ДУМЦЫ ПОСЛЕ ДУМЫ: ПОЛИТИКА И СУДЬБЫ, 1917-1976

Заседание Государственной Думы 25 февраля 1917 г. продолжалось всего 46 минут и закончилось в 1250. Депутаты разошлись, постановив направить в думские комиссии по городским делам и местному самоуправлению законодательное предположение «О передаче дела снабжения населения продовольствием городским и земским общественным самоуправлениям» для последующего его обсуждения в общем собрании 28 февраля .

Никто из них не мог предположить, что больше заседаний Думы четвертого созыва не состоится.

26 февраля, в «кровавый день революции», около 200 демонстрантов были убиты и ранены в районе Невского проспекта . Председатель Совета министров Н. Д. Голицын, получив известие о расстреле, заручился согласием императора на объявление Сенатом указа о перерыве в работе законодательных палат до апреля. Не в последнюю очередь это было сделано для того, чтобы избежать обсуждения и, скорее всего, осуждения репрессивных действий властей с думской трибуны. Впрочем, по свидетельству бывшего управляющего делами Совета министров И. Н. Лодыженского Чрезвычайной комиссии Временного правительства, многие «члены Думы, и притом принадлежавшие далеко не к правым партиям, высказывались за перерыв думских занятий, ссылаясь на то, что "они находятся под давлением улицы" и, конечно, когда вокруг идет стрельба, никакая законодательная работа невозможна» .

И все же для думцев объявление перерыва оказалось неожиданным. Так, ничего не подозревавший С. П. Мансырев 27 февраля спешил на утреннее заседание бюджетной комиссии. По дороге ему встретился начальник тюремного управления П. К. Гран, который также должен был присутствовать на этом заседании, но почему-то направлялся в сторону от Таврического дворца. Он огорошил депутата известием о роспуске Думы, состоявшемся еще накануне. В самой Думе Мансырева поразило то, что «между членами Думы, бывшими во дворце в большом количестве, не было ни одного сколько-нибудь значительного по руководящей роли: ни членов президиума, ни лидеров партий, ни даже главарей Прогрессивного блока. Остальные были столько же осведомлены, сколько и я, и, несмотря на то, что в течение еще, по крайней мере, двух часов во дворец пришло еще много думцев, все они сообщали лишь со слов других, сами не были очевидцами, и потому положение дела в наших глазах ничуть не выяснилось» .

Тем временем в кабинете М. В. Родзянко шло заседание совета старейшин, на котором было решено, что «основным лозунгом момента является упразднение старой власти и замена ее новой. В деле осуществления этого Гос. Дума примет живейшее участие, но для этого прежде всего необходимы порядок и спокойствие» . Затем состоялось частное совещание членов Государственной Думы по вопросу «о власти» в Полуциркулярном зале, что должно было подчеркнуть его неофициальный характер . В «горячих речах» высказывались различные идеи - от непризнания царского указа и продолжения деятельности Государственной Думы до провозглашения Думы Учредительным собранием. В итоге было принято постановление «не разъезжаться из Петрограда» и поручить совету старейшин сформировать особый комитет и определить дальнейшую роль Думы в начавшихся событиях .

Самим названием нового органа - «Временный Комитет членов Государственной Думы для восстановления порядка и для сношений с лицами и учреждениями» (ВКГД) - подчеркивался ситуационный характер стоявших перед ним задач. М. В. Родзянко намерен был ограничить его деятельность получением от императора согласия на образование правительства, ответственного перед Государственной Думой. После неудачного исхода переговоров по этому поводу он готов был распустить комитет. Но произошло событие, на первый взгляд частное, которое кардинальным образом изменило общую картину.

Во время дискуссии в Таврическом дворце по поводу того, что делать дальше с ВКГД «кто-то сообщил по телефону, что. охрана казначейства, Государственного банка и винных складов бросила свои посты, учреждения остались без призора. Люди, ответственные за целость этих казенных учреждений, обратились в Думу со слезной просьбой принять меры, чтобы спасти казенное имущество и капиталы от расхищения». Члены Временного комитета принялись уговаривать Родзянко «принять меры охраны, распорядиться об отправке вооруженного караула куда следует». Родзянко поддался давлению и попросил депутата Думы полковника Б. А. Эн- гельгардта связаться с Преображенским полком, одним из первых в этот день приходившим к Таврическому дворцу выразить свою «революционную преданность», и передать «приказ от имени председателя Думы о немедленной высылке вооруженного караула для охраны казенных учреждений». Революционный полк с энтузиазмом исполнил данное распоряжение. Когда же Родзянко захотел осуществить свое первоначальное намерение и распустить Временный комитет, он встретил резкое сопротивление. Его коллеги стали доказывать, что «он уже встал на революционный путь, отдавая приказы взбунтовавшемуся полку, что он тем самым встал во главе мятежного гарнизона, тем самым отрезал путь отступления и самому себе, и всему Временному Комитету» . И Михаил Владимирович вновь поддался уговорам. З. Н. Гиппиус упоминает в своих дневниках о «знаменитом вопле Родзянки: "Сделали меня революционером! Сделали!"» .

В ночь с 27 на 28 февраля было составлено воззвание к населению и армии, в котором говорилось: «Временный Комитет членов Государственной Думы при тяжелых условиях внутренней разрухи, вызванной мерами старого правительства, нашел себя вынужденным взять в свои руки восстановление государственного и общественного порядка. Сознавая всю ответственность принятого им решения, Комитет выражает уверенность, что население и армия помогут ему в трудной задаче создания нового правительства, соответствующего желаниям населения и могущего пользоваться его доверием» .

Позднее, в августе 1917 г., отвечая на вопрос В. М. Пуришке- вича о функциях Временного комитета, М. В. Родзянко указал на следующие: выполнение до созыва Учредительного собрания роли «источника власти», представление Государственной Думы в отношениях с другими учреждениями и населением, замещение совета старейшин, который «расстроился в своем составе», ведение финансовых дел Думы, попечение о нуждах депутатов . К этому следует добавить и пропагандистскую деятельность, развернутую Временным комитетом. В середине марта при ВКГД был учрежден «Фонд освобождения России», одной из задач которого провозглашалась «проповедь. борьбы с пораженчеством, борьбы с началами, разлагающими государственность» . По подсчетам Б. И. Ко- лоницкого, более половины средств, полученных ВКГД в форме пожертвований (3345527 рублей из 5793261), было израсходовано на организацию печатной пропаганды: выпуск различного рода воззваний, финансирование «Известий» Комитета петроградских журналистов, издание «Вестника Временного Комитета Государственной Думы» и т.п.

