<<
>>

Аномия как форма проявление кризиса политико-правовой доктрины

Аномия как один из срезов колоссального системного кризиса России исследован в работе С. Кара-Мурзы «Аномия в России: причины и проявления»[95]. В советское время в правоведении поня­тие аномии применялось редко.

В юридической науке в основном (в работах теоретиков права и ученых-криминологов) использова­лись категории правомерного и неправомерного поведения.

Понятие аномии. Понятие аномии в научный оборот ввел

Э. Дюркгейм в 1893 г,, он видел в ней продукт разрушения соли­дарности, которое пережил Запад в период становления буржуазно­го общества. На материале США середины XX в. это понятие раз­вил Р. Мертон, он писал: «Порок и преступление — «нормальная» реакция на ситуацию, когда усвоено культурное акцентирование денежного успеха, но доступ к общепризнанным и законным сред­ствам, обеспечивающим этот успех, недостаточен»[96].

Аномия (букв, безнормность) — это социальная патология, рас­пад человеческих связей, массовое девиантное поведение, когда значительная часть общества нарушает нормы этики и права.

Аномичный человек становится духовно стерильным, ответст­венным только перед собой. Он скептически относится к жизнен­ным ценностям других. Его единственной религией становится фи­лософия отрицания. Он живет только непосредственными ощуще­ниями, у него нет ни будущего, ни прошлого»[97].

В России большие массы население пришли в такое состояние разума и совести, что все общественные институты перестали вы­полнять свои привычные функции.

Причины аномии. После ликвидации СССР произошло лавино­образное нарастание аномии. Переломная точка — 1993 г., когда в восприятии людей реформа зашла в тупик. Тот год социологи ха­рактеризуют как критический: «Пик соииополитического кризиса вызвал сильнейшую аномию и отчуждение буквально от всех со- цногрупповых образований, и В первую очередь от больших коллек­тивных солидарностей».

Пусковым механизмом этого процесса ста­ла «культурная травма». Это понятие было введено польским со­циологом П. Штомпкой, который писал: «Травма появляется, когда происходит раскол, смешение, дезорганизация в упорядоченном,

само собой разумеющемся мире,,. Травма может возникнуть на биологическом, демографическом уровне коллективности, проявля­ясь в виде биологической деградации населения, эпидемии, умст­венных отклонений, снижения уровня рождаемости и роста смерт­ности, голода и так далее... Она может разрушить сложившиеся ка­налы социальных отношений, социальные системы, иерархию... Ценности теряют ценность, требуют неосуществимых целей, нормы предписывают непригодное поведение, жесты и слова обозначают нечто, отличное от прежних значений*[98].

Это свидетельствует об определенной теоретической растерян­ности перед лицом крайне непростых и, безусловно, не встречав­шихся прежде проблем, стоящих перед нынешним российским со­циумом, своего рода неготовности социального познания к сколь- нибудь полному, если уж не адекватному, их отражению»[99].

Индивидуализм, одиночество личности, противоречие между навязанными обществом потребностями и возможностями их удов­летворения — вот причины аномии. Маргинальные группы, склон­ные к девиантному поведению, есть в любом обществе, но в совет­ское время эту болезнь удерживали в приемлемых рамках. В ходе слома социального порядка происходит изменение ценностей и об­раза действий больших масс людей.

Укажем на экономические, политические и идеологические причины аномии:

1) формирование криминально-олигархической модели сырьевой эконо­мики. Экономические потери вследствие шоковой терапии в 1990-е годы сравнимы с потерями периодов Гражданской воины и гитлеров­ского нашествия. Этот ущерб складывается из разорения предприятий криминальной приватизацией, вывоза капитала, утраты возможностей воспроизводства основного капитала из-за прекрашения долгосрочно­го кредита. Этот ущерб продолжает увеличиваться под воздействием механизмов неэквивалентного внешнеэкономического обмена, под­держиваемого политикой накопления валютных резервов за рубежом под символический процент в обмен на привлечение гораздо более дорогих зарубежных кредитов.

