о благотворительной деятельности в сфере сохранения историко - культурного наследия. Но при этом надо учитывать, что, осуществляя ремонт церквей, приходские попечительства, как правило, заботились не о сохранении их древнего исторического облика, а преследовали иные цели - сделать храм более новым и красивым. Это стремление могло вступать в противоречие с задачей сохранения историко-культурного наследия, но приходскими попечительствами это в расчет не принималось. Такое же отношение к ремонту церквей существовало и на более высоком уровне церковной иерархии. В этом вопросе требовалась настойчивость со стороны государства по внедрению стандартов сохранения историко-культурного наследия.

Вопросы создания и деятельности частных благотворительных обществ, занимавшихся охраной историко-культурного наследия, регулировала глава 3 Устава об общественном призрении. Входившая в состав этой главы ст. 174 разрешала создание благотворительных обществ «частным людям, обществам, городам и селениям» при условии соблюдения всех установленных правовых норм.

Процесс создания частных благотворительных обществ и учреждений, которые занимались сохранением историко-культурного

наследия, осложнялся общей бюрократизированной системой, типичной для Российской империи как полицейского государства.

Во-первых, порядок создания благотворительных обществ был не заявительный, а разрешительный. Каждый раз для создания частного благотворительного общества или открытия учреждения требовалось получать соответствующее разрешение Министерства внутренних дел.

Во-вторых, в большинстве случаев для создания благотворительных обществ требовалось разрешение императора или Министра внутренних дел.

В-третьих, каждое благотворительное общество, которое занималось сохранением историко-культурного наследия, должно было иметь свой устав, который утверждался Министром внутренних дел.

В-четвертых, все благотворительные общества, которые состояли под надзором Министерства внутренних дел и занимались сохранением историко-культурного наследия, должны были регулярно представлять в министерство краткие годовые отчеты о своей деятельности.

Устав об общественном призрении в силу своей неполноты не мог предусмотреть всех вопросов, которые были связаны с регулированием деятельности благотворительных обществ в сфере охраны историко­культурного наследия. Прочие вопросы их деятельности регулировались иными нормативными актами Российской империи.

Важную роль в правовом регулировании играло гражданское законодательство, которое было помещено в т. X Свода законов Российской империи[65]. Нормы гражданского законодательства определяли такие важные для благотворительной деятельности в сфере охраны историко­культурного наследия вопросы, как порядок приема пожертвований, сделанных с благотворительной целью, а также правила распоряжения

пожертвованным имуществом в тех случаях, когда не представлялось возможным точно исполнить завещание пожертвователя.

Ряд вопросов, связанных с осуществлением благотворительной деятельности в сфере охраны историко-культурного наследия, регулировался уголовным законодательством, которое устанавливало ответственность за преступления, такие, например как растрата предназначенных на благотворительные цели средств.

В еще меньшей степени законодательство Российской империи регулировало меценатство.

Что касается собственно меценатства, то оно, как уже говорилось в первой главе, может рассматриваться в рамках благотворительности как родового, обобщающего понятия. При этом стоит учитывать, что меценатство в определенной степени отличалось от благотворительности в ее классическом понимании формами и целями. Но нередко на практике сложно провести четкую грань между благотворительностью и меценатством, так как не всегда возможно применить общие и конкретные критерии к сложным жизненным ситуациям. В первую очередь, это относится к деятельности по сохранению историко-культурного наследия, в рамках которой благотворительность и меценатство сливались в единое и неразрывное целое. Деятельность мецената, который приобретал и дарил обществу ценности истории и культуры, произведения искусства, памятники книгопечатания, по своей природе являлась благотворительной, она осуществлялась за счет его личных средств и была направлена на достижение гуманистических и общественно полезных целей.

Современные ученые пишут о существовании в Российской империи двух форм меценатства[66].

Первая форма - это меценат-организатор, который создавал учреждение культуры или выделял деньги деятелям культуры, тем самым способствуя их творчеству.

Вторая форма - меценат-коллекционер, который собирал и приобретал произведения искусства, а также и древности различного рода. Нередко меценаты такого типа передавали свои богатые коллекции государству либо обществу, как поступил, например, известный меценат и коллекционер П.М. Третьяков, который в 1892 г. передал Москве свою богатейшую коллекцию картин вместе с построенным для нее зданием. Эта коллекция послужила основой современной Третьяковской картинной галереи.

Деятельность таких меценатов, во-первых, может рассматриваться как благотворительная, во-вторых, она способствовала сохранению историко-культурного наследия, представленного в виде художественных произведений.

В силу своей специфики такая меценатская деятельность практически не регулировалось действовавшим в Российской империи законодательством, что не препятствовало ее осуществлению представителями ряда получивших известность фамилий богатых купцов и фабрикантов. В их числе можно назвать Бахрушина, Морозова, Рукавишникова и многих других.

Граф А.И. Мусин-Пушкин еще в восемнадцатом веке начал собирать свою коллекцию древностей, включая рукописи, которые приобретал за свой счет, разыскивая по стране. В итоге ему удалось собрать и фактически открыть для науки и широкой публики такие важные исторические источники, как Лаврентьевский список начальной русской летописи, Псковская летопись, Никоновская летопись, летописные сборники с

примечаниями Татищева, много подлинных исторических документов периода правления Петра I.

Коллекция Мусина-Пушкина высоко ценилась современниками, его деятельность способствовала сохранению важной части отечественного исторического наследия в виде летописей и исторических письменных источников, включая правовые акты. В итоге этой деятельности был открыт и сохранен такой замечательный памятник историко-культурного наследия, как “Слово о полку Игореве”.

