<<
>>

Кризисное общество. Какое общество создано в результате «реформ»?

Для анализа общества, созданного в результате реформирова­ния, методологическое значение имеет формационный подход, ис­пользующий следующие научные категории: социально- экономическая формация (феодализм, капитализм, социализм и т.д.), общественно-экономический уклад, система хозяйства и т.д.

Это был переход не к лучшему — к цивилизованному капита­лизму и политической демократии, как нам его представляли, а к худшему — социальному варварству, массовой нищете и бедности, культурной и антропологической деградации. У нас создана неэф­

фективная. криминальная, бандитская модель капитализма, по сравнению с которой советский социализм со всеми его недостат­ками выглядит вершиной цивилизации и здравого смысла.

Социолог Владимир Шля центах, выходец из СССР, ныне рабо­тающий в США, опубликовал книгу «Современная Россия как фео­дальное общество», в которой показывает проявления феодальных отношений в разных сферах жизни в России. Книга дает достаточ­но полную и убедительную картину того, что общество, созданное «реформаторами» за 20 лет, подучило название феодальный капи­тализм», или неофеодаяизлд.

Анализ кризисного общества предполагает рассмотрения сле­дующих вопросов:

Основные черты кризисного общества

Рыночная экономика России Периферийный капитализм Общество потребления Социальный дарвинизм Перечень пороговых характеристик кризисного общества Основные черпгы кризисного общества. За годы реформ россий­ское общество приобрело очень сложную структуру в социальном и культурном плане. Эта структура не описана ни в западных, ни в советских учебниках, она не имеет подобия и с досоветским общест­вом. Развитие кризиса в СССР, а затем в постсоветской России — новое, неизученное и плохо понятое явление. Его исследование требует новых подходов, индикаторов и критериев. Общественные процессы, порожденные реформами, создали большое число обрат­ных связей типа порочных кругов.

Со временем они сложились в аномальную систему такого типа, который Макс Вебер, изучая Рос­сию 1905—1907 гг., назвал «исторической ловушкой». Суть этого понятия в том, что любая попытка разрыва порочных кругов снача­ла резко ухудшает ситуацию и порождает риски и большие зоны неопределенности.

Это представление о российской реальности побудило ученых Центра изучения кризисного общества (научный руководитель С. Г. Кара-Мурза) к поиску и освоению познавательных инструмен­тов для описания, структурирования и анализа тех общественных проблем, которые приняли форму порочных кругов и явно или не­явно стали критическими пунктами национальной повестки дня России.

1Шляпентах В. Современная Россия как феодальное общество. М., 200#.

Например, та отложенная катастрофа, следствие краха СССР, — гражданская война на Украине, которая втягивает в себя и россий­ское общество — одна из ступеней в «историческую ловушку», ко­торую уже в 1990 г. наше обществоведение должно было разглядеть как угрозу и сделать ее объектом научного исследования и монито­ринга. Этого не произошло, что стало предпосылкой трагедии на­ших народов.

Структурно-функциональным анализом подобных проблем и начал заниматься Центр кризисного общества, стараясь создать во­круг них «сгустки» интеллектуальной активности. Неразвитость об­разовательной и организационной базы для исследования таких проблем очень дорого обошлась и Российской империи, и СССР во второй половине XX в., а сейчас — России начала XXI в.

Основные черты кризисного общества рассмотрены С. Г. Кара- Мурзой в научном исследовании «Ценностный разрыв как полити­ческая проблема» опубликованной на сайте Центра изучения кри­зисного общества 3 января 2015 г.

Исследование начинается с рассмотрения процесса расхождения ценностных систем элиты и массы населения России. «В целом оно показывает очень большое сходство взглядов обеих привилегиро­ванных групп — и их резкий разрыв с взглядами населения в це­лом... Динамика сознания элитных групп и массового сознания по рассматриваемому кругу вопросов разнонаправленна.

В этом смыс­ле ruling class постсоветской России — маргинален»[23].

