<<
>>

Методология научного исследования

Теоретические проблемы российского государства и права в пе­реходный период рассматриваются в курсе ^Актуальные проблемы

государства и права*[14], В настоящее время в юридической науке сложился ряд тенденций.

Рассмотрим их.

Наиболее влиятельным крылом российского правоведения по­сле событий 1993 г. стал нормативизм (неопозитивизм), или «чис­тая* теория права Г. Кельзена. Для политико-правово и доктрины политического режима 1993 г. это означает, во-первых, формальное закрепление в Конституции (ст. 13) исключения идеологических и аксиологических (ценностных) аспектов.

Противопоставляя науку идеологии, современная российская политико-правовая доктрина полагает, что теория права должна быть свободной по отношению к любой идеологии, только в этом случае она может быть наукой в современном смысле слова. Одна­ко подобный «нейтрализм» не выдерживает проверки и оказывается мнимым. «Децдеологизировэнная* юриспруденция на самом деле оказывается одним из вариантов оправдания существующего поло­жения вещей.

Во-вторых, «чистота* рассматриваемой теории предполагает ог­раничение ее сферой формально-логических построений, изъятия из нее любых социологических аспектов, т.е. попыток рассмотреть право во взаимосвязи с другими явлениями общественной жизни. Философско-методологической основой такого подхода является субъективный идеализм. Данный подход, крайне обедняя юридиче­скую науку, ставит жесткую задачу объяснить право само из себя, как самодавлеющую систему (переименование курсов теории права и государства), в отрыве от социального бытия. Точное замечание по этому вопросу делает Е.А. Суханов; «Нэша наука, к сожалению, в последние годы мало чем стала отличаться от филологической, потому что сводится она к поиску терминов, к уточнению форму­лировки. Но мы не филологи, мы юристы»[15].

Вопросы теории и методологии юридической науки также не занимают подобающего места в научных исследованиях современ­ной России.

Причин создавшегося положения много. Одни из них имеют объективный характер и коренятся в самом обществе. Все­общая разруха, душевное смятение, подавленность и униженность,

примитивный прагматизм и предельный правовой нигилизм — все эти и им подобные явления, весьма характерные для ^обновленно­го» российского общества конца 90-х годов XX в., вряд ли создава­ли необходимые условия и способствовали развитию государствен- но-прзвовой теории и методологии.

Другие причины имеют субъективный характер и коренятся в самих людях — носителях той или иной, в частности псевдокомму- нистической или псевдодемократической, российской идеологии. В один и тот же день в угоду конъюнктуре, начисто отказавшись от одной и тут же «восприняв* другую, новую идеологию, авторы — участники такого рода экспериментов, сами порой того не ведая, загнали себя и страну в тупик. Развитие государственно-правовой теории и методологии в подобных случаях подменяется. как прави­ло, самым заурядным подражательством не всегда лучшим образцам цивилизованного Запада, чистым эмпиризмом в сочетании с пере­ложением общеизвестного материала, неподдельным самобичевани­ем и неподражаемым в адрес бывшего СССР и других ранее назы­вавших себя социалистическими стран критицизмом[16].

В соответствии со ст. 44 Конституции РФ в России каждому га­рантируется свобода научного, технического и других видов творче­ства, это освобождает российских юристов от обязанностей вести правовые исследования, основанные на методологии и теории ма­териалистической диалектики.

На практике методологический плюрализм правовых исследо­ваний породил три негативных последствия:

1) переход определенной части российских правоведов на мето­дологию научного познания, основанную на применении релятиви­стских методов (герменевтики, феноменологии, синергетики и др.), не способных обеспечить получение углубленных научных знаний;

2) огульную критику диалектико-материалистического метода, практики его применения советскими правоведами;

3) снижения качества научных правовых исследований[17].

С одной стороны, следует признать отстраненность юридиче­ских исследований по отношению к существующим фундаменталь­ным государствоведческим лроблематикам, в том числе игнориро­вание теоретико-методологических проблем исследования нацио­нальной государственности[18].

Большинство юридических исследований рассматриваются с по­зиции либерального фундаментализма и при полном игнорирова­нии поражения Советского Союза в «холодной войне» в результате предательства «пятой колонной» внутри СССР.

В постсоветских исследовательских проектах преимущество от­дается западноевропейскому категориально-понятийному аппарату и моделям, сконструированным для анализа специфической (за­падной правокультурной и этнополитической) среды[19].

Речь, конечно же, не идет о неэффективности или нецелесооб­разности применения методологических схем западного юридико- политического мышления. Вместе с тем данные категории, поня­тия, методы и приемы воспринимаются научным сообществом «на веру», без должного концептуального анализа и правокультурной адаптации.