Помимо этого, Мусин-Пушкин издал «Поучение Владимира Мономаха детям» и участвовал в издании «Русской правды».

Еще один пример благотворительной деятельности на почве сохранения историко-культурного наследия представлен Н.П. Румянцевым, который собирал книги, старинные рукописи, древние грамоты. Всего библиотека составила 28 тысяч экземпляров книг, рукописей, старинных карт. Румянцев завещал после своей смерти передать эту библиотеку «на общую пользу».

22 марта 1828 г. император подписал указ о создании Румянцевского музея в Санкт-Петербурге. В 1861 г. музей был переведен в Москву. В 1863 г. входившая в состав музея Румянцевская библиотека была провозглашена публичной.[67] В советский период на ее основе была создана Государственная библиотека им. В.И. Ленина, которая сегодня существует как Российская государственная библиотека и является крупнейшим в нашей стране общедоступным книжным собранием.

В создании коллекции гравюр Румянцевского музея принимал активное участие коллекционер и меценат Н.В. Баснин. Фактически во

многом благодаря его усилиям была создана Гравюрная комната музея и

75

описана его коллекция.

Н.В. Баснин состоял действительным членом Императорского общества любителей естествознания, антропологии и этнографии, участвовал в разработке и обсуждении проекта закона об охране памятников древности.[68][69]

Еще один подобный пример - деятельность коллекционера и библиофила А.Д. Черткова, который собрал богатейшую коллекцию книг по истории России, истории религий и права, археологии и этнографии. Его сын Г.А. Чертков сделал собранную отцом библиотеку общедоступной, а при переезде в Петербург пожертвовал ее Москве. Так возникла Московская городская публичная Чертковская библиотека, в советское время ставшая основой для создания Государственной публичной исторической библиотеки.

Таким образом, в результате благотворительной деятельности крупных меценатов было сохранено важное и уникальное культурно - историческое наследие, представленное произведениями искусства, летописания и книгопечатания, что способствовало сохранению и преумножению духовного богатства народов России. Во многом успех такой деятельности определялся той моделью правового регулирования, которая существовала в период Российской империи и в определенной мере способствовала проявлению благотворительной активности в сфере сохранения имевшегося историко-культурного наследия.

Таким образом, в Российской империи шел постепенный процесс становления и развития законодательства о благотворительной деятельности. Несмотря на свое несовершенство и пробельность, эти нормы, невзирая на бюрократизацию системы государственной власти, позволяли идти активному процессу создания и развития многочисленных благотворительных обществ и учреждений, а также осуществлению меценатской деятельности. При этом отдельных норм, которые регламентировали бы именно благотворительную деятельность по сохранению историко-культурного наследия, практически не было, что также не препятствовало осуществлять такую деятельность в рамках общего благотворительного законодательства. Те рамки, которые были установлены действовавшим законодательством, позволяли и частным обществам, и отдельным лицам заниматься вопросами сохранения историко-культурного наследия и тратить на эту деятельность собственные средства. Фактически нормы законодательства устанавливали, что деятельность по сохранению историко-культурного наследия входила в число разрешенных видов благотворительной деятельности.

Особенности нормативного правового регулирования благотворительной деятельности по охране историко-культурного наследия в историко-правовом аспекте определялись следующими факторами:

во-первых, сущностью и содержанием самой этой деятельности, во-вторых, общим течением развития законодательства,

в-третьих, господствующими воззрениями официальной государственно-правовой мысли.

представителей

осуществляемая

Охрана историко-культурного наследия,

государством на спланированной систематической основе, рассматриваться как правовая политика, о чем уже говорилось в первом параграфе работы. При этом следует исходить из понимания правовой политики как систематической, целенаправленной деятельности, осуществляемой государством в той или иной сфере с помощью правовых средств.

может

Развитие благотворительной деятельности по сохранению историко­культурного наследия невозможно без систематической поддержки со стороны государства. Такая поддержка может носить организационные и правовые формы, определяя соответствующее направление нормативного регулирования.

Сфера благотворительной деятельности по сохранению историко­культурного наследия представляет собой ту область государственной и общественной деятельности, где требуются систематичность, регулярность, научная обоснованность. Роль правового регулирования в данной сфере определяется тем, что оно может, во-первых, осуществляться только в рамках действующего законодательства, во-вторых, требует принятия соответствующих нормативных правовых актов, в-третьих, сопряжено с многочисленными юридическими коллизиями.

Благотворительная деятельность по сохранению памятников истории и культуры в Российской империи была связана с целым рядом проблемных вопросов, которые можно решить только с помощью права. Отметим некоторые из них:

- право собственности на объекты культурного наследия,

- соотношение источников финансирования охранных и реставрационных работ,

- определение перечня охраняемых объектов,

- определение форм охраны и т.д.

Данные вопросы, во-первых, являются достаточно сложными в плане нормативного регулирования; во-вторых, отличаются комплексным характером, что, соответственно, требует комплексного регулирования в рамках сразу нескольких отраслей законодательства.

На определенном этапе развития данной сферы общественных отношений нормы, принадлежащие к различным отраслям законодательства

и вместе регулирующие охрану объектов историко-культурного наследия и благотворительную деятельность по его сохранению, начинают складываться в некий обособленный правовой комплекс. Степень его полноты в значительной мере определяет степень эффективности соответствующей деятельности.

Собственник объектов историко-культурного наследия имеет особый объем прав и обязанностей. Он не может, подобно иному собственнику, полностью и всецело распоряжаться своей собственностью, так как должен учитывать ее высокую ценность для общества. Общественная значимость объектов историко-культурного наследия требует законодательного закрепления особого режима в отношении собственности на них. Значимость и сложность этих вопросов определяет необходимость не только подзаконного нормативного регулирования, но и регулирования на законодательном уровне.