Если ценностная система господствующего меньшинства по всем существенным позициям антагонистична населению, т.е. страной правит этически враждебная большинству маргинальная группа, возникает системный кризис.

Уже в 1994 г. наблюдалось непримиримое неприятие привати­зации, которое сочеталось с молчанием населения. Рад социологов тогда замечали, что зто молчание — признак гораздо более глубоко­го отрицания, чем протесты, митинги и демонстрации. Это был признак социальной ненависти, разрыв коммуникаций. «Российское кризисное сознание формируется как система защиты (самозаши- ты) большинства от враждебности и равнодушия властвующей эли­ты кризисного общества (Н.Ф. Наумова).

На это важное наблюдение В П. Горяйнов заметил: «Сказанное как нельзя точно подходит к большинству населения России. На­пример, нами по состоянию на 1994 г. было показано, что по

структуре ценностных ориентаций население России наиболее точ­но соответствовало социальной группе рабочих, униженных и ос­корбленных проведенной в стране грабительской приватизацией[24].

В исследовании 1996 г, сделан такой вывод: «Радикальные ре­формы, начатые в 1992 г., получили свою оценку не только на вы­борах, но и массовом сознании. Абсолютное большинство россиян (92% опрошенных) убеждено, что «современное российское обще­ство устроено так, что простые люди не получают справедливой доли общенародного богатства». Эта несправедливость связывается в массовом сознании с итогами приватизации, которые, по мнению 3/4 опрошенных, являются не чем иным, как «грабежом трудового народа» (15% не согласны с такой оценкой, остальные затруднились С ответом).

Данные опроса подтвердили ранее сделанный вывод о происхо­дящем ныне процессе преобразования латентной ценностной структуры общественного мнения в форме конфликтного сосущест­вования традиционных русских коллективистских ценностей, убеж­дений социалистического характера, укоренившихся в предшест­вующую эпоху, и демократических ценностей, индивидуалистиче­ских и буржуазно-либеральных взглядов на жизнь»[25].

Вот главное: 75% воспринимали приватизацию как грабеж. Она была осознана как зло. Травма так глубока, что произошел раскол общества. Это сразу' разрушило систему норм, которые регулирова­ли отношения этих двух частей общества — большинства и тех, кто получил кусок общенародной собственности.

Этот фактор стал не просто инерционным, но почти постоянным.

Отношение населения к ценности социальной справедливости было все время в сфере внимания реформаторов. Тот факт, что доктрина реформы находилась в глубоком противоречии с этой ценностью, стал фундаментальной политической проблемой.

Сейчас существуют как бы «две России», расходящиеся в раз­ные стороны социальные ветви. Они резко отличаются поведением, п редпочте н иям и, орие нтациям и.

В международном исследовании отношения к социальной спра­ведливости был задан вопрос, несет ли правительство ответствен­ность за справедливое распределение доходов. В США положитель­ный ответ дали 50% опрошенных, в Нидерландах — 53, Великобри­тании — 67, Западной Германии — 71, Эстонии — 76, Чехослова­

кии — 82, Японии — 86, Болгарии — 87, в Словении, Польше, Венгрии — 88, Восточной Германии и России — 96%[26].

Таким образом, в массовом сознании самостоятельное значение приобрела проблема ценностной несовместимости с тем культурно­историческим типом, который стал в России властвующей элитой и духовно подчинил себе государство.

С другой стороны, сама эта элита стала более жестко формули­ровать мальтузианские установки в отношении российских (точнее, почти исключительно русских) «лентяев и люмпенов».

В мышлении влиятельной части элиты созрело отношение к трудящимся как «иждивенцам и паразитам» — выверт элитарного сознания. Возникла идея «наказать паразитов» безработицей, а зна­чит, голодом и страхом.