Другая тенденция заключается в том, что в исследованиях про­блем государства правовая тематика явно превалирует над государ- сгвоведческой. Поэтому, даже когда исследователи обращаются к проблемам правового государства, «на первое место выходят про­блемы правопоннмания, а вопросами государствопонимання и го- сударствоведения, по существу, никто и не занимается...»[20].

Отсюда стремление к формально правовому описанию нацио­нальной государственной реальности в соответствии с универсаль­ными, типизированными представлениями о сущности и значении государства.

Это нередко выхолащивает специфические закономерности и тенденции развития и трансформации российской государственной власти, публичного управления либо приводит к редукционизму, упрощенному пониманию проблем отечественного государствове- дения[21], либо игнорированию. Так, в конце 1980-х годов, по- мненмю профессора С.Г. Кара-Мурзы, пренебрежение опасностями стало принимать патологический характер.

В целом мины, зало­женные в 1990-е годы, дозревают до того, чтобы начать рваться, только сейчас, уже в XXI в.

Одним из критериев выделения главных угроз служит степень, отмечает С. Г. Кара-Мурза, в которой реализация угрозы может по­влечь за собой лавинообразные цепные процессы распада, угро­жающие гибелью целого. Такне угрозы можно считать критически­

ми. Слово «гибель» в приложении к таким большим системам, как цивилизация, страна, народ, в большинстве случаев надо понимать как метафору (если речь не идет о природных катаклизмах, угро­жающих самому существованию обитаемой Земли).

Среди фундаментальных угроз России укажем шесть угроз, имеющих прямое отношение к теоретическим проблемам государ­ства и права[22].

1. Аномия2. Аномия (букв, беззаконие, безнормность) — это соци­альная и духовная патология, распад человеческих связей и дезор­ганизация общественных институтов, массовое девиантное и пре­ступное поведение. Эго состояние, при котором значительная часть общества сознательно нарушает известные нормы этики и права. Говорят, что «в своих крайша формах аномия означает смерть об­щества».

Целые социальные группы в состоянии аномии перестают чув­ствовать свою причастность к обществу, происходит их отчуждение, новые социальные нормы и ценности отвергаются членами этих групп. Неопределенность социального положения, утрата чувства солидарности ведут к нарастанию отклоняющегося и саморазруши­тельного поведения.

Даже в годы заметного улучшения экономического положения страны и роста доходов зажиточных групп населения степень про­явления аномии снижалась незначительно. Своей бесчувственно­стью власть вкупе с бизнесом создали предпосылки для аномии, которая перемалывает российское общество. Крайнее выражение аномии — чрезмерно высокий уровень преступности (особенно с применением насилия) и числа самоубийств.

2. Угроза деградации культуры рационального мышления. Сейчас сознание общества, в том числе его экономической и политиче­ской элиты, хаотизировано и не справляется с задачами, которые ставят императивы восстановления и развития. Резко снизилось качество решений и управления, возникли аномальные зоны, где принимаются наихудшие решения из всех возможных. Самопро­извольного устранения повреждений не происходит, инерция де­градации рационального сознания велика. Дальнейшее развитие этого процесса — всеобщая угроза.

3. «Внедрением системы потребностей, несовместимых с реально­стью России. «Экспорт потребностей» — один из главных видов оружия в цивилизационных войнах Запала против «варваров». Те­перь оно применяется против России. Два десятилетия ведется ин­

тенсивная идеологическая кампания по дискредитации ценностей непритязательности, средствами масс культуры внедряются стерео­типы западного общества потребления с его шкалой престижа. На­вязанные рекламой недоступные стандарты потребления и несбы­точные желания вызывают массовую фрустрацию и девиантное по­ведение, особенно в среде молодежи. Когда в стране «ускользает национальная почва из-под производства потребностей* (Маркс >, народ чахнет и впадает в тоску.

Эта операция информационно-психологической войны против России продолжается и разрывает связи солидарности людей, без которой не преодолеть кризиса.

4. Угроза деградации системы власти и управления. За 1990-е го­ды произошло глубокое падение качественных характеристик и кадров управления, и всей системы управления в целом. На высо­кие посты пришли люди, не имевшие представления о системах, которыми они должны были руководить. Из-за непрерывных адми­нистративных перестроек и кадровых перемещений эти люди не связывают свое будущее с конкретным объектом управления и не осваивают знание о нем. Зачастую они вынужденно занимают аг­рессивную позицию по отношению к специалистам, что ухудшает качество решений.

Из всех социальных групп именно у состава высшего эшелона управления поражение рационального мышления сопровождается самым резким отрывом от здравого смысла. Это усугубляется рас­ширенным воспроизводством коррупции,

5. Кризис легитимности власти и угроза «оранжевых» переворо­тов. Постсоветская власть не может преодолеть кризиса легитимно­сти — нехватки авторитета, уверенности граждан в том, что эта власть гарантирует жизнь страны и народа. Как следствие, недоста­точна активная поддержка власти со стороны большинства. До пре­дела сузилась социальная база власти — ее кадры отбираются из узкого слоя «своих».

Множество опросов последних лет показали высокую степень отчуждения населения от власти. По многим проблемам в массовом сознании сложилось мнение, что власть действует не во благо насе­ления, ? во вред ему.

6. Угроза утраты школы и науки. Российская школа, в основу которой положена модель, выработанная за полтора веки в русской культуре, строит и воспроизводит большую российскую нацию. Попытка слома национальной школы приводит к тяжелейшему культурному кризису и длительному хаосу. Такая попытка и пред­принята в России с начала 1990-х годов. Даже частный, хотя и

принципиальный, элемент реформы — ЕГЭ — вызвал большую на- пряженность в обществе и устойчивое осознанное неприятие.

Смысл шкальной реформы — заменить культурный и социаль­ный тип русской школы на тип западной школы, которая воспро­изводит не народ, а классы. Это «школа двух коридоров* — один для производства «элиты», другой — для «массы». Выходят из шко­лы люди двух разных культурных типов. Ликвидации русской шко­лы сопротивляются и учителя, и родители. Это сопротивление сти­хийное и неорганизованное, но упорное. Если его одолеют, это на­несет России очень большой ущерб.

То же можно сказать о высшем образовании и науке. Они уст­роены по-иному, нежели на Западе, и «производили» специфиче­ский тип специалиста — российскую интеллигенцию. Изменение со­циального уклада вуза и программ обучения означает смену куль­турного генотипа образованного слоя России.

Наука — один из необходимых устоев России как цивилизации, без нее ей уже не сохраниться. Очень многие виды знания, которое добывают и хранят ученые России, нельзя купить за границей ни за какие деньги. За 90-е годы XX в. нашу науку почти задушили, но ее еще можно возродить. Однако продолжается разрушение культур­ного генотипа русской научен и попытка превратить ее в «малень­кий рентабельный бизнес». Утрата высшей школы и науки грозит глубокой деформацией общества и потерей культурной независимо­сти с неопределенными перспективами.

Назначение настоящего издания имеет своей задачей: способст­вовать преодолению либерально-пораженческого подхода в юриди­ческой науке, содействовать разработке принципиально новой на­циональной правовой доктрины, служить интересам возможно ши­рокой общей подготовке студентов, магистров и аспирантов в во­просах государства и права.

1.4.

<< | >>
Источник: Современная российская государственность. Проблемы госу­дарства и права переходного периода; учеб, пособие для студентов вузов, обучающихся по специальности «Юриспруденция» / И В, Дойников, НД. Эриашвили. — 2-е изд., перераб. и дол, — М.:,2015. - 144 с.. 2015

Еще по теме Методология научного исследования:

  1. Синтаксический рисунок художественного и научного текста
  2. Переводческая рефлексия в ситуации действования с текстами научной и технической литературы
  3. Для проведения экспериментальных исследований разработаны методика проведения эксериментальных исследований и аппаратно­программный стенд.
  4. Рагулин А.В.. Трактат об Обращении 32-х, принципах, дискриминации и демократии в российской адвокатуре: монография. (пре- дисл.: Г.Б. Мирзоев, послесл.: А.В. Воробьев) - Москва.: Российская академия адвокатуры и нотариата, Евразийский научно-исследовательский институт проблем права,2019. - 584 с., 2019
  5. ОСНОВНЫЕ ВЫВОДЫ ИССЛЕДОВАНИЯ
  6. 2.1 Теоретико-методологические основания исследования профессиональной деформации личности субъекта труда
  7. 4.2 Методика проведения экспериментальных исследований
  8. ИССЛЕДОВАНИЕ МЕТОДОВ И УСТРОЙСТВ ВЫЧИСЛЕНИЯ ТРЕХМЕРНЫХ КООРДИНАТ ОБЪЕКТОВ РАБОЧЕЙ СЦЕНЫ
  9. Основные результаты исследования изложены в следующих публикациях автора:
  10. 4.1 Аппаратно-программный стенд для проведения экспериментальынх исследований
  11. Глава 2. Материалы, оборудование и методики исследования
  12. §1.2 Профессионально-личностное развитие субъекта труда как предмет психологического исследования
  13. 3.3 Исследование процесса спекания алюмокомпозитов системы А1- 3масс.%М-1масс.%Си с наномодификаторами
  14. §1.3 Профессиональная и личностная компетентность субъекта труда в исследованиях отечественных и зарубежных авторов
  15. §3.1 Результаты исследования уровней выраженности проявлений профессиональной деформации личности менеджера коммерческих организаций
  16. 3.4 Исследование процесса спарк-плазменного спекания порошковых алюмокомпозитов системы Л1-3масс.%М-1масс.%Си с наномодификаторами