Правовое регулирование общественных отношений в каждой конкретной сфере определяется, прежде всего, тем уровнем развития правовой системы, который достигнут на данном конкретном этапе.

В период Российской империи шел активный процесс становления правовой системы. По мнению Д.А. Пашенцева, говорить о сложившейся правовой системе России можно лишь применительно к периоду второй половины XIX века. Об этом свидетельствуют такие признаки, как наличие сложившейся системы права, систематизация источников права, определенный уровень правосознания и юридического образования и т.д.[70]

А.А. Дорская полагает, что с 30-х годов XIX века наступает четвертый период в развитии системы российского права, для которого характерно более выраженное, чем ранее, деление права на отрасли, а также

на частное и публичное. При этом цитируемый автор особо подчеркивает значение Свода законов Российской империи.[71]

Названные позиции представляются совершенно справедливыми и должны учитываться при анализе той модели нормативного правового регулирования общественных отношений в сфере благотворительности, а также охраны памятников историко-культурного наследия.

Важным представляется вопрос о соотношении диспозитивного и императивного регулирования в сфере охраны памятников историко­культурного наследия. Соответствующий баланс в отечественной правовой системе всегда был в пользу императивных норм. Но поскольку важную роль в охране историко-культурного наследия в период Российской империи отводился именно благотворительной деятельности, можно вести речь о необходимости значительной доли диспозитивных норм. Благотворительность есть деятельность добровольная, и в связи с этим она требует диспозитивного регулирования. Благотворитель должен иметь право самостоятельно определять, куда именно тратить свои деньги, в какой именно сфере прилагать свои усилия, если при этом он не нарушает норм действующего законодательства.

В Российской империи нормативное регулирование благотворительной деятельности по сохранению памятников историко­культурного наследия осложнялось следующими правовыми и неправовыми особенностями:

- памятники историко-культурного наследия относились к разным видам собственности: государственной, церковной, частной;

- критерии отнесения конкретного объекта к числу подлежащих охране памятников были весьма условные, единых легальных критериев как основы организации соответствующей деятельности установлено не было;

- ситуация в сфере финансов почти всегда была критической, в связи с чем существовала трудно решавшаяся проблема с финансированием соответствующей деятельности.

Несмотря на имевшиеся сложности, российское государство относительно рано пришло к идее о необходимости осуществлять охрану памятников истории и культуры и поощрять усилия благотворителей в этой сфере. О появлении такой идеи свидетельствуют конкретные источники права. Как отмечает Н.В. Михайлова, «первые указы, направленные на сохранение памятников древнего зодчества, появились в середине XVIII в.».[72][73]Но в этот период данная деятельность была нерегулярной и несистематической. В течение долгого времени в России архитектурные сооружения не рассматривались как памятники старины, в отличие от некоторых иных вещей, которые стали охранять раньше. Кроме того, в

восемнадцатом столетии «в государственно-правовых актах не
использовался еще собирательный термин, отражающий суть
перечисляемых предметов как элементов культурно-исторического

наследия Отечества».80

Н.В. Михеева, посвятившая специальное исследование вопросу о правотворческой деятельности Министерства внутренних дел Российской империи в сфере охраны памятников истории и культуры, полагает, что важное значение в этом вопросе имело время правления Петра I. Именно первый российский император обратил внимание на необходимость сохранять памятники древности и издал в этой сфере ряд указов. Таким образом, было положено начало проявлению внимания со стороны государства к вопросу охраны историко-культурного наследия, что

впоследствии имело свое продолжение. В то же время, по мнению данного автора, «в послепетровские годы российское законодательство по ~ - 81 сохранению памятников носило спорадический и локальный характер».

Существенные изменения в данном вопросе произошли в начале XIX века. В частности, в этот период ситуация стала меняться применительно к старинным зданиям. Об этом говорит содержание ряда нормативных правовых актов, принятых на этом этапе.

Положение Комитета министров от 4 июля 1822 г. «О средствах к сохранению достопамятностей Тавриды» официально отнесло к числу памятников ряд архитектурных шедевров Крыма.[74][75]В то же время, далеко не все памятники, находившиеся в Крыму и заслуживавшие охраны, были признаны таковыми в данном положении. Не попали в список охраняемых объектов памятники мусульманской культуры, татарские и турецкие здания, а также известные Феодосийские бани. В то же время важное значение имело, во-первых, то, что вопрос о сохранении историко-культурного наследия был поставлен официально и открыто, во-вторых, то, что был поднят и вопрос об источниках финансирования подобной деятельности. Отмечалось, что «местные жители не в состоянии» нести подобные издержки.[76] Такая постановка вопроса в перспективе актуализировала привлечение благотворительной помощи к сохранению историко­культурного наследия.

Отметим также Циркуляр Министерства Внутренних Дел «О доставлении сведений об остатках древних зданий в городах и о воспрещении разрушать оные» от 31 декабря 1826 г. Этот акт от имени

императора содержал запрещение разрушать древние здания. Ответственность за его соблюдение была возложена на городских начальников и местную полицию. Одновременно губернским и городским архитекторам предписывалось составлять планы и рисунки старинных зданий и пересылать в столицу, сопровождая своими предложениями об их реставрации, причем без изменения фасадов.[77]

Императорский указ от 14 декабря 1827 г. разрешал губернаторам для экономии средств не чинить старинных зданий, а лишь поддерживать их в прежнем виде. Разрушать эти здания запрещалось.[78]

Важное значение, как уже отмечалось выше, имело принятие в 1832 г. Устава строительного, который был создан в результате систематизации правовых норм и вошел в состав Свода законов Российской империи, вступившего в силу 1 января 1835 г.[79]

До создания Устава строительного в Российской империи было принято и действовало свыше 220 различных нормативных актов,

87

связанных по вопросам строительства.[80]

Для понимания значения Строительного устава и его роли в развитии законодательства, связанного с благотворительной деятельностью в сфере охраны памятников историко-культурного наследия отметим, что этот источник права не был застывшим и развивался весьма динамично. Всего было принято четыре редакции Строительного устава: 1832, 1842, 1857, 1900 годы.