Близкий к М. Горбачеву экономист Н. Шмелев писал: «Не бу­дем закрывать глаза на экономический вред от нашей паразитиче­ской уверенности в гарантированной работе. То, что разболтанно­стью, пьянством, бракодельством мы во многом обязаны чрезмерно полной (!) занятости, сегодня, кажется, ясно всем. Надо бесстраш­но и по-деловому обсудить, что нам может дать сравнительно не­большая резервная армия труда, не оставляемая, конечно, государ­ством полностью на произвол судьбы... Реальная опасность поте­рять работу, перейти на временное пособие или быть обязанным трудиться там, куда пошлют, — очень неплохое лекарство от лени, пьянства, безответственности»[27].

А.Н, Яковлев представлял основную массу трудящихся парази­тами, поражал мировую общественность заявлениями о «тотальной люмпенизации советского общества»: «Тьма убыточных предпри­ятий, колхозов и совхозов, работники которых сами себя не кор­мят, следовательно, паразитируют на других».

Утверждение, что рабочие и крестьяне сами себя не кормят, а паразитируют на других (на ком?), — отход от рациональности.

Итог десятилетия 1990-х годов социологи формулируют гак: «Только у незначительного числа индивидов и социальных групп изменения произошли к лучшему, в то время как у большинства населения (82% опрошенных в декабре 1998 годэ) ситуация катаст­рофически ухудшилась... Исследования подтверждают, что сущест­вует тесная связь между расцветом высшего слоя, «новых русских»

с их социокультурной маргинальностью и репродукцией социаль­ной нищеты, криминала, слабости правового государства»[28][29].

Во время перестройки и реформы самосознание социокультур­ных общностей целенаправленно разрушалось в кампаниях СМИ. О.А. Кармадонов в большой работе (2010) пишет;

Как следует из представленного анализа, в тот период развей* читались не только партия и идеология. В ходе «реформирова­ния» отечественного социума советского человека убедили в том, что он живет в обществе тотальной лжи. Родная армия, «на самом деле» — сборшце пьяниц, садистов и ворья, наши врачи, по меньшей мере, непрофессионалы, а по большей — просто вреди­тели и убийцы, учителя — ретрограды и садисты, рабочие — пья­ницы и лентяи, крестьяне — лентяи и пьяницы.

Советское общество и советские люди описывались в тер­минах социальной тератологии — парадигмы социального урод­ства, которая якобы адекватно отображает реалии. Это, разуме­ется. ие могло не пройти бесследно для самоощущения предста­вителей этих общностей и для их социального настроения, из­бираемых ими адаптационных стратегий — от эскапизма до группового пафоса.

Происходила массированная дискредитация профессио­нальных сообществ, обессмысливание деятельности профессио­налов \

Вот вывод психиатра, заместителя директора Государственного научного центра клинической и судебной психиатрии имени Серб­ского В.П. (2010):

Затянувшийся характер негативных социальных процессов привел к распаду привычных социальных связей, множеству мелких конфликтов внутри человека и при общении с другими членами общества. Переживания личного опыта каждого чело­века сформировали общую картину общественного неблагопо* лучия. Переосмысление жизненных целей и крушение устояв­шихся идеалов н авторитетов способствовали утрате привычно­го образа жизни, потере многими людьми чувства собственного достоинства. Отсюда — тревожная напряженность и развитие «кризиса идентичности личности»... Развивается чувство не­удовлетворенности, опустошенности, постоянной усталости, тя­

гостное ощущение того, что происходит что-то неладное. Люди видят и с трудом переносят усиливающиеся жестокость и хам­ство сильных[30][31].

Разведенные реформой части общества уже осознали наличие между ними барьеров и разрывов. Глубокая трещина прошла по экономическим, социальным и мировоззренческим основаниям — условно это определяется как раскол на бедных и богатых.

Социологи пиши (2005):

Бедные и богатые в России — два социальных полюса. причем речь идет не просто о естественных Д1Я любого общества с ры­ночной экономикой различных уровнях дохода отдельных соци­альных страт, источников поступления этого дохода и его структу­ры, но о таком качественном расслоении общества, при котором на фоне всеобщего обеднения сформировалась когорта сверхбога­тых, социальное поведение которых несовместимо с общепри­знанными моральными, юридическими и другими кормами2.