В первые дни своего существования ВКГД развил кипучую и непрерывную деятельность, каждый из членов которого исполнял, по выражению В. В. Шульгина, «тысячу одно поручение» . С. И. Шидловский следующим образом охарактеризовал рабочий темп той поры: «Выехав в Думу 27 февраля утром, я попал снова домой лишь 10 марта; все это время шло заседание Комитета. Когда писался журнал Комитета, то старания разделить все это время на отдельные заседания оказались неосуществимыми» . Прежде всего Временный комитет озаботился установлением контроля над аппаратом государственного управления. Им были отрешены от должностей царские министры, которых до образования нового правительства должны были замещать комиссары из состава Думы. Первоначальный список комиссаров включал в себя 25 фамилий5. По подсчетам А. Б. Николаева и О. Л. Поливанова в период с 28 февраля по 2 марта (до образования Временного правительства) в различные учреждения было назначено 38 комиссаров ВКГД, в том числе 33 - в правительственные инстанции . В эти первые дни революции «все учреждения умоляли "прислать члена Государственной думы". Авторитет их был высок еще. Чем дальше от Таврического дворца - тем обаяние Государственной думы было сильнее и воспринималось пока как власть» . В первый месяц своего существования Временное правительство неоднократно прибегало к услугам комиссаров ВКГД, приравняв их по статусу к товарищам министров. Всего же в феврале - марте 1917 г. комиссарские мандаты от Временного комитета в государственные учреждения, войсковые части, губернии, уезды и города получили 122 человека, в том числе 119 думцев четвертого созыва . Позднее 74 депутата IV Думы получили комиссарские мандаты и от Временного правительства .

ВКГД явился фактическим источником власти для Временного правительства. Декларация о создании правительства от 3 марта начиналась со слов: «Временный Комитет членов Государственной Думы при содействии и сочувствии столичных войск и населения достиг в настоящее время такой степени успеха над темными силами старого режима, который дозволяет ему приступить к более прочному устройству исполнительной власти. Для этой цели Временный Комитет Государственной Думы назначает министрами первого общественного кабинета следующих лиц, доверие к которым страны обеспечено их прошлой общественной и политической деятельностью.» . Первым свою подпись под декларацией в качестве «Председателя Государственной Думы» поставил М. В. Род- зянко, полагавший, что Дума существует и стоит выше правительства . Персональный состав назначенных министров также мог свидетельствовать о думском происхождении правительства . И в последующее время думцы и выборные члены Государственного Совета являлись важным источником кадрового пополнения Временного правительства. Должности министров и их заместителей в разных составах правительства получили более 30 парламентариев. Кстати, депутатский корпус Думы, пусть в меньшей степени, но стал источником кадрового пополнения и для советских органов. Председателем Петроградского совета стал Н. С. Чхеидзе, его заместителями - А. Ф. Керенский и М. И. Скобелев. В состав ВЦИК первого созыва вошли 13 думцев разных созывов, членами исполкома Совета крестьянских депутатов были избраны 7 членов Государственной Думы .

Между тем противоречия между ВКГД (шире - Государственной Думой) и Временным правительством возникли практически изначально. На первом же заседании правительства 2 марта был поставлен вопрос о его статусе и отношении к Думе. Протокол этого заседания содержал следующую запись: «Министр- председатель возбудил вопрос о необходимости точно определить объем власти, которой должно пользоваться Временное прави-тельство до установления Учредительным собранием формы правления и основных законов Российского государства, равным образом, как о взаимоотношениях Временного правительства к Временному комитету Государственной думы. По этому поводу высказывались мнения, что вся полнота власти, принадлежавшая монарху, должна считаться переданной не Государственной думе, а Временному правительству, что, таким образом, возникает вопрос о дальнейшем существовании Комитета Государственной думы IV созыва. Нет оснований полагать, что Временное правительство во время перерывов занятий Государственной думой может издавать меры законодательного характера, применяя порядок, установленный ст. 87 "Основных законов", так как после происшедшего государственного переворота основные законы Российского государства должны считаться недействительными и Временному правительству надлежит установить как в области законодательства, так и управления те нормы, которые оно признает соответствующими в данный момент» . 3 марта ЦК кадетской партии постановил, что «Временное правительство должно считаться имеющим законодательную и исполнительную власть» и что «следует оставить в без-действующем состоянии Временный комитет Гос. Думы, не упраздняя его, а также не изменяя ни в чем нынешнего состояния законодательных палат» .

Однако в течение, по крайней мере, марта - апреля следовать этой теории в своей практической деятельности Временному правительству было сложно. Так, 5 марта правительство постановило передать Государственную типографию в ведение Думы; 14 марта было разрешено военному министру внести в Думу представление об изменении порядка передачи наследникам и использования оставшихся после убитых казаков седел; 26 марта на рассмотрение второму департаменту Государственного Совета передавались срочные железнодорожные дела; 5 апреля правительство постановило, ссылаясь на статью 47 «Учреждения Государственной Думы», вернуть из Думы законопроект об установлении границ округа санитарной охраны и санитарных сборов; 27 апреля прави-тельство утвердило мемории первого департамента Госсовета по делам, рассмотренным 1 февраля и второго департамента по делам, рассмотренным 24 февраля 1917 г.

Возникшее соперничество проявилось и 3 марта при составлении формулы отказа от престола великого князя Михаила Алек-сандровича. В. В. Шульгину удалось внести указание на то, что Временное правительство возникло по почину Государственной Думы. Однако его оппонент В. Д. Набоков, ставший управляющим делами Временного правительства, добился включения в текст документа слов о том, что правительству принадлежит «вся полнота власти», подразумевая под этим и законодательную, и исполнительную власть . Этот подход в деятельности правительства настойчиво проводили А. Ф. Керенский, П. Н. Милюков и В. Н. Львов. С усилением позиций правых социалистов во Временном правительстве подобный взгляд приобрел абсолютный харак-тер.

Эволюцию отношений ВКГД и правительства достаточно точно охарактеризовал С.И. Шидловский: «Правительство, обязанное своим происхождением Государственной Думе и ею назначенное, стало считать себя своего рода диктатором и даже при всех дальнейших изменениях в своем личном составе стало сначала испрашивать разрешения Думы, затем только доводить до сведения по собственной инициативе, затем извещать Думу по ее требованию и, наконец, совершать все эти изменения самостоятельно, без всякого участия Думы» .

Государственной Думе как учреждению в политическом процессе 1917 г. места не нашлось. Временное правительство не устраивал состав Думы четвертого созыва, сформированный на основе избирательного закона 3 июня 1907 г. «Цензовое» народное представительство оно рассматривало как часть рухнувшей поли-тической системы, признавая утратившими силу Основные государственные законы 1906 г., которые, в конечном счете, и являлись источником легитимности для Государственной Думы. С недоверием к составу IV Думы относились и лидеры Прогрессивного блока, вошедшие в состав ВКГД. Поэтому и родилась идея сохранять Думу «про запас», на случай, когда Временное правительство могло бы лишиться «всенародного признания» и потерять «всякий авторитет» .

Случайный и непредметный характер «руководящей роли» Государственной Думы в первые дни революции был очевиден для большинства политиков той поры. Но вызывавшей опасения революционной анархии необходимо было противопоставить хотя бы подобие организующего начала. Именно такая руководящая роль в февральских событиях и была присвоена Думе, роль скорее воображаемая, чем на самом деле сыгранная. По меткому замечанию И. Л. Архипова, «в мифологии "общенациональной идеологии" Дума выполняла роль символа, связанного с триумфальной победой над царизмом» . Вместе с тем далеко не лишено оснований мнение о том, что Временное правительство первого состава допустило ошибку, не использовав возможный потенциал Государственной Думы в противостоянии с Петроградским Советом. Так, В. А. Маклаков в начале мая заявил: «... я пеняю, что Временное правительство не поняло в свое время, какую поддержку ему могла бы оказать Государственная дума» .