Строительный устав состоял из семи разделов, восемнадцати глав и 242 статей. Первый раздел был посвящен системе органов управления

строительством. Второй раздел говорил о казенных зданиях. Третий раздел устанавливал правовой статус церковных и иных молитвенных зданий. Четвертый раздел содержал нормы, посвященные общественным зданиям. Пятый раздел был посвящен фабрикам, заводам и иным торговым и промышленным зданиям. Шестой раздел содержал нормы о построении городов и городских зданиях. Седьмой раздел регламентировал постройку зданий в селениях.[81]

При этом в Строительном уставе не было специального раздела, который был бы посвящен вопросам охраны тех строений и зданий, которые представляли ценность с исторической точки зрения, что можно считать пробелом в законодательном регулировании. Кроме того, большинство норм, которые вошли в состав Строительного устава, были не вновь созданными, а вошли в его состав из ранее принимавшихся актов и сохранили все их недостатки, нередко были явно устаревшими.[82]

Важное значение имела одна из норм Строительного устава, которая прямо запрещала «разрушать остатки древних замков, крепостей, памятников и других зданий древности...».[83]За подобные действия устанавливалась ответственность губернских властей и полиции.

С другой стороны, составители Устава проявили определенную непоследовательность в этом вопросе, установив такой порядок ремонта и перестройки церквей, который прямо не был направлен на сохранение их древнего облика и исторической ценности.

Ремонт и перестройка церквей могли осуществляться на основании разрешения епархиального начальства. Если финансирование таких работ осуществлялось за счет государства, то план работ рассматривался

Министерством внутренних дел. Если же речь шла о работах за счет благотворительных или приходских средств, то достаточно было согласовать работы с местным архитектором.[84]

Xарактерно, что рассматриваемые статьи Строительного устава не говорят о необходимости или хотя бы желательности сохранения исторического облика церковных памятников старины, что можно отнести к серьезным недостаткам строительного законодательства.

В итоге можно сделать вывод, что пробелы в строительном законодательстве непосредственным образом влияли на благотворительную деятельность по сохранению историко-архитектурного наследия, так как отсутствие четких законодательных установлений по этому вопросу затрудняло проявление благотворительных инициатив, не создавало правовой почвы для отнесения старинных и редких зданий к числу подлежащих охране и требующих пожертвований и усилий со стороны благотворителей.

Более прогрессивной в этом отношении была норма, включенная в такой источник права, как Устав духовных консисторий. Этот устав был принят в 1841 г. и включен в Свод законов Российской империи в 1842 г.[85]Впоследствии новая редакция Устава была издана в 1883 г.

Устав делился на четыре раздела. В первом содержались базовые положения, определявшие порядок деятельности духовной консистории. Второй раздел содержал нормы, определявшие предмет и пределы полномочий духовных властей. Третий раздел был посвящен епархиальному суду, а четвертый - составу консистории и порядку ведения дел.

Однако в Уставе все-таки нашлось место для вопроса, связанного со старыми церковными зданиями. Одна из норм Устава духовных консисторий устанавливала, что при ремонте и реконструкции церквей необходимо следить за тем, чтобы старинные церкви, имевшие

93 историческую ценность, сохранялись в неизменном виде.

В том же 1842 г. специальным указом Синода было установлено, чтобы все проекты перестройки древних церквей были предварительно представлены в Синод на утверждение. [86][87]В следующем, 1843 г. еще одним указом было запрещено изменять и уничтожать древнюю живопись в церквях. [88]

В 1849 г. специальным положением, утвержденным императором, были созданы такие органы, как Губернские и областные строительные и дорожные комиссии.[89]В круг обязанностей этих комиссий, зафиксированных в положении, вошли осуществление наблюдения за сохранностью древних замков, крепостей, других древних строений, а также сооружение и сохранение монументов.

Принятие такого акта свидетельствовало о попытке децентрализации в вопросах управления деятельностью по сохранению историко­культурного наследия. При этом речь шла о подконтрольных государству структурах, а не о благотворительных обществах и учреждениях. Сочетание централизованного управления со стороны МВД и децентрализованной деятельности на местах могло улучшить ситуацию в сфере охраны древнего наследия. Но ситуация осложнялась отсутствием на местах квалифицированных специалистов, которые могли бы поставить решение

вопросов охраны историко-культурного наследия на прочную научную основу.

Таким образом, предметный список охраняемых древностей в первой половине XIX века был расширен путем внесения в него памятников архитектуры, что имело важное значение: памятники архитектуры представляют собой масштабные по сравнению с многими иными историко­культурными памятниками сооружения, и их охрана, как правило, связана с существенными финансовыми затратами. Признание памятников архитектуры историко-культурным наследием поставило вопрос не только об организационных мерах по их охране, но и о поиске источников финансирования этой деятельности. В этих условиях именно благотворительность могла стать тем звеном в данной деятельности, которое облегчало бремя государственных расходов.

Кроме того, памятники архитектуры более заметны для общественного сознания, чем некоторые иные формы историко­культурного наследия, и в силу повышенного к ним внимания они могли легче привлечь благотворителей, готовых делать необходимые пожертвования.