Возникшая общность предпринимателей поразила людей своим социал-дарвинизмом — это всегда было чуждо культуре России. На переднем крае конфликта — социальная справедливость именно как ценность.

Выводы большого исследования социологов РАГС (конца 2009 г.}:

Любое изменение моральных норм и ценностей происходит на основе тральной системы, которая регулировала взаимоотно­шения в обществе многие десятилетня или столетия. И даже ес­ли устоявшиеся прежде нормы формально отвергаются, они ла­тентно продолжают функционировать.

Так, например, в настоящее время колхозы сохранились в рудиментарном состоянии. Практически выродились прежние общественные организации, обеспечивавшие участие населе­ния в коллективных формах самоуправлении. В бизнесе, а также в средствах массовой информации, как уже отмечалось, культивируется индивидуализм. Тем не менее 48,2% опрошен­ного населения считают коллективизм одной из ведущих норм регулирования взаимоотношений в обществе, 71% — считают нравственной ценностью быть нужными и полезными общест­

ву. Как показывают данные опросов, в ценностной структуре массового сознания идеалы социализма занимают достаточно видное место.

Наибольшее количество сторонников социализма среди крестьян (68%. респондентов) и рабочих (58%); за развитие ка­питалистической рыночной экономики отдали голоса 65,5% представителей малого и 75% — среднего бизнеса. Последние данные отражают социально-классовый аспект дифференциа­ции нормативно-ценностных ориентаций. Любопытна и латент­ная связь, обнаруженная с помощью семантического диффе­ренциала и кластерного анализа данных опроса. Капитализм ас­социируется в сознании многих людей с диктатурой и национа­лизмом, а социализм — с демократией[32].

Таким образом, большинство рабочих и крестьян, двух самых массивных «тягловых» социальных групп, — сторонники социализма, хотя и пассивные. Против них — неустойчивые, почти маргиналь­ные, группы «представителей малого и среднего бизнеса». За послед­ние 20 лет стало ясно, что держать страну они не смогут и не будут.

Вывод из большого исследования осени 2008 г., еще до нового витка кризиса:

Лидером негативно окрашенного чувства стадо чувство неспра­ведливости происходящего вокруг, которое свидетельствует о нелегитимности для наших сограждан сложившихся в России общественных отношении |испытывают это чувство часто 38%, иногда — 53%). Острота переживания социальной несправедли­вости в последние годы несколько притупилась. Во всяком слу­чае, в 1995 г. большинство населения (5fl%} жило с практически постоянным ощущением всеобщей несправедливости, а в 2008 г. оно превратилось преимущественно в ситуативное чув­ство, испытываемое иногда...

Еще одно выраженное негативно окрашенное чувство — это чувство собственной беспомощности повлиять на происходящее вокруг. С разной степенью частоты его испытывают 84% взрос­лого населения, в том числе 45% испытывают часто. Чувство беспомощности очень тесно связано с ощущением несправед­ливости происходящего, образуя в сочетании поистине «грему­чую смесь», изнутри подрывающую и психику, и физическое здоровье многих россиян. Ведь жить с постоянным ощущением несправедливости происходящего и одновременным понимани­ем невозможности что-то изменить — значит постоянно нахо­

диться в состоянии длительного и опасного по своим последст­виям повседневного стресса. Сочетание это достаточно распро* странено: каждый пятый россиян пребывает сейчас именно в таком состоянии, притом что лишь 4% населения никогда не испытывают обоих этих чувств[33].

Задача государственной полтинки — трезво оценить угрозы, ко­торые вызревают в такой неравновесной системе, которой является нынешняя Россия. Затягивать положение, при котором население расходится по двум дорогам, нельзя. Нужно думать об альтернати­вах, которые разрешат или на время «заморозят» этот конфликт.