Сами думцы были не согласны только на пассивное ожидание того момента, когда вновь пробьет их час, и стремились в той или иной форме обеспечить участие Государственной Думы в принятии политических решений. Впервые подобные попытки были предприняты в дни апрельского кризиса Временного правительства. В ночь на 21 апреля в Мариинском дворце состоялось «информационное» совещание членов Временного правительства, ВКГД и Исполкома Петросовета по вопросу о путях преодоления кризиса. Вслед за этим на заседании ВКГД В. В. Шульгин предложил «устройство какого-нибудь органа, который имел бы совещательный характер и дал бы возможность Временному правительству обмениваться мнениями с представителями различных политических партий» . В тот же день руководители Комитета московских общественных организаций предложили созвать особое Государственное совещание, в состав которого могли бы войти члены Государственной Думы, представители земств, городских дум, советов рабочих и солдатских депутатов крупных городов и других общественных организаций .

Инициатива Шульгина нашла свое выражение в организации частных совещаний членов Государственной Думы. За период с 22 апреля по 20 августа состоялось 14 подобных совещаний, хотя и предполагалось их еженедельное проведение. Для участия в заседаниях приглашались думцы всех созывов, а с июля - и выборные члены Государственного Совета, практически же состав совещаний ограничился примерно шестьюдесятью депутатами последнего думского созыва. Попутно можно отметить, что Государственный Совет как учреждение в событиях 1917 г. себя никак не проявил. Член Совета по назначению А. Ф. Редигер по этому поводу вспоминал: «Мы вообще ничего не знали друг о друге. А о каких-либо собраниях, хотя бы частных, не было и речи. Единственным связующим звеном был артельщик Почаев, исправно развозивший нам жалованье» .

М. В. Родзянко, определяя цель частных совещаний, подчеркнул, что от думцев ждут «указаний на то, как надо вести государственный корабль». Скромнее представлялось назначение совещаний Н. В. Савичу: «Наше дело - формировать общественное мне- ние» .

Подсластить горечь бездеятельного положения Государственной Думы должно было юбилейное собрание 27 апреля, на которое приглашались депутаты всех четырех созывов, находившиеся в то время в Петрограде. Для проведения этого заседания пришлось попросить участников фронтового совещания перейти из Большого зала Таврического дворца в другое помещение. На старое место водрузили «куда-то исчезавшее кресло Родзянки; аккуратно завесили холстом зиявшую дыру все еще висевшей рамы от царского портрета». Были приглашены послы союзнических государств, а ложу Государственного Совета «любопытства ради» заняли члены Исполкома Петросовета .

М. В. Родзянко, открыв заседание, пригласил в сопредседатели Ф. А. Головина и А. И. Гучкова, но последний к началу собрания опоздал. Повестка дня предполагала выступления трех думских председателей, главы Временного правительства, шести ораторов от первой Думы и по одному оратору от каждой фракции второго- четвертого созывов. Родзянко в своей речи акцентировал внимание на руководящей роли Думы четвертого созыва в революционном движении. Многие ораторы высказывали озабоченность по поводу развития событий в стране. Ф. И. Родичев по этому поводу заметил, что «республика бесконечно труднее монархии, потому что в республике необходимо повиновение закону всех и каждого, свободное, не вынужденное, не по принуждению, а по доброй воле. Для того, чтобы жить в республике, нужно работать больше, чем работают в монархии. Уметь ограничивать себя во имя права - вот первое достоинство и первая заслуга республиканца!» . Из общего хора выбивались голоса думских меньшевиков. Их настроения четко выразил М. И. Скобелев, заявивший: «Государственная Дума выполнила свою роль, мавр сделал свое дело и, уходя отсюда, мы можем сказать: Государственная Дума умерла, да здравствует Учредительное собрание!» . Мероприятие, начавшись в жанре юбилея, завершилось едва ли не панихидой по Государственной Думе. Горькое ощущение того дня Н. В. Савич передал фразой: «... хоронили торжественно знатного покойника, до которого, по существу, собравшимся нет дела, о котором они не жалели в душе» .

Новый всплеск активности думцев в отстаивании прав народного представительства относится ко времени работы I Всероссийского съезда Советов в июне 1917 г. Вопрос о Государственной Думе не мог не возникнуть в ходе съезда уже потому, что его открытие пришлось на 3 июня, на день десятой годовщины роспуска Думы второго созыва и издания избирательного закона, на основании которого и была сформирована Дума четвертого созыва. А. В. Луначарский от имени социал-демократов интернационалистов предложил резолюцию, требовавшую роспуска Государственной Думы и Государственного Совета. Резолюция была поддержана большевистской фракцией съезда. На возражение В. М. Чернова, стоит ли «убивать покойницу», Луначарский ответил: «Если Дума умерла, давайте ее похороним, потому что ее разложение заражает трупным запахом революционную атмосферу. Надо вбить осиновый кол в подозрительную покойницу, которая имеет тенденцию воскреснуть». В результате дебатов была принята резолюция, в которой констатировалось, что старые законодательные учреждения как органы государственной власти уже упразднены революцией вместе со всем старым режимом. Поэтому члены Думы утратили свое звание, и содержание им должно быть прекращено. Заявления же «бывших» членов Думы являются просто «выступлениями частной группы граждан свободной России, никакими полномочиями не облеченных» .

Вопрос о будущем Государственной Думы должен был рассматриваться на заседании Временного правительства 15 июня, но был снят с повестки дня Г. Е. Львовым. В преддверии этого события М. В. Родзянко провел заседание совета старейшин, на котором обсуждался правовой статус Думы и была принята резолюция, в которой подчеркивалось: «Как бы ни было несовершенно положение о выборах 3 июня 1907 г., тем не менее, до созыва Учредительного собрания члены Государственной думы принуждены сохранять свое значение народных представителей со всеми вытекающими из этого факта последствиями» .

С начала июля депутаты стали активно обсуждать вопрос о необходимости возобновления деятельности Государственной Думы как законодательного учреждения. Эти дебаты были спровоцированы фактическим признанием Временным правительством Украинской Рады и его согласием на предоставление Украине автономии, не дожидаясь решения Учредительного собрания. На частном совещании 2 июля нашла поддержку идея В. В. Шульгина об отказе от ответственности за деятельность Временного правительства. Тогда же прозвучали предложения о созыве думской сессии, как минимум, для обсуждения правительственной политики в отношении Украины. Аналогичные предложения высказывались и в ходе заседания 18 июля, посвященного обсуждению воззвания Временного комитета о необходимости «твердой власти» и восстановления боеспособности армии .

8-10 августа в Москве состоялось первое Совещание общественных деятелей, в котором участвовало около 400 человек, представлявших различные политические и общественные организации несоциалистического характера, включая Государственную Думу. Председателем форума был избран М. В. Родзянко. Участники Совещания поддержали выступление Е. Н. Трубецкого о «создании сильной национальной власти, которая спасет единство России» и обратились с приветствием к генералу Л. Г. Корнилову. Обсуждалась и идея создания правительства под руководством генерала, в состав которого намечались А. Ф. Керенский, В. А. Маклаков, П. Н. Милюков, М. В. Родзянко и др. Совещанию предполагалась придать характер постоянно действующей организации с целью внесения в революционный процесс «смягчающих нот». Был сформирован Совет общественных деятелей, который возглавил Род-зянко. В. И. Гурко, оценивая впоследствии значение этой организации, признавал, что «это была обыкновенная политическая говорильня, не имевшая никаких связей в широких слоях населения, и за отсутствием каких-либо средств, не только не проявившая, но и не имевшая ни малейшей возможности проявить какую-либо реальную деятельность» .