В целом в XIX веке еще не существовало системного подхода в вопросе организации благотворительной деятельности по охране историко­культурного наследия. Одновременно шли два параллельных процесса. С одной стороны, происходило накопление фактических сведений об историко-культурном наследии как основе для разработки соответствующего законодательства;[90]с другой стороны, формировались условия для систематизации законодательного материала в этой сфере.

По мнению И.В. Михеевой, важное значение для развития законодательства о благотворительной деятельности по сохранению историко-культурного наследия имели указы 1826 г., на которых «базировалась вся последующая система охраны памятников в России».[91]

Важное значение имел императорский указ от 5 мая 1829 г. Согласно этому акту именно Департамент государственного хозяйства и публичных зданий МВД определялся в качестве центра, куда должна поступать вся информация об имевшихся в Российской империи старинных зданиях.[92]

События в Коломне, где была разрушена старинная башня кремля, вызвали принятие сенатского указа 14 февраля 1848 г.[93][94]Этот нормативный акт содержал строгое запрещение разрушать памятники древности, предписывал восстановить разрушенную стену и башню в Коломне .

Императорский указ от 8 мая 1863 г. «Об упразднении Нарвской крепости» предписывал сохранить древние постройки Иван-города и Вышгорода. Следить за их состоянием должно было военное 101

министерство.

Вопрос о целенаправленной систематической деятельности по обеспечению сохранности архитектурных памятников истории и культуры осложнялся в связи с постоянной нехваткой денег в государственной казне. На протяжении почти всего XIX века финансовая система России переживала сильные кризисы, и несмотря на попытки правительства их преодолеть, длительной финансовой стабилизации не наступало. В то же время реставрация старинных зданий, поддержание их в хорошем состоянии требовали постоянных и существенных финансовых вложений.

В этом отношении важное значение имела городская реформа, точнее, принятие Городового положения 1870 г[95], которое закрепляло систему городского управления в том числе, общественного, устанавливало порядок выборов в городские органы. Одним из задач городского общественного управления, согласно новому законодательному акту, стало попечение об общественном благоустройстве. В итоге Городовое положение от 16 июня 1870 года, определяя полномочия органов городского самоуправления, возложило именно на них бремя охраны архитектурных памятников, переложив тем самым решение этого вопроса на местные бюджеты. Помимо этого, на городское управление, наряду с иными вопросами, был возложен вопрос об организации благотворительной помощи нуждавшимся. С одной стороны, важные задачи, соединенные в одном органе, можно было проще решать с помощью соответствующей координации усилий. Но, с другой стороны, масштабность и количественный объем задач, возлагавшихся на органы городского самоуправления, заставляли эти структуры распылять свои усилия, а также ставили перед ними непростую задачу поиска необходимых финансовых ресурсов.

Законодательство в виде Городового положения наделило органы городского самоуправления значительными полномочиями в экономической сфере. Они получили право устанавливать городские налоги, определять городские расходы и т.д. Но имевшихся в большинстве городов ресурсов не хватало на то, чтобы полноценно решать все существовавшие масштабные и важные задачи.

В Городовом положении 1892 г., которое было принято в период так называемых «контрреформ» и заменило названное выше Городовое положение 1870 г., все расходы городского самоуправления были разделены

на две категории: обязательные и необязательные.[96]При этом расходы на городскую благотворительность, а также на охрану памятников историко­культурного наследия попали в число необязательных. Эти расходы финансировались по остаточному принципу, и отношение к ним со стороны городских чиновников было соответствующее. Этот факт также повышал значение благотворительности, которая могла бы взять на себя решение вопроса с охраной памятников истории и культуры, выделяя для этого необходимые средства.

В целом, как показала практика, создание городского общественного управления не повлияло существенным образом на активизацию благотворительной деятельности по сохранению историко-культурного наследия в виде старинных городских построек и архитектурных памятников.

Вопрос о благотворительной деятельности в сфере сохранения памятников историко-культурного наследия требовал соответствующего законодательного обеспечения, так как он не мог быть эффективно решен на основе отдельных разрозненных нормативных актов. Нормы этих актов, принимавшихся в разное время и посвященных различным вопросам, в совокупности не создавали целостного правового пространства, в пределах и масштабах которого могла бы осуществляться соответствующая деятельность, как со стороны государства, так и со стороны благотворителей. В связи с этим возникла важная задача систематизации законодательства об охране историко-культурного наследия и о благотворительной деятельности в этой сфере. Итогом стали попытки разработать закон об охране памятников древности.

Как свидетельствуют материалы Московского археологического общества, в 1869 г. было высказано справедливое мнение о необходимости определенной классификации этих памятников. В материалах, которые

были собраны и опубликованы Московским археологическим обществом, содержится предложенная в то время классификация историко-культурных памятников, которая заслуживает внимания. В рамках этой классификации предлагалось все имевшиеся памятники разделить на четыре вида:

1) Архитектурные памятники, к числу которых предлагалось отнести каменные и деревянные здания, а также все насыпные сооружения древности (курганы, городища, оборонительные валы);

2) Письменные памятники, включавшие древние рукописи с старые книги;

3) Живописные памятники (фрески и иконы);

4) Скульптуры, резные изделия, старинные изделия из металлов. [97]

К сожалению, приходится констатировать, что деятельность по созданию обозначенного законопроекта не увенчалась практическим успехом, и закон так и не был принят. Но попытки его создания продолжались, в том числе и в начале XX века, о чем будет сказано в третьей главе исследования.