Для анализа понятия «современная российская государствен­ность» нужно рассмотреть следующие научные категории: «Рыноч­ная экономика России», «Периферийный капитализм», «Общество потребления», «Социальный дарвинизм». Данные научные катего­рии почти не используются теорией государства и права либо ис­пользуется в пропагандистско-мифологическом плане (как, напри­мер «Рыночная экономика России»>,

Рыночная экономика России, Многие экономические категории и понятия, составляющие основу общетеоретической науки, появи­лись еще в древние времена, но в процессе развития их сущность менялась коренным образом, а название сохранялось. К таким по­нятиям относится, например, рынок (англ, market). Это понятие возникло за много тысячелетий до появления термина «экономи­ка», Рынок появился в период становления рабовладельческих госу­дарств, когда возник обмен. В настоящее время понятие «рынок» многие используют как истину, не требующую пояснений. А между тем в литературе трудно найти другое понятие, которое имело бы такое большое число самых противоречивых определений. Проти­воречивость объясняется тем, что русское слово «рынок», так же как и его английский синоним market, используется для определе­ния принципиально несхожих процессов и явлений. Когда речь за­ходит о рынке, необходимо различать три его ипостаси:

• первая — рынок как базар, место торговли или обмена това­рами. Такое понятие возникло еще на заре рабовладельче­ского строя, т.е, за несколько тысяч лет до того, как на за­кате рабства Ксенофонт ввел в научный оборот термин «экономика». Такой смысл рынка широко распространен к в наше время. Есть рынки-базары, на которых продают все н вся, а есть специализированные рынки автомобилей, про­дуктов, птицы и т,д.;

• вторая — рынок как особый сектор общественного воспро­изводства — сфера обращения, соединяющая производите­лей с потребителями в условиях анархии производства. Та­кое понятие развивалось по мере замены натурального хо­зяйства товарным, а частного производства — обществен­ным. В этой роли рынок весьма разнообразен, так как включает всю оптовую и розничную торговлю, организации и учреждения, деятельность которых связана с рекламой и сбытом товаров и услуг;

• третья — со времен А. Смита понятие «рынок» использует­ся как абстрактная теоретическая экономическая категория. В данном случае оно применяется как синоним слова «сти­хийность». Эта ипостась появилась в результате господства товарного производства. В натуральном хозяйстве все про­изводилось для потребления, а излишки обменивались на какие-нибудь изделия, необходимые данному хозяйству. Оп­ределять потребности и объемы производства в рамках от­дельного хозяйства было несложно.

Широко используемое в современных учебниках положение «о переходе от социализма к рынку», по мнению профессора Д.В Ва­лового, образно говоря, представляет собой сапоги всмятку. Рынок как сфера обращения функционировал при социализме более орга­низованно, чем при капитализме. В советской экономике не суще­ствовало рынка как абстрактной экономической категории, выра­жающей стихийные отношения между производителями и потреби­телями, т*е. рынка как стихийного регулятора производства. В этой ипостаси рынок является синонимом слова «стихийность». Ведь приставка «рыночная» к слову «экономика» была сделана лишь в 20-е годы XX в. для отличия плановой экономики Советского Сою­за от стихийной экономики на Западе. Поэтому, когда российские «реформаторы» объявили курс на переход от социализма к рынку, с научной точки зрения это означало замену планового управления экономикой стихийным. Но тут реставраторы капитализма не учли одну «мелочь», ввергшую Россию в самый глубокий в истории эко­номический кризис, который длится вот уже 20 лет.