Московское государственное совещание (12-15 августа) оказалось последним форумом в 1917 г., где Дума была представлена как государственное учреждение. Первоначально предполагалось, что в работе Совещания примут участие 300 думцев всех четырех созывов. Избранными оказались 488 депутатов из примерно двух с половиной тысяч делегатов. На Совещании думская группа не смогла подготовить общее заявление. Только на вечернем заседании 14 августа М. В. Родзянко была предоставлена возможность выступить с декларацией от имени Думы, основу которой составили положения, принятые на первом Совещании общественных деятелей. Однако Родзянко не успел прочитать декларацию из-за истечения отведенного ему времени. А. Ф. Керенский великодушно разрешил ему нарушить установленный регламент и огласить думский документ, но Родзянко отказался со словами: «Председатель Государственной думы никогда не позволит себе воспользоваться нарушением закона.». Резолюция была зачитана лишь частично (опять-таки из-за истечения времени для выступления) в последний день работы Совещания . Расстроенные таким оборотом дела члены ВКГД, участвовавшие в работе форума, готовы были тут же созвать заседание Думы. Из-за массового отъезда депутатов из Москвы 15 и 16 августа эта затея не осуществилась .

На Государственном совещании было достигнуто соглашение о том, что Дума четвертого созыва завершит свои полномочия в отведенный ей пятилетний срок, т.е. 15 ноября. Но на последнем частном совещании, состоявшемся 20 августа, некоторые депутаты говорили о необходимости продлить эти полномочия до момента открытия Учредительного собрания, полагая таким образом не допустить безвластия в стране .

Иллюзии думцев оказались разбитыми в тот момент, когда выяснилось, что Государственная Дума не получила представительства на Демократическом совещании. В ночь на 28 августа на объединенном заседании ВЦИК Советов рабочих и солдатских депутатов и Исполкома Совета крестьянских депутатов была принята резолюция, в которой подчеркивалась «необходимость немедленного созыва Временным Правительством совещания, подобного Московскому, но с исключением из него "представителей" 4-х Гос. Дум» . Более того, в ходе Совещания (14-22 сентября) неоднократно звучали требования формального роспуска Государственной Думы и Государственного Совета. Эти предложения исхо-дили от белорусской военной организации, Украинской Центральной Рады, большевистской фракции и др.

6 октября Временное правительство объявило о роспуске Государственной Думы и истечении полномочий выборных членов Государственного Совета. Место Думы с функциями представительного учреждения до созыва Учредительного собрания занял инициированный Демократическим совещанием Временный Совет Российской Республики (Предпарламент), начавший свою работу 7 октября. В его состав вошли 64 уже бывших члена законодательных палат .

В период «виртуального» существования Государственной Думы и Государственного Совета (конец февраля - начало октября 1917 г.) правовой статус их членов носил противоречивый характер. Отречение императора породило проблему легитимности членов Государственного Совета по назначению. Министры царского правительства, в том числе и назначенные к присутствию в Совете, в первые дни революции были арестованы. Содержался под стражей и председатель Государственного Совета И. Г. Щегловитов. Роспуск Временным правительством верхней палаты привел бы не только к прекращению полномочий назначенных ее членов, но и выборных. А это с неизбежностью усложнило бы положение Государственной Думы: «Почему верхняя палата, включая и выборную ее часть, распущена, а нижняя, сформированная на основе также недемократических норм, сохраняется?» Вряд ли кто из политиков смог бы найти убедительный ответ на такой вопрос.

Не менее сложной была проблема материального обеспечения депутатского корпуса. И в первую очередь она опять касалась назначенных членов Государственного Совета. Император устанавливал размер жалования и пенсии персонально каждому из них. В первые недели после отречения Николая II «наиболее добросовестные и тактичные члены Госуд. Совета почувствовали неловкость своего положения и нравственную невозможность получать крупное содержание, не делая ничего, и возбудили вопрос об уместности подачи в отставку» . Немало среди них было и лиц, которые не могли рассчитывать на какой-либо другой заработок, а потому беспокоились по поводу своего будущего. Н. С. Таганцев, известный юрист и государственный деятель, передал прошение об отставке и о назначении пенсии через управляющего делами Временного правительства В. Д. Набокова. При этом он всплакнул и сказал: «Да, голубчик, очень тяжело! Ведь я всю жизнь ждал осуществления нового строя. Все чего я достиг - я, сын крестьянина, записавшегося в купцы 3-ей гильдии, чтобы дать мне образование, - всего этого я достиг только своим трудом, я никому ничем не обязан. И вот теперь - я оказываюсь никому не нужным и возвращаюсь в первобытное состояние» . Жалование и пенсии членов Государственного Совета по назначению неоднократно становились поводом для статей в газетах социалистического направления и речей на митингах перед домом Кшесинской, где располагалась штаб-квартира большевистской партии. Возмущение вызывало то, что Временное правительство «расточает народные деньги на слуг старого царского режима» .

Под давлением Петросовета и революционного общественного мнения Временное правительство постановлением от 5 мая упразднило должности членов Государственного Совета по назначению с 1 мая и вывело их за штат, т.е. без содержания .

Думцы и выборные члены Совета сохраняли свой статус до 6 октября. Однако удержать всех парламентариев в Петрограде не представлялось возможным. 20 мая М. В. Родзянко сетовал: «Наши ряды тают ужасающим образом, все меньше и меньше из членов Государственной думы в наличности, хотя мы отпусков не даем». 20 августа, смирившись с положением, он «очень просил», чтобы хотя бы часть депутатов в порядке очередности постоянно находилась в столице .

Канцелярия Государственной Думы продолжала скрупулезно фиксировать все изменения в составе формально нераспущенной палаты. В начале марта три фракции (русская национальная, кадетская и центра) подтвердили свое участие в работе совета старейшин . Но появлялись и депутаты, которые отказывались продолжать свою парламентскую деятельность. Первыми добровольно сложили с себя думские полномочия С. Н. Алексеев, П. Н. Крупен- ский (оба - 20 марта) и А. С. Посников (19 апреля). Вместе с тем, 20 апреля началось оформление личного дела С. А. Дементьева, который должен был занять депутатское место от Екатеринослав- ской губернии взамен умершего М. М. Алексеенко . 31 августа было получено ходатайство от сложившего с себя епископский сан Никона о восстановлении в рядах Думы и с просьбой выдать депутатские документы на имя Н. Н. Бессонова, что и было сделано в середине сентября . И. И. Дмитрюкову, в день роспуска Временным правительством Государственной Думы, канцелярией было выписано удостоверение о том, что он является секретарем Думы .