Вопросами сохранения архитектурных памятников занималось не только государство, но и церковь. В этом случае речь шла именно о религиозных зданиях: монастырях и храмах. Например, определение Святейшего Синода от 20 декабря 1879 г. предписывало епархиальным властям осуществлять перестройки и снос исторических зданий только по согласованию «с одним из ближайших к месту их нахождения археологическим или историческим обществом».[98]Xарактерно, что фактически здесь подчеркивается роль общественных организаций, какими являлись названные общества, в деле охраны архитектурных памятников истории и культуры.

Устав духовной консистории 1883 г. исключил из ведения епархиального начальства вопрос о перестройке храмов в столицах, предписывалось сохранять внешний и внутренний вид зданий при 106

осуществлении перестройки.

Активизация усилий государства по осуществлению охраны памятников архитектуры и иных культурно-исторических памятников требовала создания каких-либо структур, которые непосредственно занимались бы выработкой законодательных и иных мер по этому вопросу. Первоначально этим занималась Императорская археологическая комиссия, созданная в 1859 г. При Московском археологическом обществе существовала Комиссия по сохранению древних памятников. Особая комиссия по этому вопросу была создана в 1876 г. при Министерстве народного просвещения, но те предложения, которые она представила, в итоге так и не были приняты в законодательном порядке.[99][100]

В начале ХХ в. работа по сохранению памятников историко­культурного наследия продолжалась. В этот период был принят ряд нормативных актов, которые показывают направления работы правительства. Характерно, что эти акты свидетельствуют о том, что деньги на сохранение историко-культурного наследия выделялись правительством, то есть из государственной казны. Это подтверждает гипотезу о том, что данный вид деятельности еще не воспринимался обществом в полном объеме как благотворительный, и частные пожертвования были небольшими.

Одним из тех учреждений, которые официально занимались собиранием памятников древности, был Императорский Российский исторический музей. Он функционировал на основании Положения от 12

июня 1886 г., которое установило, что музей создан для собирания и хранения памятников древности. Финансирование соответствующей деятельности музея осуществлялось из казны с помощью ежегодных пособий.

Xарактерным в этом отношении является закон «Об отпуске Императорскому Российскому историческому музею в Москве имени Александра III пособия в течение трех лет, в размере 10 000 рублей ежегодно, на приобретение памятников древности». Данный закон предусматривал, что выделяемые средства должны расходоваться на приобретение «памятников древности и снятие слепков, планов, рисунков и фотографий».[101]

Еще один характерный акт, связанный с охраной древностей - это закон «Об отпуске из государственного казначейства средств на приведение в порядок и содержание памятников и исторических мест Севастопольской обороны». Он предусматривал отпустить из государственного казначейства в 1910 г. на указанные цели 56 800 рублей.[102]

Особый интерес представляет вопрос о разработке проекта единого закона об охране древностей и историко-культурного наследия. В 1876 г. для разработки такого законопроекта была создана специальная комиссия, которую возглавил статс-секретарь А.Б. Лобанов-Ростовский, который сам был собирателем древностей, в том числе старых книг и монет. Разработанный комиссией «Проект правил о сохранении древностей» предусматривал деление всей территории страны на археологические округа, а также создание комиссии о сохранении исторических памятников, которая имела бы свои местные отделения. Участие в работе этих отделений должны были принимать чиновники, ученые, представители местных археологических обществ.

Одним из острых вопросов расширения благотворительности в сфере сохранения памятников историко-культурного наследия и создания системы его государственной охраны являлся вопрос о частной собственности на такие памятники. Быстрое правовое решение этого вопроса в тех условиях оказалось невозможным.

В итоге рассматриваемый проект не был принят, так как в условиях финансового кризиса Министерство финансов отказалось выделять необходимые для его реализации средства. Финансовый вопрос негативно сказался на принятии крайне важного законодательства в сфере сохранения историко-культурного наследия.

Исследователь И.Б. Михеева высоко оценивает значение той работы, которую проделала комиссия А.Б. Лобанова-Ростовского. По ее мнению, с которым можно согласиться, комиссией «была предложена четкая организация надзора за охраной памятников в лице единого централизованного государственного органа; ясно сформулированы его задачи и цели, сфера компетенции, регламентирован состав и соответствующие финансовые расходы. Но вопрос о праве частной собственности на древние памятники и о мерах наказания за нарушение 110 правил о их сохранении оставался открытым».[103]

Данный вопрос обсуждался как один из важнейших на I и II Археологических съездах, которые проходили соответственно в 1869 и 1871 гг. Участники съездов почти единодушно высказывались в пользу создания специального законодательства, которое было бы посвящено вопросам сохранения историко-культурного наследия и устанавливало бы, во-первых, соответствующий правовой статус археологических памятников и иных историко-культурных объектов, во-вторых, создавало бы правовые основы

для проявления и реализации благотворительной инициативы в этом вопросе. Недостатки законодательства остро ощущались всеми теми лицами, которые проявляли заинтересованность в сохранении отечественного историко-культурного наследия.

Еще одна Особая комиссия работала в начале ХХ в., когда общественный интерес к вопросу охраны памятников истории и культуры возрос, но соответствующего единого закона не было принято. Выявились разногласия в позиции Русской православной церкви и общественных структур по вопросу о субъектах охраны церковных памятников. В частности, церковь настаивала на том, чтобы такие памятники были изъяты из сферы действия соответствующего закона и имели особое правовое регулирование. Более подробно проект, подготовленный в начале ХХ в., будет рассмотрен в третьей главе, так как он непосредственно связан с деятельностью Министерства внутренних дел.

В целом вопрос об охране архитектурных памятников истории и культуры и благотворительной деятельности в этой сфере упирался в проблему собственности. Большинство зданий, которые могли быть отнесены к числу таких памятников, находились в частной либо церковной собственности, что затрудняло деятельность государственных органов в данном направлении. Столкновение интересов собственников откладывало принятие необходимого закона. В данном случае мы наблюдаем ситуацию столкновения частных и публичных интересов.