С экономической точки зрения современная Россия представ­ляет собой failed state, т.е. «несостоявшееся государство», экономи­ческие основы которого характеризуются:

• «ссуженным* воспроизводством;

• приватизацией земельной и сырьевой ренты «правящей эли­той»;

• низким уровнем оплаты труда и уравнительным характером пенсионного обеспечения;

• отсутствием амортизационной политики, где износ основ­ных фондов ее промышленности достигает почти 80%;

• деиндустриализацией — высокотехнологичные производства с высокой прибавочной стоимостью, прежде всего советская «оборонка», практически уничтожены;

• тотальным контролем олигархическими структурами россий­ской экономикой;

• вывозом олигархами из страны значительней части прибыли и оборотных средств;

• ростом внешних обязательств корпораций более чем в 12 раз, с 24 до 294 млрд долл.’

Для социальной структуры современной России, по мнению социолога С.Э. Кургиняна, характерно, наличие антисоветской то­талитарной секты, отрицающей все принципы либерализма — объ­ективные доказательства, безусловное уважение к большинству, к чужой позиции. В связи с этим такую идеологию, скорее, следует называть либероидной. Тоталитарная антисоветская секта, одержи­мая этой идеологией, — она-то и ведет общество на заклание. В ядре этой секты — ну, скажем, тысяча особо привилегированных л ибероадов. К ним примыкает сотня тысяч просто привилегиро­ванных либероидов. А еще есть 900 тыс. непривилегированных, но очень упорных либерондов. Это меньшинство, которое не превы­шает миллиона человек, хочет властвовать над остальными — пере­пись еще не прошла — ну, скажем так, 145 млн[34][35].

Правительство РФ, по сути, ничем не управляет, так как 90% активов, принадлежащих крупным и средним предприятиям, выве­дено в офшоры. Говорят, что денежные власти управляют денежно- кредитной системой. При этом умалчивают о том, что Центральный банк России устроен по модели currency board.

То есть фактически наша денежно-кредитная система управля­ется из Вашингтона, из Федеральной резервной системы (ФРС). В действительности мы имеем валютный обменник, а не Централь­ный банк. Валютный обменник собственной политики проводить не может.

С начала 1990-х Запад стал воспринимать Россию как свою ко­лонию. Политика метрополии, в первую очередь США, колониаль­ная. Из колонии выкачиваются ресурсы — материальные, природ­ные, людские. Это происходит уже более 20 лет. С 1992 г. началась перестройка нашей экономической модели.

Сегодня она идеально выстроена под систему отношений «мет­рополия — колония». Когда нам говорят, что были допущены

ошибки, чего-то не учли, «хотели как лучше, а получилось как все­гда», — это лукавство. Политика по выдаиванию ресурсов из нашей страны все эти годы осуществляется последовательно и жестко. Экономику России стремятся окончательно превратить в «эконо­мику трубы», А для такой экономики Россия имеет избыточное на­селение, Оно потребляет те ресурсы, которые Запад планирует ис­пользовать в своих целях.

Периферийный капитализм. Один из главных вызовов, который брошен современной России, — нахождение страны в статусе пе­риферии мирового капитализма и сырьевого придатка Запада со всеми вытекающими негативными последствиями.

Автор концепции центра-периферии капитализма Иммануил Валлерстайн относил СССР хотя и к супердержаве, но стране- полупериферии. Хотя эта позиция автора продолжает активно ос­париваться, все меньше иллюзий остается в отношении истинного положения нынешней России. В своем труде «Упадок американско­го могущества» И. Валлерстайн отмечал, что Россия — гигантская держава, более слабая, чем она могла бы и хотела бы быть. Она стоит перед проблемой сохранения единства государства, расшире­ния производственной базы и укрепления вооруженных сил. Если она добьется успеха в этих трех областях, геополитика мира претер­пит трансформацию. Если потерпит поражение, то следствием его станет хаос, который почувствует на себе весь мир.

Периферийный капитализм (исп. Capitali⅛mo periftrico) — не­классическая форма капитализма, характерная для стран третьего мира (стран «периферии» в мир-системной теории).