14 декабря декретом СНК упразднялись Государственный Совет и Государственная канцелярия, а назначенные члены Совета, оставленные Временным правительством за штатом, считались уволенными с 25 октября . Через пять дней СНК принял постановление «О прекращении выдачи содержания бывшим членам Государственного совета». Оказалось, что по разным причинам некоторые члены Совета по назначению до сих пор получали жалованье. Бывшим членам верхней палаты предлагалось воспользоваться правом пенсии, для чего надо было подать прошение в народный комиссариат государственного призрения с предоставлением сведений о своем имущественном положении .

18 декабря по инициативе М. С. Урицкого был принят декрет «Об упразднении канцелярий бывшей Государственной думы и ее Временного комитета». Остававшиеся на счетах этих учреждений средства, передавались в распоряжение «комиссара над Всероссийской по делам о выборах в Учредительное собрание комиссией» для покрытия расходов по организации временной канцелярии и приставской части созываемого форума . Декретом СНК от 20 января 1918 г. остатки средств по сметам Государственной Думы, Временного Совета Российской Республики и Учредительного собрания с 1 марта должны были быть переданы ВЦИК .

История Таврического дворца после Февраля 1917 г. - это во многом история о том, чем завершился первый парламентский опыт в России. Первоначально Временный комитет Государственной Думы и Временное правительство (до переезда последнего в Зимний дворец) занимали правое крыло здания. В части левого крыла расположился Петросовет, с июня - еще и ВЦИК. Уже днем 27 февраля к М. В. Родзянко обратился М. И. Скобелев с просьбой предоставить помещение для создаваемого Совета рабочих депу-татов, что было поддержано А. Ф. Керенским.

В распоряжение Петросовета выделили большой зал бюджетной комиссии и пустовавший после смерти М. М. Алексеенко кабинет председателя этой комиссии . Почти сразу же началось завоевание остальной думской территории революционной демократией: «.заняли одну комнату, потом несколько, потом объявили, что все залы (Екатерининский, Полуциркулярный, Круглый) находятся исключительно в их распоряжении, потом упразднили буфет, почтовое отделение, взяли всю левую половину здания, дальше заняли канцелярии, кабинет председателя, выселили служащих из квартир и, наконец, в распоряжении Думы оставили только библиотеку и маленькую комнату для распорядительного комитета», на которые также едва ли не ежедневно покушались представители Совета .

4 апреля на заседании большевистской фракции Всероссийского совещания Советов в Таврическом дворце выступил В. И. Ленин с докладом «О задачах пролетариата в данной революции» («Апрельские тезисы»). 5 января 1918 г. здесь состоялось единственное заседание Учредительного собрания, членами которого были избраны 59 бывших членов Государственного Совета и Государственной Думы.

В январе 1918 г. в этом здании проходил III Всероссийский съезд Советов, в марте - VII съезд РКП (б), в июле 1920 г. - II конгресс Коминтерна. После убийства М. С. Урицкого (30 августа 1918 г.) дворцу было присвоено его имя. С 1919 г. в нем размещался Рабочий (или Коммунистический) университет имени Г. Е. Зиновьева, преобразованный впоследствии в Ленин-градскую Высшую партийную школу .

Экс-парламентарии сыграли заметную роль в становлении государственности на территориях, ранее входивших в Российскую империю . Весьма активным было их участие в политической жизни независимой Польши. Они избирались депутатами Законодательного Сейма и Сейма I созыва, сенаторами . С. Лещинский ис-полнял в 1930-1935 гг. обязанности вице-маршалека Сената. Бывшие российские парламентарии входили в различные составы польского правительства, в том числе В. Грабский, занимавший посты министра финансов (1919-1920) и премьер-министра (1920, 1923-1925) .

Я. Тыниссон в течение длительного времени был одним из ключевых игроков на политическом поле самостоятельной Эстонии. В 1919-1920 гг. и в мае-октябре 1933 г. он возглавлял правительство, а в 1923-1925 и 1932-1933 гг. - парламент республики. Его коллега по первой Думе К. Геллат прославился в качестве ми-нистра внутренних дел жестокими расправами над эстонскими коммунистами и получил за это прозвище «кровавый Геллат» . Д. Д. Гримм в 1936-1938 гг. состоял депутатом нижней палаты Национального Собрания Эстонской Республики. Прибалтийский перводумец И. Чаксте в 1922-1927 гг. был президентом Латвии. М. Ичас в первом составе Временного правительства Литвы (ноябрь-декабрь 1918 г.) был министром торговли и промышленности, во втором и третьем составах (декабрь 1918 - апрель 1919 г.) отвечал за финансы. Н. Фридман в 1920 г. избирался депутатом Учредительного собрания и членом Малого Сейма этой суверенной республики.

Закавказские депутаты Государственной Думы составили костяк правительства Грузинской демократической республики. С мая 1918 г. по март 1921 г. его возглавлял Н. Н. Жордания, а министерские посты занимали Е. П. Гегечкори, А. И. Чхенкели, И. Г. Церетели. Н. С. Чхеидзе в феврале-мае 1918 г. председательствовал в Закавказском Сейме, провозгласившим отделение Закавказья от России, а с марта 1919 г. руководил Учредительным собранием Грузии. Членами Народного совета Абхазии в 1918-1921 гг. являлись А. А. Демьянов и И. И. Рамишвили. В 1918 г. министром почт и телеграфов правительства Горской республики (Дагестан) был И-б. И. Гайдаров.

Первое правительство Азербайджанской демократической республики сформировал в мае 1918 г. Ф. Хан-Хойский. Премьерскую должность он совмещал с управлением министерством внут-ренних дел. В 1919-1920 гг. Хан-Хойский руководил внешнеполитической деятельностью Азербайджана. После установления Советской власти в Азербайджане он был выслан в Тифлис, где 19 июня 1920 г. был убит . Министерские посты в правительстве республики занимали члены мусульманской фракции в Думе И. Гайдаров, М-Ю. Джафаров, Х. Хас-Мамедов, А-М. Топчибашев. Последний в декабре 1918 г. возглавил парламент страны. Находясь в эмиграции, Топчибашев представлял в Париже интересы уже несуществующей Азербайжданской демократической республики. Член второй Думы М. Тынышпаев в конце 1917 г. встал во главе Временного правительства Кокандской автономии, а его коллега по фракции С. Максудов (в эмиграции Садри Максуди) дважды избирался членом турецкого парламента.

Многие бывшие парламентарии включились в активную борьбу против пришедших к власти большевиков. Так, перводумец Ф. М. Онипко руководил группой боевиков, готовивших покушение на В. И. Ленина и Л. Д. Троцкого . Экс-депутаты входили в составы практически всех антибольшевистских правительств, сформированных на территории России в годы гражданской войны , занимали руководящее положение в основных антибольшевистских организациях, действовавших в Советской России . В 1919 г. в Эстонии был создан Союз верных, ставивший своей задачей «восстановление законной монархии в России». Этой организации правых удалось открыть отделы по всей Европе, включая и Советскую Россию. Руководство Союзом верных осуществлял Тайный верх, среди членов которого были А. А. Римский-Корсаков, Н. Е. Марков, А. А. Ширинский-Шихматов. Последний намечался на должность министра-председателя в будущем Велико-Российском правитель- стве .

Едва ли не самым деятельным участником борьбы против Со-ветской власти среди бывших думцев был В. В. Шульгин. В ноябре 1917 г. в Новочеркасске, он предлагал генералу М. В. Алексееву помощь «всем, чем может» в формировании Добровольческой армии. В скором времени Шульгин возобновил издание своей газеты «Киевлянин», через редакцию которой к Алексееву было направлено около полутора тысяч офицеров. После того, как немцы заняли Киев, Шульгин переходит к подпольной деятельности и создает в апреле 1918 г. разведывательно-осведомительную организацию «Азбука», выбрав для себя в качестве конспиративного имени букву «Веди». Задачи своей организации он видел в организации эвакуации «боевого элемента» в Добровольческую армию; пропаганде идей белого движения; проведении политической и военной разведки, партизанских действий на Украине; поддержании связей с членами императорской семьи; исполнении «всяких поручений» командования Добровольческой армии, включая перевозку денег. В августе, переехав в Екатеринодар, он создает местное отделение «Азбуки». Шульгинская «Азбука» отличалась от других секретных служб Добровольческой армии тем, что была создана по частной инициативе, не входила в структуру аппарата армии и финансировалась Национальным центром. В декабре 1918 г. в связи с отъездом в Одессу он оставил руководство организацией на В. А. Степанова .

Шульгин разработал, утвержденное 18 августа 1918 г. генералом Алексеевым, «Положение об Особом совещании при Верховном руководителе Добровольческой армии», которое должно было выполнять функции правительственного аппарата на территории, контролируемой армией. Название этого учреждения было под-сказано воспоминаниями о работе Шульгина в Особом совещании по обороне в 1915-1916 гг. Одно время, уже при А. И. Деникине, он входил в состав этого учреждения и возглавлял комиссию по национальным делам.

Находясь в расположении Добровольческой армии, Шульгин успевал заниматься и любимым журналистским делом - основал и редактировал газету «Россия». Он был одним из инициаторов приглашения П. Б. Струве на деникинский юг, написав тому в мае 1919 г., что «здесь с Вашим приездом связывают открытие газеты, которая всех бы нас объединила и ставила бы "вехи", ибо вехи сейчас страшно необходимы». К изданию газеты «Великая Россия» Струве приступил осенью того же года .

Не мог Шульгин отказаться и от партийной деятельности, возглавляя с конца 1917 г. ряд политических организаций, боровшихся как с большевизмом, так и с украинской самостийностью - Клуб русских избирателей в Киеве, Киевский национальный центр, Южнорусский национальный центр в Одессе.

Для Шульгина гражданская война закончилась эвакуацией врангелевских войск из Крыма в Константинополь. При генерале П. Н. Врангеле в 1920 г. он участвовал в деятельности Правительства Юга России и издавал, перешедшую к нему от Струве, газету «Великая Россия» .

Знала история гражданской войны и авантюристов из числа бывших депутатов. Так, перводумец Д. Ф. Андро весной 1919 г. стал помощником французского генерала д'Ансельма по гражданской части в оккупированной Одессе. Он повсюду представлялся как Андро де Ланжерон, выдавая себя за потомка известного одесского Ланжерона .

В потоках крови, пролитых Россией в годы гражданской войны, есть и кровь бывших парламентариев. В декабре 1918 г. в Омске был расстрелян колчаковцами втородумец И. И. Кириенко. 6 июня 1919 г. в Чите семеновцы расстреляли члена Сибирского областного подпольного комитета РКП (б), также втородумца, А. П. Вагжанова . В 1918 г. погибли воевавшие в Добровольческой армии думец всех четырех созывов К. Л. Бардиж и депутат последних двух созывов Д. Н. Чихачев, в 1919 г. погиб командовавший 16-м татарским стрелковым полком в колчаковской армии вто- родумец М. М. Биглов. В сентябре 1919 г., после того как ВЧК раскрыла деятельность Национального центра в Москве, были расстреляны 67 человек, в том числе Н. Н. Щепкин, П. В. Герасимов и Н. А. Огородников , позднее был казнен член Союза возрождения России В. В. Волк-Карачевский. 7 февраля 1920 г. по приговору иркутского ревкома вместе с адмиралом А. В. Колчаком был расстрелян последний председатель его правительства депутат Думы четвертого созыва В. Н. Пепеляев .

Но если в приведенном неполном перечне указаны лица, принимавшие активное участие в гражданской войне, то значительно больше бывших парламентариев погибло в результате проводившихся большевиками акций «красного террора» только по причине своего происхождения и предыдущей политической деятельности.

Предвестницей будущих жертв стала трагическая смерть Ф. Ф. Кокошкина и А. И. Шингарева. Оба они были арестованы Петроградским ВРК 28 ноября 1917 г. на основании декрета СНК, объявившего кадетскую партию «партией врагов народа». Из Петропавловской крепости, куда они первоначально были заключены, 6 января 1918 г. их перевели в Мариинскую тюремную больницу, где в ночь на 7 января Кокошкин и Шингарев были убиты то ли охранявшими их солдатами, то ли ворвавшимися в палату матросами, то ли анархистами . В своих воспоминаниях В. А. Оболенский упоминает о дискуссии летом 1917 г. в Петроградской городской думе по поводу смертной казни на фронте. Шингарев тогда выступил ее сторонником. Говоривший вслед за ним большевик Д.З. Мануильский заявил, что «может придти время, когда сам Шингарев на себе узнает, что такое смертная казнь, которую он хочет применить к другим». При этом с мест, на которых располагалась большевистская фракция, несколько раз было произнесено: «Смерть Шингареву» . Как знать, может быть, это и был приговор, приведенный в исполнение с отсрочкой.

Восьмидесятилетний перводумец от Пермской губернии и бывший председатель Чердынской уездной управы Н. С. Селива-нов по постановлению местной ЧК был арестован 12 июля 1918 г. и первоначально препровожден в городскую тюрьму. Затем его отправили в Кизеловские угольные копи на принудительные работы, но по дороге в ночь на 20 июля Селиванова расстреляли .

После покушения на В. И. Ленина ВЦИК по предложению Я. М. Свердлова принял 2 сентября 1918 г. резолюцию о «красном терроре», а Совнарком 5 сентября по докладу Ф.Э. Дзержинского - аналогичное постановление. В сентябре - октябре в качестве заложников красного террора были казнены бывшие члены Государственного Совета Н. С. Крашенинников, А. Б. Нейдгард, С. В. Рух- лов, Н. П. Урусов, А. Н. Хвостов, И. Г. Щегловитов и депутат Думы третьего и четвертого созывов Н. И. Шетохин .

К. А. Тарасов, вятский крестьянин и член Думы четвертого со-зыва, в сентябре 1918 г. был расстрелян вместе со своим сыном за «контрреволюционную пропаганду». В то время второй его сын воевал в Красной армии .

В ноябре 1918 г. во время чекистской облавы в книжной лавке на Невском проспекте был арестован К. К. Черносвитов, член ЦК кадетской партии и депутат всех думских созывов. В тюрьме состояние его здоровья резко ухудшилось. Врач, осматривавший Черносвитова, отметил: «В тюрьме пребывать не может. Сильный отек, вода в животе». В конце декабря 1919 г. его расстреляли .

В мае 1919 г. в Астрахани был арестован архиепископ Мит- рофан, бывший депутат Думы третьего созыва. 23 июня его расстреляли во дворе тюрьмы. Перед расстрелом Митрофан благословил солдат, которым приказали его казнить. Командовавший расстрелом чекист ударил архиепископа револьвером по руке, схватил за бороду и выстрелил ему в висок .

Бывшего министра внутренних дел и члена Государственного Совета А. Г. Булыгина расстреляли 5 сентября 1919 г. по приказу рязанской губчека «за реакционную политику в 1905 г.» . Приве-денный перечень жертв красного террора из числа депутатского корпуса дореволюционной России далеко не полон.

В годы гражданской войны предпринимались попытки возобновить в том или ином виде активную политическую деятельность распущенных законодательных палат. Так, в мае 1918 г. М. В. Род- зянко задумал возобновить заседания Государственной Думы четвертого созыва под своим председательством. К участию в этом мероприятии приглашались и думцы предыдущих созывов. Но по распоряжению генерала П. Н. Краснова Родзянко был выслан с Дона как «гражданин Демократической советской республики». В ноябре он выступил с идеей создать «Национальный совет» в составе членов Государственной Думы всех четырех созывов, Поместного церковного собора и Временного Совета Российской Республики как «носящих символ законно избранных государственных учреждений» .

Летом 1918 г. «Совещание членов Государственной Думы и Государственного Совета» все же начало действовать в Киеве, но без организационного участия М. В. Родзянко. Совещание избрало постоянно действующий совет, в котором активную роль играл П. Н. Милюков. Но новые участники Совещания из числа беженцев из Советской России занимали более правые позиции, и 3 октября в состав совета были введены их представители - Ф. Н. Безак, В. И. Гурко, С. Е. Крыжановский. Тогда же по предложению Милюкова было одобрено «Обращение к русскому обществу», в котором подчеркивалась необходимость «скорейшего создания авторитетного общероссийского представительства, которое могло бы встать на место советской власти». Большинство участников Совещания признавало, что после победы над большевизмом в России должен быть установлен режим конституционной монархии.

Совет попытался подчинить своему влиянию руководство Добровольческой армии. В наказе «уполномоченным Совещанием, отправлявшимся в Добровольческую армию» указывалось, что ближайшая задача Совещания - «создание объединенного органа сильных общественных групп, состоящего как из представителей учреждений, отражающих зрелую политическую мысль страны, каковыми являются бывшие законодательные палаты, земские и городские самоуправления дореволюционного издания, так и представителей важнейших отраслей народного труда, как-то: земле-владения и земледелия, промышленности, торговли, финансов» .

На основе Совещания в конце октябре сформировался Совет Государственного Объединения России (СГОР), перебравшийся позднее в Одессу. В Совет вошли по пять человек от членов Государственной Думы, членов Государственного Совета, земских деятелей, представителей городского самоуправления, торгово- промышленных кругов, финансистов, земельных собственников, академических кругов и церковных деятелей. Председателем организации был выбран член Государственного Совета В. В. Меллер-Закомельский, его заместителями - А. В. Кривошеин (от земельных собственников), П. Н. Милюков (от Государственной Думы), С. Н. Маслов (от земцев), С. Н. Третьяков (от торгово- промышленной группы) .

Представители СГОР составили основу русской делегации на Ясском совещании в ноябре 1918 г., созванном по инициативе французского дипломата графа Сент-Олера. Совещание должно было образовать в Яссах постоянно действующий «Русский национальный совет», благодаря которому страны Антанты могли бы узнавать «все нужды, чаяния и запросы организованной и государственно настроенной русской общественности», а также выработать совместную стратегию борьбы против Советской России . В составе делегации СГОР в Яссах находились бывшие члены законода-тельных палат В. И. Гурко, А. В. Кривошеин, В. В. Меллер- Закомельский, П. Н. Милюков. Персональные приглашения от организаторов получили Н. В. Савич, Н. А. Хомяков и В. В. Шульгин, но последний заболел и участия в совещании не принимал. По собственной инициативе в Яссы приехали также В. Я. Демченко, Н. Ф. Дитмар, И. А. Шебеко, присутствовавшие на заседаниях русской делегации с правом совещательного голоса. Секретарем русской делегации был назначен Б. Ю. Милютин, бывший делопроизводитель Государственной Думы. Большинство участников совещания от СГОР заявили себя сторонниками военного вмешательства союзников в борьбу с большевиками и военной диктатуры, поддерживая кандидатуру А. И. Деникина. Кривошеин и Савич высказались за наделение диктаторскими полномочиями великого князя Николая Николаевича . Однако глубокого следа в истории антибольшевистского движения СГОР не оставил и распался в апреле 1919 г. после эвакуации французских войск из Одессы.

Вновь бывшие российские парламентарии смогли собраться на свой форум уже в эмиграции. 30 ноября - 2 декабря 1920 г. в Париже в помещении русского посольства состоялось совещание депутатов Государственной Думы четырех созывов и членов Государственного Совета по выборам. Председательствовавший на совещании А. И. Гучков видел его цель в «объединении партий и национальностей в интересах государственного строительства России». По словам В. А. Маклакова, «эсэры подняли гвалт и сказали, что если туда пойдут кадеты, то всякие разговоры с ними будут прекращены; кадеты имели мужество туда все-таки же пойти, хотя бы затем, чтобы предложить этим членам бывших законодательных палат оставить всякую надежду на то, чтобы можно было что-либо сделать из них» . Позицию кадетов озвучил А. И. Коновалов, высказавшийся против создания организации из бывших членов законодательных палат в виду неоднородности и случайности их состава. По его мнению, все это могло только запутать ситуацию и повредить делу реального объединения антибольшевистских

сил .

На этом совещании П. Н. Милюков впервые публично заявил о крахе «белой» идеи, призвал отказаться от прежних методов борьбы с большевизмом и озвучил основные принципы «новой тактики», связанной с поддержкой демократических сил внутри Со-ветской России. П. Б. Струве, в то время член правительства генерала П. Н. Врангеля, в знак протеста покинул зал заседания . Парижское совещание стало последней попыткой объединить бывших членов законодательных палат независимо от их партийной принадлежности для борьбы против большевиков.

Сторонники правоцентристской ориентации направили свои усилия на создание «Русского парламентского комитета за границей». В проекте положения о Комитете, разработанном инициативной группой во главе с А. И. Гучковым (В. Д. Кузьмин-

Караваев, Г. А. Алексинский, М. А. Искрицкий, Е. И. Кедрин), указывалось, что его целью является осведомление «иностранных парламентов, фракций их и отдельных парламентских деятелей о положении в России», а также «укрепление связи и развитие сотрудничества между русскими и иностранными парламентскими деятелями для защиты интересов России». В состав Русского парламентского комитета могли входить все бывшие выборные члены законодательных учреждений: Государственной Думы, Государственного Совета и Учредительного собрания . Исполнительный орган Комитета, располагавшийся в Париже, начал свою деятельность 12 декабря 1920 г. В ряде европейских столиц (Берлин, Белград, Константинополь, Лондон) в январе 1921 г. были созданы местные парламентские комитеты.