Отметим, что интересы играют важную роль в механизме правообразования. Именно интересы движут субъектами права при реализации ими правовых норм. Диалогом интересов можно объяснить направления развития права. Для достижения своих целей субъекты правового общения должны постоянно заниматься согласованием интересов. Интересы находят отражение в текстах законов, детерминируя их содержание. Считаем целесообразным согласиться с позицией М.В.

Немытиной, которая полагает, что «интересы следует рассматривать в качестве движущей силы юридической практики, правоприменительного 111

процесса, правовой повседневности».[104][105]

«Превращение интересов в право, - писал Н.М. Коркунов, - совершается именно посредством ограничения другого, ему 112

противоречащего интереса.».

Таким образом, в данном случае мы имеем дело с ситуацией, когда столкновение частных интересов собственников и публичного интереса, выраженного в необходимости осуществления охраны историко­культурного наследия в виде архитектурных памятников, непосредственно отражалось на принятии необходимых законодательных актов, тормозя этот процесс.

В целом в сфере благотворительной деятельности по сохранению историко-культурного наследия правовое регулирование осуществлялось с помощью принятия и практической реализации значительного количества нормативных актов. По своей форме они были неоднородны: среди них были указы, положения, уставы, высочайше утвержденные мнения Государственного Совета, циркуляры МВД и т.д.

Большое количество разнородных актов свидетельствует о недостаточной выработанности государственной политики в данной сфере правового регулирования, ситуативным реагированием государственных органов на возникавшие проблемные вопросы и обращения общественности. Таким образом, в течение длительного времени правовое регулирование охраны историко-культурного наследия, как и благотворительной деятельности в целом, отличалось казуистичностью.

Принимавшиеся нормативные акты в большинстве своем отличались нечеткой структурой, отдельными элементами дублирования, нечеткостью санкций, которые устанавливались за нарушение императивных норм, а в некоторых случаях и полным их отсутствием. Но обязывающий характер правовых норм требовал установления четких санкций за их нарушение, создания эффективного механизма их практической реализации, неуклонного исполнения всеми адресатами. Такое положение осложняло реализацию правовых норм, снижало их эффективность. Вносить изменения в весь массив нормативных актов было практически невозможно в связи с их большим количеством. Поэтому все более настойчиво ставился вопрос о систематизации правовых норм в сфере охраны памятников историко - культурного наследия.

Нормативное регулирование благотворительной деятельности по сохранению историко-культурного наследия с точки зрения системы права имело комплексный характер. Оно осуществлялось на основе норм, которые принадлежали к различным отраслям права и отраслям законодательства. Речь идет прежде всего о таких правовых массивах, как законодательство о благотворительности, строительное законодательство, городское законодательство, полицейское законодательство и другие.

Таким образом, правовое регулирование благотворительной деятельности по сохранению архитектурных памятников истории и культуры имело в Российской империи следующие особенности:

1) Единый нормативный правовой акт, регулировавший вопросы охраны памятников истории и культуры, отсутствовал;

2) Не были четко определены критерии отнесения того или иного здания к числу архитектурных памятников истории и культуры; в нормативных актах использовались такие понятия, как «памятники

древности» и «исторические памятники», но они не получили 113

легального закрепления;

3) Существовали определенные противоречия между государством, церковью и общественными структурами по вопросам охраны памятников истории и культуры;

4) Несмотря на то, что был принят ряд нормативных актов, направленных на охрану памятников истории и культуры, на практике их предписания не всегда выполнялись должным образом, что нередко влекло за собой случаи утраты ценных зданий или их первоначального облика;

5) Не был решен вопрос с финансированием деятельности по охране памятников истории и культуры.

Тот факт, что, несмотря на предпринимавшиеся попытки, государственная система охраны памятников историко-культурного наследия так и не была создана, свидетельствует о востребованности благотворительной деятельности в данной сфере. Потенциал благотворительности вполне мог быть использован в вопросах финансирования восстановительных и реставрационных работ. Конечно, в случае благотворительной помощи этот вопрос решался только факультативно, без необходимой системности, которую могло обеспечить только государственное участие на прочной законодательной основе.

Имевшееся законодательство позволяло осуществлять деятельность отдельных обществ и структур, занимавшихся вопросами благотворительности в сфере сохранения историко-культурного наследия. Общее правовое регулирование дополнялось нормами уставов этих обществ, которые утверждались императором.

113 Растимешина Т.В. Памятники культуры и культурные ценности в Российском и советском законодательстве: понятие, социально-политическая сущность, содержание // Экономические и социально-гуманитарные исследования. 2015. № 3. С. 133. (132-140).

Император одобрил 21 января 1811 г. Устав Общества истории и древностей российских. Это общество учреждалось при Московском университете. Главная цель общества, согласно уставу, состояла в том, чтобы внести ясность в российскую историю, для этого предполагалось «критически разбирать» древние русские летописи и публиковать их. Параграф 3 устава говорил о том, что обществу надлежит собирать древние рукописи, медали, монеты и другие памятники, имеющие отношение к русской истории. Необходимые для работы материалы оно могло затребовать из архивов, церковных и казенных библиотек.

Устав определял, что общество состоит из членов, благотворителей, соревнователей и корреспондентов. Благотворителям была посвящена специальная шестая глава устава. Благотворителями считались те, кто делал значимое для общества и его целей пожертвование: книгами, рукописями, денежными и иными пособиями.