Если классическая теория капитализма рассматривала капита­лизм либо в рамках национальной экономики (ортокапита.}изм}, либо экстраполировала эти данные на весь мир, то теория перифе­рийного капитализма отчасти коррелирует с ленинской идеей империализма, однако имеет свои особенности. Например, в ле­нинской теории периферийные страны воспринимались как проле­тарские, т.е. участвующие в производстве мирового богатства. Пе­риферийный капитализм рассматривается как тупиковая ветвь ми­рового развития, поэтому термин «развивающиеся страны» признан некорректным. Прежде всего, периферийный капитализм существу­ет при отсутствии свободного рынка и неприкосновенности част­ной собственности. Первюе исключается невозможностью конку­ренции с иностранными монополистами, а второе — высоким уровнем криминализации общества. Попытки некоторых стран вве­сти протекционистскую политику приводят к формированию госкапитализма, что также противоречит условиям классического капитализма.

Периферийный капитализм сформировался на основе колониаль­ных стран, поэтому он несет в себе черты колонии: является сырьевым придатком и рынком сбыта промышленно развитых стран[36].

Общество потребления. Общество потребления — широко рас­пространенная метафора для описания состояния современного общества, характеризующегося индустриализацией и урбанизацией, стандартизацией производства, бюрократизацией общественной жизни, распространением «массовой культуры», абсолютизацией материальных потребностей человека и приданием потребительству статуса высшей социальной, нравственной ценности.

Развитие цивилизации привело к значительному росту' научно- технических достижений, что позволяло обеспечить высокий уро­вень потребления материальных благ. Одним из оснований идеоло­гии индустриального общества стада просветительская идея про­гресса. И менно индустриализм впервые породил способ производ­ства, обладающий самоподдерживающейся способностью к росту' и экспансии.

Идея прогресса преломилась в общественном сознании буржу­азного общества в убеждение, что все новое заведомо лучше старо­го. Прогресс переориентировался на сокращение жизненного цикла производимой продукции, ускоренную смену ее поколений- Это породило особое явление: экономику предложения и общество по­требления.

Международное разделение труда обусловило разворачиваю­щийся процесс глобализации, распространяющий универсальные, «общечеловеческие» ценности, унифицированные стандарты по­требления во всем мире, независимо от религиозных или нацио­нальных традиций, исторических типов цивилизаций. Навязывание этих и других стандартов, выдаваемых за абсолютные истины, не­избежно сопровождается оскудением мышления, подавлением ори­гинальных, независимых мнений. Победа цивилизации стандарта над культурой личности привела к ликвидации индивидуального человеческого фактора в истории.

Таким образом, общество потребления оказывается самой тотали­тарной социальной конструкцией из всех когда-либо существовавших на Земле, но его тоталитаризм ненавязчив и маскируется под огром­ную, невиданную ранее свободу' выбора материапьных благ.

В России парадигма «общества потребления» до сих пор остает­ся господствующей. В программах всех партий повышение уровня

жизни народа стоит как главная цель, различаются лишь способы ее достижения.

Между тем такая цель вовсе не очевидна. Подобно тому как смысл жизни отдельного индивида не исчерпывается потреблением материальных благ, смысл жизни народа также, возможно, состоит в реализации какой-либо миссии, в историческом свершении, для чего зачастую приходится отказываться от высокого уровня жизни[37].

Критика общества потребления. По мнению, заведующего кафед­рой философии Алтайского государственного аграрного университета профессора Андрея Иванова, с которым трудно не согласится, есть серьезное противоречие между тем, как должна развиваться про­мышленность для обеспечения процесса потребления, и необходимо­стью сохранения окружающей среды обитания. И это противоречие неразрешимо, пока существует ориентация цивилизации на комфорт, телесную изнеженность, на растущее потребительство... Пока эта ус­тановка будет доминировать, нет возможности радикально решать проблемы экологии. 'Это вопрос радикального изменения сознания.

Стремление к безмерному росту' количества пиджаков и боти­нок на душу населения — это тупик. Что-то другое должно расти, например количество разумных, воспитанных и грамотных людей. В том числе и количество функционально необходимых вещей. Много-то не надо — важно, чтобы они были функциональны.