Этот уоцерб дополняется утратой на­ционального контроля над крупной промышленностью, выведенной из-под российской юрисдикции в офшоры, что делает невозможным самостоятельное развитие российской экономики и ставит под угрозу суверенитет страны;

2) функционирование имитационной политической системы. Со­временная демократия — это декорация» позволяющая полностью изъять население из политики» т.е. из процесса принятия стратеги­ческих решений. Потому что стратегические решения в этой систе­ме — это решения об управлении финансовыми потоками. Однако маленькая проблема: центр управления этими потоками находится точно не у нас;

3) наличие мародерской по происхождению элиты. Все три русские катастрофы (1612» 1917 и 1991), когда наше государство аннигили­ровалось, имеют одну общую составляющую. Это предательство элит. Историческая особенность российских элит: принадлежность к элите не сопровождается лояльностью к собственной стране и собственному народу. Скорее, наоборот.

Исторически российская власть не идентична элитам. И только этим обеспечивается ее легитимность. Она абсолютна, в том смыс­ле, что не делится с элитами властью. В моменты кризиса и слабо­сти, когда элиты завладевают властью, — т.е. возникает в том или ином историческом контексте та самая либеральная модель — эта модель и эта власть оказываются нелегитимны с точки зрения об­щества. И начинается уничтожение элит, высших классов низши­ми. При этом предательство на то и предательство: элиты всегда обращаются к внешнему врагу для защиты от своего народа и сво­его государства.

Вопрос, способны ли нынешние элиты на такое в момент кризиса, когда им представится возможность взять власть и реализовать либе­ральную модель, — вопрос смешной. Для нынешних российских элит, по происхождению мародерских, давно разместивших свои активы, недвижимость, потомство и политическую лояльность за рубежом, вообще никакого такого риска не существует (кроме как если случай­но отловят и замочат). Если не получится, они могут вернуться сюда, как уже настоящие полноценные коллаборационисты и полицаи под защитой оккупационной администрации;

4) отсутствие национальной идеи и господство квазиидеологии (наша посткатастрофная элита — «полуолигархия*, имеет свою идеологию.

Как и положено, прикрытую утопией — «всеобщей представительной демократией*. Эту тоталитарную идеологию можно назвать компрадорским, олигархическим либерастизмом (политкорректное название — либеральный фундаментализм).

Праволиберальный блок управления страной оправдывает на­чинающуюся рецессию мировым кризисом, игнорируя успехи ве­дущих развивающихся стран, в том числе входящих в БРИКС.

Бесконечно повторяя известные догмы рыночного фундамента­лизма, давно опровергнутого управления в теории и на практике

экономического развития, он (праволиберальный блок управления страной) пытается гипнотизировать власть, маниакально призывая в очередной раз наступить на грабли, об которые российская эко­номика неоднократно расшибала себе лоб в 1992, 1994, 1998 и 2008 гг.[100]

Формы проявления аноним. Прежде всего, надо сказать о системе оскорбительных действий власти и «элиты» времен перестройки. Достоинство людей было оскорблено уже тем, что доктрина пере­стройки строилась на лжи. Далее нужно отметить следующие фор­мы проявления аномии.

1. Группа истинных, а не мнимых реформаторов разработала (разумеется, устно) следующий план: авторитетом Ленина ударить по Сталину, по сталинизму. А затем, в случае успеха, Плехановым и социал-демократией бить по Ленину, либерализмом и «нравст­венным социализмом» — по революционаризму вообще[101].

2. Рост патологических социальных явлений обусловливался и экономическими, и культурными факторами. СМИ с начала пере­стройки целенаправленно развращали молодежь. Превращение теле­видения в генератор аномии — культурная политика государства.

Социологи из МВД пишут: «Отдельные авторы взахлеб, с опре­деленной долей зависти и даже восхищения, взяв за объект своих сочинений наиболее элитарную часть — валютных проституток, живописали их доходы, наряды, косметику' и парфюмерию, укра­шения и драгоценности, квартиры и автомобили и проч., а также места их «работы», каковыми являются перворазрядные отели, рес­тораны и бары. Эти публикации вкупе с известными художествен­ными и документальными фильмами создали красочный образ «ге­тер любви» и сделали им яркую рекламу, оставив в тени трагичный исход жизни героинь.

Массированный натиск подобной рекламы не мог остаться без последствий. Самое печальное, что она непосредственным образом воздействовала на несовершеннолетних девочек и молодых жен­щин. Примечательны результаты опросов школьниц в Ленинграде и Риге в 1988 г., согласно которым профессия валютной проститутки попала в десятку наиболее престижных. точнее — доходных про­фессий»[102].

Телевидение крутило игровые шоу типа «Слабое звено»*, «За стеклом^, «Последний герой». Их смысл — утверждение закона джунглей в России. Неспособные уничтожаются, а приспособлен­ные выживают. Умри ты сегодня, а я завтра? Социологи писали: «Акцент делается на возможностях победы над противником через подкуп, сговор, активизацию темных, находящихся в глубине души инстинктов. Практически во всех программах прослеживается идея, что для обладания материальным выигрышем, т.е. деньгами, хоро­ши любые средства. Таким образом, программы ориентируют зри­теля на определенный вариант жизни, стиль и способ выживания» [103].

3. Профанация праздников, которые вошли в жизнь подавляю­щего большинства общества и давно уже стали национальными. Кто-то придумал праздновать 7 ноября «годовщину военного пара­да 7 ноября 1941 года». Парад в честь годовщины парада? А в честь чего был тот парад, говорить нельзя. Такие вещи даром не прохо­дят, они генерируют аномию.

4. Мощным генератором аномии стало созданное реформой «социальное дно». Оно сформировалось в России к 1996 г. и со­ставляло около 10% городского населения, или 11 млн человек. Вот выводы важного исследования: «В обществе действует эффектив­ный механизм «всасывания» людей на «дно», главными составляю­щими которого являются методы проведения нынешних экономи­ческих реформ, безудержная деятельность криминальных структур и неспособность государства защитить своих граждан»[104].

В России сформирована массовая бедность, которая стала необ­ратимой. Более того, в большом числе статей делается тревожное предупреждение о том, что в последнее почти не выходят за те рам­ки, которые были даже нс в конце, а где-нибудь в середине послед­ней советской фазы. У нас сейчас половина людей говорит, что лучше было бы ничего не трогать, не приходил бы никакой злодей Горбачев, и жили бы, и жили»[105].

Общество терпит тот факт, что крайне обедневшая часть насе­ления лишена жизненно важных социальных прав, и в этой нравст­венной и правовой норме аномия российского общества тотальна. Ведь формулировки социологов абсолютно ясны и понятны: «Бо­язнь потерять здоровье, невозможность получить медицинскую по­

мощь даже при острой необходимости составляют основу жизнен­ных страхов и опасений подавляющего большинства бедных»[106].

Своей бесчувственностью в социальной политике власть вкупе с «бизнесомо создала предпосылки для аномии, которая перематыва­ет российское общество.

5. Социальным фактом стало глумление «энтузиастов» реформ над тем большинством, которое в ходе реформ было обобрано. Это глумление происходит при благожелательном попустительстве госу­дарства (часто с использованием государственных СМИ). Это меха­низм воспроизводства аномии.

6. В антисоветском мышлении уже с 60-х годов XX в. стало со­зревать отношение к трудящимся как к «иждивенцам и паразитам» — чудовищный выверт элитарного сознания. Возникла идея «нака­зать паразитов» безработицей, а значит, голодом и страхом. Но от­крыто об этом стали говорить во время перестройки. Власть и сей­час настойчиво представляет «патерналистские настроения» боль­шинства граждан России как иждивенчество. Это нелепая и оскор­бительная установка. Она дополнила социальный конфликт миро­воззренческим, ведущим к разделению населения и государства как враждебных этических систем. Непрерывные попреки власти и уг­розы «прекратить государственный патернализм» уже не оскорбля­ют, а озлобляют людей и вызывают холодное презрение.