Для благотворителей устанавливались следующие преимущества:

- их имена печатались в ведомостях;

- их имена печатались золотыми буквами на специальной доске, которая находилась в помещении общества;

- они получали особые дипломы;

- они получали бесплатно все издаваемые обществом труды;

- их имена вписывались в летопись деятельности общества.

Как видим преимущества, которые устанавливал устав общества для благотворителей, имели главным образом почетный характер. В то же время благотворители не получили права участвовать в собраниях общества и не обладали правом голоса, за исключением тех случаев, когда по решению общества их приглашали специально.[106]

О реализации норм устава на практике свидетельствуют документальные материалы деятельности общества. В частности, в 1815 - 1837 гг. издавались Записки и труды Общества истории и древностей российских, всего было издано восемь томов, отражавших деятельность общества. Также в 1815 - 1844 гг. были опубликованы три тома «Русских достопамятностей», в которых содержались ценные исторические материалы, включая «Русскую правду» и Двинскую уставную грамоту.

В 1910 г. было создано Общество защиты и сохранения в России памятников искусства и старины. Цель общества - препятствовать разрушению и поддерживать сохранение всех памятников, имеющих художественную или историческую ценность, независимо от времени их создания.

Сравнивая устав этого общества с уставом Общества истории и древностей российских 1811 г., отметим отличие этих документов друг от друга. Прежде всего, устав 1910 г. был более кратким.[107] Он устанавливал членские взносы, определял порядок формирования руководящих органов общества и их работы, а также порядок проведения общих собраний и закрытия общества.

В уставе, помимо членских взносов, не говорилось об источниках финансирования деятельности общества, в том числе о благотворительных пожертвованиях, что можно рассматривать как недостаток данного документа. Устанавливалось право общества проводить сборы пожертвований, и этим соответствующее регулирование ограничивалось. Несомненно, участие благотворителей в финансировании деятельности общества подразумевалось, но отсутствие правовых основ для этого представляется пробелом.

Отметим, что, несмотря на названные позитивные примеры, в целом роль благотворительности в сохранении памятников истории и культуры была не слишком велика. Благотворительную деятельность в данной сфере нельзя охарактеризовать как массовую, и в этом проблема не только правового регулирования, но и всей совокупности уже обозначенных факторов.

Кроме указанных недостатков в нормативном правовом регулировании, следует отметить, что ХК век стал периодом, когда все заинтересованные субъекты (государство, общество и церковь) осознали необходимость осуществления благотворительной деятельности по охране памятников истории и культуры, включая архитектурные сооружения, что отразилось в принятии ряда соответствующих нормативных правовых актов.

Явный сдвиг в вопросах правового регулирования благотворительной деятельности по сохранению историко-культурного наследия так и не избавил соответствующее законодательство от ряда концептуальных пробелов. В частности, на законодательном уровне не были решены важные вопросы, которые имели принципиальное значение для развития благотворительной и иной деятельности в сфере охраны историко-культурного наследия. Среди них отметим следующие:

- не были выработаны и нормативно закреплены четкие критерии отнесения конкретных памятников древности к числу подлежащих охране;

- не были созданы нормативные основы для осуществления масштабной регистрации памятников историко-культурного наследия;

- не появилось эффективного правового механизма, который защищал бы церковные памятники от разрушения и неквалифицированной реставрации;

- не была создана система контроля за самовольными археологическими раскопками на землях, находившихся в частном владении;

- не были созданы правовое основы для организации подготовки нужного количества квалифицированных специалистов в сфере охраны памятников историко-культурного наследия.

На основании вышеизложенного можно заключить, что правовое регулирование благотворительной деятельности по сохранению памятников истории и культуры имело в Российской империи следующие особенности: единый нормативный правовой акт, регулировавший вопросы охраны памятников истории и культуры, отсутствовал; не были четко определены критерии отнесения того или иного здания к числу памятников истории и культуры; не был решен вопрос с финансированием деятельности по охране памятников истории и культуры. Эти особенности негативно сказывались на благотворительной деятельности по сохранению памятников истории и культуры.

<< | >>
Источник: Медведева Екатерина Алексеевна. ПРАВОВОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ПО СОХРАНЕНИЮ ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНОГО НАСЛЕДИЯ РОССИИ В XVIII - ХХ ВВ. (ИСТОРИКО-ПРАВОВОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ). Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва - 2019. 2019

Еще по теме §1. Законодательство Российской империи XVIII - ХХ вв. о благотворительной деятельности в сфере сохранения историко­культурного наследия:

  1. Медведева Екатерина Алексеевна. ПРАВОВОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ПО СОХРАНЕНИЮ ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНОГО НАСЛЕДИЯ РОССИИ В XVIII - ХХ ВВ. (ИСТОРИКО-ПРАВОВОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ). Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва - 2019, 2019
  2. 3. Государственное управление в социальной сфере (социально-культурной сфере)
  3. 4. Государственное управление в сфере административной деятельности
  4. Персональные финансы в российской экономике[40]
  5. § 6. Разъяснения Верховного Суда Российской Федерации как форма судебного надзора
  6. Модернизация системы персональных финансов для обеспечения устойчивого развития российской экономики
  7. 2. Органы, осуществляющие управление в сфере образования
  8. § 2. Процессуальный порядок привлечения банков к ответственности за нарушения законодательства о налогах и сборах
  9. 2. Государственное управление в сфере экономики
  10. ГЛАВА 3. ПРАВОВЫЕ ПРОБЛЕМЫ ОТВЕТСТВЕННОСТИ БАНКОВ ЗА НАРУШЕНИЯ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА О НАЛОГАХ И СБОРАХ
  11. 4. Формы управленческой деятельности, их классификация
  12. Раздел 9 «Государственное управление в административной сфере»