Но куда расти потреблению дальше, когда за этим обязательно следует деградация природной среды?! И в этом смысле, конечно, капитализм и экология несовместимы в принципе. Установка на конкуренцию без всяких правил, на потребление — это анти эколо­гическая установка. Локально они могут решить какие-то пробле­мы. При этом часто за счет выноса производств в третьи страны. За счет эксплуатации дешевого труда и чужих ресурсов.

Социальный дарвнввзм (соцнал-дарвнннзм). Это социологическая теория, согласно которой закономерности естественного отбора и борьбы за существование, выявленные Чарльзом Дарвином в при­роде, распространяются на отношения в человеческом обществе.

Социал-дарвинизм пользовался особой популярностью с конца XIX в. до окончания Второй мировой войны.

Элементы социал-дарвинисгской теории используются различ­ными консервативными движениями, сторонниками лессефернзма и милитаризма. В своих крайних проявлениях социал-дарвинизм служит основанием евгеники и расизма. Социал-дарвинисты в сво­их учениях часто использовали мальтузианство, а также положения

евгеники для обоснования превосходства наследственных свойств господствующих классов, групп или рас.

Теория социал-дарвинизма и его критика. Социал-дарвинизм объясняет эволюцию общественной жизни биологическими прин­ципами естественного отбора и борьбы за существование, подчер­кивая роль конфликтов в общественном развитии. Тем самым его идеи находятся в оппозиции к принципам патернализма, к основ­ным принципам традиционного общества.

Социал-дарвинизм — детерминистическое учение. Социальный конфликт, согласно этому учению, является вечным и неустранимым, хотя, по Спенсеру, должен привести в конечном итоге к становлению идеального общества. Однако некоторые сторонники этой теории, на­оборот, делают из нее вывод о деградации человечества.

Итальянский журналист Джульетто Кьеза, живший в России в 90-х годах XX в., описывает следующую сцену:

У меня м столом сидела чета молодых русских друзей. Он — главный редактор одного» радика.;\-демократтг

<< | >>
Источник: Современная российская государственность. Проблемы госу­дарства и права переходного периода; учеб, пособие для студентов вузов, обучающихся по специальности «Юриспруденция» / И В, Дойников, НД. Эриашвили. — 2-е изд., перераб. и дол, — М.:,2015. - 144 с.. 2015

Еще по теме Кризисное общество. Какое общество создано в результате «реформ»?:

  1. Модернизация государства, власти, права и общества: человеческое измерение: коллективная монография / под общ. ред. К.А. Ишекова; РПА Минюста России, Поволжский (г. Саратов) юридический институт (филиал). - М.: РПА Минюста России,2014. - 292 с., 2014
  2. 3. Основные направления совершенствования государственного управления в РФ. Административная реформа
  3. ОСНОВНЫЕ РЕЗУЛЬТАТЫ РАБОТЫ
  4. Ход и результаты опытно-экспериментальной работы
  5. Результаты расчетов и экспериментов
  6. Результаты расчетов и экспериментов
  7. Личностные результаты обучения в современной педагогической теории и школьной практике
  8. Глава 5. ПРОМЫШЛЕННАЯ АПРОБАЦИЯ РЕЗУЛЬТАТОВ
  9. Психологические предпосылки разработки подходов к описанию специфики личностных результатов обучения
  10. Учебное задание как средство достижения личностных результатов обучения
  11. Основные результаты исследования изложены в следующих публикациях автора:
  12. Разработка фондов учебных заданий, обеспечивающих достижение личностных результатов обучения в процессе опытно-экспериментальной работы
  13. §3.1 Результаты исследования уровней выраженности проявлений профессиональной деформации личности менеджера коммерческих организаций
  14. Анализ содержания учебного материала школьных учебников с позиции их ориентации на достижение личностных результатов обучения
  15. Основные результаты диссертационной работы опубликованы в изданиях, рекомендованных ВАК РФ: