<<
>>

§ 4.1. Административно-хозяйственное районирование и обра­зование Северо-Кавказского края

Советизация окраинных земель, внедрившая элементы современной классо­вой борьбы в народное сознание и традиционный образ жизни масс, завершила де­кларативный период существования суверенных национально-территориальных образований.

Доктринальное стремление советского режима к абсолютному единству и централизации вступало в непримиримое противоречие с признанием факта жизненности национального самосознания, стремившегося к определению и легитимности в рамках самостоятельных административно-территориальных единиц. Превалирование классовых и экономических подходов над националь­ными потребностями, а также отождествление национальных проблем с ликви­дацией «экономической и культурной отсталости» нашли отражение в резолюции Х съезда РКП(б) - съезда «новой эпохи в сознании и экономике».

Выделив победу советов и установление диктатуры пролетариата «основ­ным условием уничтожения национального гнета, установления национального равенства и обеспечения прав национальных меньшинств», съезд подчеркнул смертельную угрозу империализма самостоятельным советским республикам.

Ни одна из них не могла считать себя в обстановке капиталистического окруже­ния «обеспеченной от экономического истощения и военного разгрома»[541]. Общие интересы обороны, задача восстановления разрушенных производительных сил и необходимость продовольственной помощи «повелительно диктовали государ­ственный союз отдельных республик как единственный путь спасения от импе­риалистической кабалы и национального гнета» в форме федерации, основанной на общности военного и хозяйственного дела. Партия рассматривала советский строй в качестве постепенного и безболезненного перехода к коммунизму ранее угнетенных национальностей, позволявшего развить и укрепить советскую го­сударственность в формах, соответствовавших национально-бытовым особен­ностям, сохранив действовавшие на родном языке суд, администрацию, органы хозяйства, власти, культурно-просветительские учреждения.

Особо выделялся комплекс мероприятий по отношению к той части населе­ния бывшей империи, которая не успела пройти капиталистического развития, не имела или почти не имела промышленного пролетариата, и не вполне ушла еще от патриархально-полуфеодального быта, но уже была вовлечена в русло советского строительства. Отметив длительность процесса «упорной и настойчивой борьбы со всеми пережитками национализма и колониального рабства», в качестве пер­вейшей задачи съезд выдвинул «планомерное насаждение промышленности на окраинах страны путем переноса фабрик к источникам сырья, отстранение всех туземных эксплуататорских элементов от влияния на трудовые массы, экономиче­скую организацию бедноты с объединением усилий с трудовыми массами мест­ного русского населения в борьбе за освобождение от кулачества, организацию и развитие крепких коммунистических организаций»[542].

Таким образом, в условиях новой экономической политики национальному фактору отводилась роль одного из ферментов интернационализации способов производства, с перспективой хозяйственного сближения народов и постепенно­го объединения «громадных территорий в одно связное целое»[543]. Решая попутно задачи поднятия культурного уровня народов, коренизации местных структур вла­сти, советский режим обеспечивал социальную базу и жесткую привязку номи­нально сохранявших автономность национально-государственных образований к единому российскому революционному центру и стандартизацию протекавших в них политических процессов.

XII съезд РКП (б) и Четвертое Совещание ЦК РКП(б) с ответственными ра­ботниками национальных республик и областей окончательно устранили раз­ночтения в понимании различных аспектов национально-государственного строительства. Развернувшаяся на съезде ожесточенная дискуссия вокруг на­ционального вопроса была умело сфокусирована И.В. Сталиным на грузинских

разногласиях внутреннего характера. Тревожные выступления украинских де­легатов и Н.И. Бухарина, отмечавших недопустимость подмены национального вопроса соображениями хозяйственной целесообразности и экономической эф­фективности, не получили никакого отклика.

Под сталинским напором, обли­чавшим одновременно и «великодержавный шовинизм» и «оборонительный на­ционализм» грузин, обвинявшихся в сопротивлении плану создания федерации, юридические контуры обрамления Союза приобретали чисто «схоластическую направленность»[544]. Тем не менее, принятая резолюция отличалась уравновешен­ностью, хоть и не учитывала требований грузинско-украинской оппозиции, при­знававшей необходимость объединения хозяйственных усилий, но с сохранением всех атрибутов независимости.

Подчеркнув, что объединение национальных республик в Союз Советских Социалистических Республик являлось заключительным этапом развития форм сотрудничества, принявшим на этот раз характер военно-хозяйственного и по­литического объединения народов, съезд наметил конкретные практические шаги по его осуществлению. Предлагалось немедленно преодолеть препятствия, оставленные периодом национального гнета - пережитки великодержавного шо­винизма, былого привилегированного положения великороссов, хозяйственное и культурное неравенство, а также национализм ряда народов, не успевших осво­бодиться от чувства старых национальных обид, путем действительной и длитель­ной поддержки русского пролетариата. Повсеместно указывалось на соблюдение принципа равенства и добровольности при создании Союза, чьи высшие органы должны были полностью отражать не только общие нужды и потребности всех национальностей, но и отдельных народов (учреждение палаты ЦИК из предста­вителей автономных республик и областей)[545].

Месяцем позже, 9-12 июня 1923 г. состоялось Совещание ЦК РКП(б) с от­ветственными работниками национальных республик и областей, рассмотревшее дело одного из руководителей татарских большевиков Султан-Галиева. Совещание еще раз заклеймило «националистический уклон среди части местных работни­ков» и наметило практические мероприятия по проведению в жизнь резолюции XII съезда РКП (б).

Укрепление советской власти ставилось в прямую зависимость от упроче­ния коммунистических организаций.

Поэтому коммунистам предписывалось «в работе среди остальных национальностей строго выдерживать тон содействия и помощи национальным передовым элементам в их коммунистической и совет­ской работе, не допуская ни в действиях, ни в речах ничего, что походило бы на

присвоение права навязывать и решать», формально опираясь на авторитет цен­тра. В целях привлечения «трудовых элементов» к партийному, профессионально­му и советскому строительству предлагались чистка государственных и партий­ных аппаратов от националистических элементов, систематическая и неуклонная работа по национализации учреждений республик и областей, подбор и привле­чение более или менее лояльных элементов местной интеллигенции в советские учреждения при одновременной работе представителей центра[546].

Отголоски «националистических» дебатов вокруг проекта конституцион­ного оформления федеративных отношений все-таки нашли сглаженное отра­жение в принятых решениях и их практической реализации. Однако предосте­режение Н.И. Бухарина сбылось: советский режим, использовав центробежные национальные тенденции в борьбе за собственную победу и позволив, из чисто прагматических соображений, некоторый период существования автономности национально-территориальных образований, начал «поглощение собственных де­тей». Вторичность национального фактора стала характерным признаком НЭПа. Организационное завершение противостояния власти и национальных стремлений народов выразилось в образовании СССР. Являвшийся компромиссом между док­триной и реальностью, Союз призван был олицетворять собою наднациональное государство. Тем не менее, национально-территориальный принцип его организа­ции с явно обозначившимися тенденциями к централизации всех сторон жизни, от­разил лишь временное торжество интернационалистической концепции большевиз­ма, обозначив непрочность существования новой формы сотрудничества народов.

Вопросы интеграционного объединения и укрепления хозяйственных связей, создания единого экономического пространства нашли практическое воплощение в разработке нового административно-территориального деления страны. В соот­ветствии с задачами развития народного хозяйства вопросы районирования при­обрели вполне конкретную постановку: формирование и укрепление областных, окружных и районных административных единиц, непосредственно связанных с мероприятиями экономического порядка по усилению материальной базы со­ветских органов, развертывание их деятельности в сфере хозяйственного и куль­турного строительства[547].

Рабоче-крестьянская власть, имевшая «социальной функцией управле­ние не людьми в полицейских целях», а народным хозяйством и организацию последнего на рациональных плановых началах, в качестве основы наиболее целесообразной структуры отдельных частей страны провозглашала экономи­ческий фактор - «комплекс экономических возможностей данной территории в ее природных условиях»[548]. При этом факторам пространства и численности

населения придавалось не главенствующее, а лишь подчиненное, второсте­пенное значение.

Задачи районирования сводились к выделению в виде района (области) не­которой своеобразной, экономически законченной, но не замкнутой территории с определенной комбинацией природных особенностей, капитальных ценностей и производственного потенциала для выполнения той или иной функции в общем хозяйственном развитии страны. На повестку дня выдвигались вопросы поис­ка организационной формы, призванной скрепить отдельные части государства в единое целое и разрешить проблему общественного сотрудничества, разделе­ния труда между населением отдельных районов, центром и местами.

Практически вопрос о районировании в РСФСР был поставлен в 1919 г. VII Всероссийским съездом советов, поручившим ВЦИК разработать меры по новому административно-хозяйственному устройству. Признав анахронизм сло­жившегося четырехступенчатого деления - губерния, уезд, волость, сельское общество, - и отметив его совершенную неприемлемость для выполнения задач, выдвинутых советской властью, 2 сессия ВЦИК восьмого созыва в основе нового хозяйственно-территориального устройства провозгласила принцип «экономиче­ского тяготения». Она же предложила перейти к трехступенчатой конструкции административных единиц - губерния, уезд, сельское общество, в перспективе - область, округ, район. Основной организационно-территориальной проблемой стало оформление целостных, связанных культурными, экономическими и быто­выми условиями единиц.

Разработка нового административно-хозяйственного районирования ста­ла тем более неотложной в силу несоответствия существовавшего администра­тивного деления политическим и экономическим потребностям страны. Новое районирование следовало «приспособить» к условиям переходного периода в со­ответствии с наметившимися, но еще не получившими полного оформления хо­зяйственными районами. Административное устройство надлежало производить с учетом сосредоточения промышленности, технических культур, направлений и характера путей сообщения, численности и национального состава населения, его тяготения к промышленно-распределительным пунктам[549]. Реализация поста­новления СТО от 4 ноября 1921 г. «О выработке проекта районирования РСФСР»[550]возлагалась на созданные в структуре Президиума ВЦИК комиссии по райони­рованию с участием ответственных работников центральных и местных органов под председательством М.И. Калинина, административную комиссию при НКВД, возглавленную заместителем наркома М.Ф.Владимирским, и комиссию по райо­нированию при Госплане во главе с профессором И.Г. Александровым.

Первоначальный проект, представленный осенью 1921 г. Госпланом, преду­сматривал деление федерации на 21 область, каждая из которых мыслилась как

целостный экономический район, переход от уездов и волостей к округам и райо­нам. Однако проект обладал существенным недостатком, делавшим его в прин­ципе не приемлемым. Районирование предполагалось проводить чисто «стати­стическими методами»: в один район объединялись местности, однородные по какому-либо одному признаку. Фактически не учитывались интересы различных наций, игнорировались особенности государственно-национальных образований. Так, в единую Кавказскую область включались и Северный Кавказ, и Закавказье[551].

Состоявшаяся 24-28 ноября 1922 г. конференция работников по районирова­нию отметила, что при оформлении нового деления необходимо учитывать бу­дущие интересы страны. Плановое развитие производительных сил района объ­являлось основой для определения его задач и территории. Районы должны были представлять собой комбинированные хозяйства с определенной специализаци­ей, связанной с естественными ресурсами и навыками населения. В деле созда­ния крупных областных районов инициатива оставалась за центром, внутреннее районирование должно было исходить от мест. Устанавливая теснейшую связь между природными ресурсами, навыками населения, накопленным производ­ственным потенциалом, экономический принцип районирования призван был со­действовать материальному и духовному развитию всех наций, племен РСФСР применительно к особенностям их быта, культуры и экономическому состоянию[552]. Одновременно во внутреннем административно-хозяйственном строении респу­блик и областей происходили весьма значительные территориальные преобра­зования в направлении укрупнения административных единиц. Сохранившееся после революции прежнее деление России на губернии постепенно дополнилось новыми видами властно-экономических структур: появились укрупненные воло­сти, районные волости, районы с широкими финансовыми, административными и законодательными правами. Последовавший в первые революционные годы мощный поток создания самостийных административных образований вынудил верховные власти принять ряд ограничений по дроблению волостей (предельная норма образования - 10 тыс. жителей), воспрещению изменения административно­территориальных границ автономных республик, областей, губерний, уездов, об­разованию новых единиц и их переименованию.

С введением новой экономической политики возникли вопросы сокращения и упрощения весьма разросшихся низовых структур - уменьшение числа воло­стей, удешевление аппарата, улучшение качества административных работников. Вплоть до середины 1923 г. укрупнение волостей происходило путем их меха­нического слияния, при котором избегалась ломка прежних границ. Затем вну- тригубернское деление приняло характер общего экономического районирования.

К моменту проведения нового административно-хозяйственного районирования на территории РСФСР насчитывалось несколько видов местного деления:

- уездно-волостное деление, сохранявшееся с дореволюционных времен;

- уездно-волостное деление с укрупненными волостями;

- районно-окружная система;

- районное деление, без уездов;

- деление на укрупненные волости (области)[553].

Весь этот административный конгломерат, порой с резко отличавшимися общественно-экономическими укладами, предстояло подвести к общему эко­номическому и административному знаменателю. При построении администра­тивной сетки решающая роль признавалась за экономическими факторами. Так, необходимостью при образовании районов Юго-Восточной области признава­лись площадь территории, численность населения, торговое тяготение сель­ских поселений к городам; при образовании области - экономические моменты; округа - специализация, преимущественно в сельскохозяйственном производ­стве. При образовании сельсовета экономические соображения зачастую усту­пали таким географическим параметрам как расстояние от центра к обслужива­емой территории, количество населения. Наряду с этим намечалось расширение объема прав областных органов за счет передачи им некоторых прав и функций центральных правительственных учреждений, в частности, в области бюджета и налогов.

XII съезд РКП (б), признав прежнее административно-хозяйственное деле­ние республики не соответствующим текущему моменту, акцентировал внимание на осторожности и постепенности введения новой системы устройства страны. Выделив 2 района - промышленный (Урал) и сельскохозяйственный (юго-восток России) - в качестве территорий опытного испытания нового плана, съезд по от­ношению к остальным областям, национальным республикам и губерниям по­ручил Центральному Комитету партии ограничиться продолжением разработки вариантов районирования. Основной задачей районирования (административно­хозяйственной реформы) признавался такой принцип организации первичной власти, который с удешевлением всего аппарата привел бы к укреплению и раз­витию ближайших к массам органов власти[554].

Любая общественная система представляет собой соотношение между структурами власти, экономикой и жизненными перспективами людей. Новое административно-территориальное деление было направлено, прежде все­го, на ликвидацию цементирующего фактора любого гражданского обще­ства. Происходило постепенное поглощение общества структурами власти. Административно-территориальное устройство не разворачивало в трехмерном

(исполнительном, законодательном, судебном) пространстве власти общество, а сводилось либо к нарезке территории, либо к созданию системы районов с функ­ционированием одной исполнительной власти.

Наиболее сложным оказался процесс выработки принципов районирования юго-востока России, чьи составлявшие резко различались между собой в эко­номическом, политическом и культурном отношениях. Весь смысл проведения административно-хозяйственного реформирования в данном регионе, включав­шем национальные образования и “русские” области, сводился к развязыванию и ликвидации многогранного клубка противоречий и объединению всего населе­ния под властью советов.

I краевое совещание губернских и областных ЭКОСО юго-востока России признало, что в 1922 г. методы советского строительства народного хозяй­ства оказались совершенно не совместимы с существовавшими формами административно-территориального деления края, а также со структурой и пра­вовым положением местных органов власти[555]. Ситуация усугублялась слишком ревностным отношением к национальным особенностям автономных образо­ваний, рассматривавших любое включение в промежуточные объединения как прямое ущемление своих прав.

В противовес первоначальному варианту районирования, предложенно­му Госпланом осенью 1921 г. и предусматривавшему создание экономической федерации кавказских республик с включением всех национальных образова­ний Северного Кавказа и Закавказья, Дагестаном выдвигалась идея преобла­дания национальных интересов в создании крупных экономических областей[556]. Планировалось образование экономического объединения горцев Северного Кавказа с центром в Грозном, «в целях согласования общей экономической по­литики РСФСР с особенностями быта и нуждами горского населения, более пол­ного использования местных средств и природных богатств края для повышения экономического благосостояния населения» и одновременно гарантии автономий государственных образований этого района[557].

Весьма интересна реакция русских областей в отношении госплановского проекта. Ознакомившись с ним и выразив полное согласие с подходами к вопро­су о районировании, Кубано-Черноморский областной исполнительный комитет счел необходимым выдвинуть ряд соображений, которые не допускали немедлен­ного его осуществления и требовали весьма осторожных действий, позволявших целесообразно обеспечить переход Кавказа на областное управление. Общие трудности, по мнению комитета, заключались в проживании на территории ре­гиона 80 различных народностей, часть из которых получила от советской власти

ту или иную форму автономии в управлении и хозяйственном самоопределении. Вполне естественно, что объединение на началах областного управления взамен непосредственного подчинения центру не могло быть воспринято ими безболез­ненно. Кроме того, во многих районах так и не были еще выработаны формы хо­зяйствования, не изучены экономические возможности, отсутствовал культурно­экономический центр, который мог бы удовлетворительно выполнять задачи областного[558].

В силу национально-бытовых особенностей, условий современного по­литического состояния, отсутствия необходимого хозяйственного взаимодей­ствия между Северным Кавказом и Закавказьем, немедленное районирование на Кавказе признавалось невозможным. Предлагалось создание в границах Кавказа трех областей: Закавказской (Армения, Абхазия, Грузия, Нахичеваньская респу­блика и Азербайджан), Горской (Дагестан, Горская республика, Кабардинская, Балкарская и Карачаево-Черкесская автономные области) и Северо-Кавказской (Кубано-Черноморская область, Ставропольская и Терская губернии) с перспек­тивой их сближения[559].

Отрицательная реакция Юго-восточного бюро РКП(б) на подобные вариан­ты национальной интеграции основывалась на «бедности» местных культурных сил, слабости партийных, советских организаций, негативном отношении рус­ских кругов, возможности последующих неурядиц и склок между националь- ностями[560]. В дальнейшем Юго-Востокплан выдвигал идею организации Средне­кавказского экономического района в составе Дагестанской, Горской АССР, Кабардино-Балкарской, Карачаево-Черкесской автономных областей, Терской и Ставропольской губерний с центром в г. Владикавказе. Во внимание принима­лись экономическая целостность района, достаточность природных богатств, ис­точников энергии, однообразный характер сельскохозяйственного производства. По мнению А.К. Летифова, данный проект повторял старый, дагестанский вари­ант. Судя по всему, права Н.С. Нечипурнова, отметившая, что этот проект отвечал принципам экономического районирования[561].

Комиссия по районированию юго-востока России при Ревтрударме, рас­смотрев возможность проведения районирования по национальному признаку, указала, что последний более или менее близко укладывается к обозначенным хозяйственным районам: скотоводческому, как преобладающе «туземному», и земледельческому - русскому. Национальное единообразие должно было до­стигаться в каждом районе включением в одну административную единицу, по возможности, трех основных национальностей - великорусской, малорусской,

«туземной», так как преобладание той или иной из них накладывало резкий от­печаток на весь хозяйственный строй района[562].

Предлагавшиеся проекты встретили протест со стороны представителей гор­ских автономий и Кубано-Черноморской области. Наиболее отчетливо наметивши­еся разногласия обозначились на августовском совещании 1923 г. крайэкономсо- вета и Президиума Юго-восточного Бюро РКП(б). Кубано-Черноморская область настаивала на образовании Северо-Кавказского края без Донской области и на­циональных автономий, с центром в Краснодаре или Армавире. Представители Дона, Терека и Ставрополья поддерживали проект Юго-Востокплана об образо­вании Средне-кавказского экономического района с центром в Ростове, автоном­ные образования предлагали либо создание Юго-Восточной области без них, либо включение их в сферу деятельности области на общих основаниях с другими[563].

Итоговое «Положение о Юго-востоке России» было принято ВЦИК 13 февраля 1924 г. и включало 10 административно-территориальных еди­ниц губернского масштаба с центром в Ростове-на-Дону: 2 области - Донскую и Кубано-Черноморскую, 2 губернии - Ставропольскую и Терскую, 4 автоном­ные области - Карачаево-Черкесскую, Адыгейскую, Чеченскую, Кабардино­Балкарскую, автономный город Грозный и Горскую АССР (Дагестан вышел из состава области и непосредственно подчинялся РСФСР); 30 округов - 7 рус­ских и 23 национальных, 12 отделов, 8 уездов, 1 национальный район - Туркменский в Терской губернии, 358 волисполкомов и 1570 сельских советов[564]. Предусматривалось проведение реорганизации области в течение 1924 г. Процесс районирования разбивался на два этапа. В первую очередь планировалось завер­шение административно-хозяйственного реформирования Донской, Кубанской областей, Терской и Ставропольской губерний, а затем, на основе полученного опыта, автономных областей.

10 июня 1924 г. Госплан подтвердил данное «Положение», подчеркнув до­пустимость изменения внешних границ областей лишь после образования смеж­ных. 12 июня «Положение» поступило в Административную комиссию, которая единогласно признала необходимым в первую очередь произвести районирование Юго-востока как области сельскохозяйственного характера, но, приняв во внима­ние своеобразие национальных особенностей, постановила просить Президиум ВЦИК обсудить и урегулировать положение национальных объединений в соста­ве области[565]. Задержка в проведении общего районирования области вызывалась, помимо необходимости его согласования с автономиями, начавшимся стихийным районированием на местах.

Расширенный Пленум крайэкономсовета указал, что за основу администра­тивного устройства брались принципы приближения советского аппарата к на­селению, создания условий, обеспечивавших преобладающее влияние рабочего класса на управление краем. В отношении национального подхода к райониро­ванию отмечалось, что последний совершенно оторван от экономики. В связи с возникшими территориальными претензиями карачаевцев, кабардинцев и че­ченцев общая задача заключалась в образовании такого краевого объединения, которое в состоянии было легко и безболезненно разрешить эти требования. В интересах успешного проведения районирования Пленум призвал отказать­ся от его увязки с территориальными притязаниями национальных автономий, ограничиться проведением районирования в существовавших административ­ных границах[566].

Положение автономных единиц в составе Юго-Восточной области опреде­лялось «Договором о взаимоотношениях областного исполкома и областей Юго- востока». Декларировавшаяся самостоятельность в составе краевого объедине­ния, неизменность прав, предоставленных при образовании и гарантированных последующими законоположениями, а также неприкосновенность границ созда­вали, казалось бы, прочные условия существования национальных автономий. Однако появившееся промежуточное звено - краевой исполнительный комитет - создавал ситуацию ущемленности прав автономий, лишив их непосредственного, прямого контакта с центром. Данное обстоятельство учитывалось «Положением о Северо-Кавказском крае» от 26 января 1925 г., по которому автономные области получили расширенные права и в особо важных политико-экономических вопро­сах подчинялись непосредственно центру[567].

Разработка основополагающих принципов и проведение экономического районирования, пожалуй, являлось одной из немногих попыток правящего ре­жима отказаться от увязки решения национального вопроса с территориальным. Однако поиск эффективных форм экономической интеграции и административ­ного объединения помимо правового аспекта урегулирования взаимоотношений составляющих его частей неизбежно ставил территориальные проблемы. Учет экономического тяготения населенных пунктов к тому или иному центру, не всег­да находившемуся в пределах данной административно-хозяйственной единицы, объединение в единое целое, с одной стороны, неудовлетворенных решением зе­мельного вопроса, с другой - имевших претензии к пограничным областям наци­ональных образований привносили элементы нестабильности в развитие Северо­Кавказского края. Найденный механизм временного сдерживания национализма нуждался в постоянном совершенствовании.

<< | >>
Источник: Хлынина, Т.П., Кринко, Е.Ф., Урушадзе, А.Т.. Российский Северный Кавказ: исторический опыт управления и форми­рования границ региона. - Ростов н/Д: Изд-во ЮНЦ РАН,2012. - 272 с.. 2012

Еще по теме § 4.1. Административно-хозяйственное районирование и обра­зование Северо-Кавказского края:

  1. § 3. Обязанности банков по представлению налоговым органам сведений о финансово-хозяйственной деятельности налогоплательщиков
  2. 3. Структура административного процесса. Виды административных производств
  3. 2. Законодательство об административных правонарушениях. Институт административной ответственности
  4. 4. Административно-процессуальные нормы и отношения. Проблема кодификации административно-процессуального права
  5. 1. Дискуссии в административном праве об административном договоре
  6. Тема 3. Предмет и метод административного права. Административные правовые нормы и отношения
  7. Глава 2 Деятельность органов и должностных лиц административной юрисдикции по защите прав граждан при назначении административных наказаний
  8. 2. Административно-правовой порядок рассмотрения обращений граждан
  9. 3. Понятие и состав административного правонарушения
  10. 1. Производство по делам об административных правонарушениях: общая характеристика
  11. 1. Предмет и метод административного права
  12. 2. Виды мер административного принуждения
  13. 2. Административные правовые нормы
  14. 1. Субъекты административного права
  15. 4. Понятие и виды административных наказаний. Основные правила их назначения
  16. 2. Принципы административного процесса
  17. 2.Административно-правовой статус организаций
  18. § 2. Рассмотрение дел об административных правонарушениях