7. Криминализация власти. Вот пример из Краснодарского края. Он иллюстрирует ту духовную атмосферу, в которой вызрева­ли сгустки беззакония, как в станице Кущевской. Случай «мягкий», но красноречивый. Бывший председатель колхоза кубанской стани­цы Раздольная, на базе которого создан холдинг, руководителем которого он стал, рассуждает: «На всех землях нашего АО (все зем­ли составляют примерно 12 800 га) в конце концов останется толь­ко несколько хозяев. У каждого такого хозяина будет примерно полторы тысячи га земли в частной собственности. Государство и местные чиновники должны обеспечить нам возникновение, со­хранность и неприкосновенность нашего порядка, чтобы какие- нибудь... не затеяли все по-своему... Конечно, то, что мы делаем — скупаем у них пай кубанского чернозема в 4,5 гектара за две (70дол1л.) и даже за три тысячи рублей (100 долл ), нечестно. Это мы за бесценок скупаем. Но ведь они не понимают... Порядок нам нужен — наш порядок*. Бывшим колхозникам он так объяснил суть этого порядка: «Будет прусский путь] А вы знаете, что такое

прусский путь?.. Да это очень просто: это я буду помещиком, а вы все будете мои холопы!»1

8. Важное массовое проявление аномии — короткие жизненные циклы, В состоянии социальной катастрофы особенно сильно ска­залось сокращение длительности жизненных проектов на молодом поколении.., В условиях, когда едва ли не интуитивно все большее число молодых людей понимало и понимает, что они навсегда от­резаны от качественного жилья, образования, отдыха, других благ, многие из них стали ориентироваться на жизнь социального дна, изгоев социума. Поэтому-то и фиксируются короткие жизненные проекты молодых[107][108].

Одно только это проявление аномии блокирует возможность выработки консолидирующего проекта выхода из кризиса — люди не хотят думать о будущем. Любые программы политиков повисают в воздухе, ими практически никто не интересуется, поскольку' большинство людей живет в коротком времени, они — временщи­ки. Укорачивание жизненных планов затрудняет внутрипоколенное общение, разрушает возможность объединения генераций людей вокруг неких немногих, но весьма важных общих базовых ценно­стей и установок. Естественно, дистанция между поколениями была и будет всегда. И все же обвальное крушение прежних ценностных предпочтений в начале 1990-х годов вызвало рост отчуждения меж­ду поколениями и даже внутри них...

Итак, есть все основания утверждать, что в основе современной дезорганизации российского общества лежит переход к коротким жизненным проектам, что и вызывает аномичное состояние социу­ма, блокирует многие предпринимаемые меры по усилению управ­ляемости социальными процессами, преодолению тяжелых послед­ствий 1990-х годов[109].

9. Крайнее выражение аномии — рост преступности (особенно с применением насилия} и числа самоубийств. Положение, несмот­ря на очень благоприятную экономическую конъюнктуру 2000— 2008 гг., тяжелое. Главной причиной всплеска преступности стали социальные и культурные изменения в ходе реформы. В этом В.В. Кривошеев видит необычность воздействия реформы: «Специ­фика аномии российского общества состоит в его небывалой кри­минальной насыщенности.,. Криминализация общества — это такая

форма аномии, когда исчезает сама возможность различения соци­ально позитивного и негативного поведения, действия,..

Криминализация на поведенческом уровне выражается и в ус­коренной подготовке резерва преступного мира, что связывается нами с все большим вовлечением в антисоциальные действия мо­лодежи, подростков...

Роль среднего класса в наших условиях фактически играют оп­ределенные группы преступного социального мирз. Традиционные группы, из которых складывается средний слой (массовая интелли­генция, верхние слои других групп наемного труда и тл.), в рос­сийском обществе ни по своему статусному, ни по своему матери­альному положению не могут претендовать на позицию в нем»[110].

С. Кара-Мурза делает три важных вывода:

1) такое состояние сознания и всей духовной сферы больших масс населения на всех этажах социальной иерархии — тяжелая на­циональная болезнь. Подрывая всякую возможность рационального общественного диалога и преемственности поколений, она уже ста­ла фундаментальным ограничением любых проектов восстановле­ния и развития;

2) эта общая беда должна стать одним из приоритетных пунктов в национальной повестке дня. Культурная травма реформ и порож­денная ими аномия не вылечиваются сами собой, эти повреждения вошли в режим самовоспроизводства, разрушающий любые заро­дыши нового порядка в хаосе наших реформ;

3) избавиться от этой патологии можно только через большой национальный проект и государственную программу лечения и реа­билитации общества.

4.5.

<< | >>
Источник: Современная российская государственность. Проблемы госу­дарства и права переходного периода; учеб, пособие для студентов вузов, обучающихся по специальности «Юриспруденция» / И В, Дойников, НД. Эриашвили. — 2-е изд., перераб. и дол, — М.:,2015. - 144 с.. 2015

Еще по теме Аномия как форма проявление кризиса политико-правовой доктрины:

  1. § 1. Основные теории (доктрины) правовой природы арбитража
  2. 58. Аккредитив как форма безналичных расчетов.
  3. 2. Виды функций органов исполнительной власти: функции разработки государственной политики и правового регулирования, функции государственного контроля и надзора, функции по предоставлению публичных услуг
  4. 57. Платежное поручение как форма безналичных расчетов.
  5. § 6. Разъяснения Верховного Суда Российской Федерации как форма судебного надзора
  6. Новоторцева Алина Владимировна. РАЗВИТИЕ ПРОФЕССИОНАЛЬНО-ЛИЧНОСТНОЙ КОМПЕТЕНТНОСТИ КАК УСЛОВИЕ ПРОФИЛАКТИКИ ПРОЯВЛЕНИЙ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ДЕФОРМАЦИИ ЛИЧНОСТИ МЕНЕДЖЕРА КОММЕРЧЕСКОЙ ОРГАНИЗАЦИИ. ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата психологических наук. Тверь - 2019, 2019
  7. Новоторцева Алина Владимировна. РАЗВИТИЕ ПРОФЕССИОНАЛЬНО-ЛИЧНОСТНОЙ КОМПЕТЕНТНОСТИ КАК УСЛОВИЕ ПРОФИЛАКТИКИ ПРОЯВЛЕНИЙ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ДЕФОРМАЦИИ ЛИЧНОСТИ МЕНЕДЖЕРА КОММЕРЧЕСКОЙ ОРГАНИЗАЦИИ. АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата психологических наук. Тверь - 2019, 2019
  8. § 3. Правовая характеристика статуса банка как особого субъекта налоговых отношений
  9. Гиссин Егор Маркович. ПРАВОВОЕ ПОЛОЖЕНИЕ БАНКА КАК ОСОБОГО УЧАСТНИКА НАЛОГОВЫХ ПРАВООТНОШЕНИЙ. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва - 2003, 2003
  10. Глава II. Зависимость между признанием и приведением в исполнение отмененного арбитражного решения и признанием судебного акта, отменяющего такое решение, в зарубежной судебной практике и доктрине
  11. Жестко защемленные пластинки, форма которых является промежуточной между кругом и правильными многоугольниками
  12. §2.2 Значимые проявления профессиональной деформации личности менеджера коммерческой организации
  13. §2.3 Особенности профилактики и преодоления проявлений профессиональной деформации личности субъекта труда
  14. Шарнирно опертые пластинки, форма которых является промежуточной между кругом и правильными многоугольниками
  15. Глава 1 Правовые вопросы реализации основных прав граждан в системе ад­министративно-правовых отношений
  16. 12. Юридическая характеристика и элементы договора дарения. Форма договора.
  17. 17. Понятие, элементы и виды договора аренды. Форма договора.
  18. §3.4 Анализ результатов работы по профилактике проявлений профессиональной деформации личности менеджера коммерческой организации через развитие профессионально-личностной компетентности
  19. ГЛАВА 3. РЕЗУЛЬТАТЫ И АНАЛИЗ РАБОТЫ ПО ПРОФИЛАКТИКЕ ПРОЯВЛЕНИЙ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ДЕФОРМАЦИИ ЛИЧНОСТИ МЕНЕДЖЕРА КОММЕРЧЕСКОЙ ОРГАНИЗАЦИИ ПОСРЕДСТВОМ РАЗВИТИЯ ПРОФЕССИОНАЛЬНО-ЛИЧНОСТНОЙ КОМПЕТЕНТОСТИ