8-21 января 1921 г. в Париже состоялось совещание членов Учредительного собрания, которых в основном представляли эсеры и кадеты. Всего на совещании присутствовало 33 члена Учредительного собрания из 56 находившихся на тот момент за пределами России. В этих встречах приняли участие М. М. Винавер, А. И. Коновалов, В. А. Маклаков, П. Н. Милюков, в конце предыдущего года сорвавшие попытку превратить в главный политический штаб эмиграции совещание членов Думы и Государственного Совета. Бывшие члены Учредительного собрания, достигнув соглашения по основным вопросам, включая республиканскую форму правления для постбольшевистской России, надеялись ограничить влияние правоцентристских и правых организаций на политическую стратегию и тактику российской эмиграции. Совещание избрало Исполнительную комиссию из девяти человек, поручив ей «защиту интересов России за границей» и подготовку «постоянного органа в расширенном составе» . Однако в скором времени комиссия прекрАтшизацегсущшвоУчрвдительного собрания не устраивала П. Н. Врангеля, видевшего себя лидером России после падения большевистского режима. 3 января 1921 г. он созвал в Константинополе собрание членов Государственной Думы и Государственно-го Совета и заручился их поддержкой на создание Русского Совета, который рассматривался как будущее правительство России. В первоначальный состав Русского Совета были приглашены и бывшие российские парламентарии: Г. А. Алексинский, И. П. Алексинский, А. А. Бубликов, П. Д. Долгорукий, В. Д. Кузьмин-Караваев, Н. Н. Львов, В. В. Мусин-Пушкин, В. В. Шульгин, П. П. Юренев. В мае 1921 г. состав Русского Совета расширился, в него вошли 20 членов по избранию и 10 назначенных Врангелем. Константинопольский Парламентский комитет получил квоту на 6 мест по выборам, а Шульгин попал в число назначенцев . Осенью 1922 г., уже находясь в Сербии, Русский Совет в результате внутренних противоречий распался.

На врангелевском Русском Совете по существу заканчивается история попыток возродить Государственную Думу и Государственный Совет в качестве политически значимых институтов. После него бывшие российские парламентарии участвовали в политической жизни уже не как представители законодательных палат, а как активисты и члены тех или иных эмигрантских организаций.

Справедливости ради надо отметить, что не они были первыми эмигрантами из состава российского депутатского корпуса. История «думской» эмиграции началась в 1907 г. Л. Ф. Герусу и И. П. Озолу удалось избежать ареста по делу социал- демократической фракции Государственной Думы второго созыва. Скрываясь от преследований полиции, они оказались в Европе, а оттуда добрались до Америки. Весной 1912 г. сюда же приехал бежавший с поселения в Иркутской губернии вместе с женой Г. Е. Белоусов. По-разному сложилась их эмигрантская судьба. Семья Белоусовых долгое время была безработной и крайне нуждалась. Наконец бывшему депутату Государственной думы удалось устроиться швейцаром в больницу, где получила работу сиделки и его жена. В декабре 1916 г. Белоусов скончался от рака, проболев несколько месяцев и не получив никакой помощи от русских эмигрантских организаций. После начала революции жена перевезла прах Белоусова в Россию и похоронила в Екатеринославе. Герус после неудачного руководства русским социалистическим журналом в Нью-Йорке, занялся фермерством на американском Западе. В 1917 г. он вернулся в Россию. Озол также начал свою эмигрантскую деятельность с журналистики, став редактором латышской социалистической газеты в Бостоне. Получаемые гонорары позволяли жить без особых лишений. Единственный из депутатской троицы он с упорством изучал английский язык. Затем он поступил на социальный факультет местного университета, после окончания которого стал добиваться места для занятий преподавательской и научной деятельностью. Возвращение в Россию в его планы не входило . Еще одним эмигрантом в дореволюционный период стал депутат Думы третьего созыва Г. Н. Глебов. Его скоропалительный отъезд за границу в 1911 г. был вызван не политическими соображениями, а начавшимся уголовным расследованием в связи с кражей одного из приборов на авиационной выставке в Петербурге .

Столицей постреволюционной российской эмиграции стал Париж. Именно здесь работали ведущие эмигрантские организации: Русское политическое совещание (председатель в 19181919 гг. - Г. Е. Львов), Совещание послов (председатель в 19211924 гг. - В. А. Маклаков), Эмигрантский комитет (Центральный офис по делам русских беженцев) (бессменный председатель с 1924 г. - все тот же В. А. Маклаков) и др.

Но бывшим парламентариям было сложно адаптироваться к новым условиям, которые не предполагали их активного участия в жизни чужих стран. Далеко не случайными в начале их эмигрантского бытия были горячие дискуссии по поводу принятия нового гражданства. Ярким противником укоренения выступал В. В. Шульгин, гордившийся тем, что «никогда не принял никакого чужого подданства». Напротив, П. Б. Струве ратовал за натурализацию беженцев из России, отмечая, что это «будет способствовать материальному благополучию эмигрантов», что только их материальная независимость «может представлять интерес для дела борьбы с советской властью» .

В 1920-е годы, еще надеясь на скорое возвращение на роди-ну, большинство бывших парламентариев продолжало политическую и общественную деятельность в «России в Германии», «России во Франции», «России в Америке», в той России, которую они унесли с собой из «внутренней России» . Они приняли активное участие в эмигрантском партийном строительстве, реанимируя деятельность прежних организаций и создавая новые. Наибольшей активностью в этом отношении отличались представители кадетов и правых.

В мае 1920 г. конституировалась парижская группа кадетов, которую первоначально возглавил А. И. Коновалов, а затем - П. Н. Милюков. В скором времени образовались группы этой партии в других странах. Председателем белградской группы стал Н. Н. Богданов, константинопольской - Н. В. Тесленко, пражской - А. С. Ломшаков, в деятельности берлинской группы одну из ключевых ролей играл В. Д. Набоков. «Новая тактика» П. Н. Милюкова привела к расколу в кадетской эмигрантской организации. Он и его сторонники в июле 1921 г. образовали в Париже демократическую группу кадетов , а в июне 1924 г. после длительных переговоров с правыми социалистами - Республиканско-демократическое объединение . Лидером кадетов, отвергавших союз с эсерами, вплоть до своей трагической гибели 28 марта 1922 г. во время покушения на П. Н. Милюкова, оставался В. Д. Набоков.

В 1920-1921 гг. оживилась деятельность правых организаций в эмигрантской среде. В Берлине был создан монархический клуб «Русское общественное собрание», одним из организаторов которого стал А. А. Римский-Корсаков. В Константинополе В. Н. Белев- цов объединил около 900 монархистов в Союз имени Минина. В члены комитета, руководившего деятельностью в Венгрии Русского контрреволюционного легиона, входил Д. П. Голицын-Муравлин.

В мае-июне 1921 г. правым удалось в Рейхенгалле (Германия) провести Русский съезд промышленного восстановления России, среди участников которого выделялась представительная группа бывших депутатов Думы четвертого созыва и членов Государственного Совета по назначению . Съезд сформировал Высший монархический совет, в который вошли из бывших парламентариев Н. Е. Марков (председатель в 1921-1927 гг.), митрополит Антоний,

М. Масленников, М. А. Таубе, А. Ф. Трепов, А. А. Ширинский- Шихматов.

Попытка лидера левого течения на рейхенгалльском съезде С. Т. Варун-Секрета в августе 1921 г. образовать Русскую нацио-нал-демократическую партию провалилась. Конституционные взгляды в среде монархистов-эмигрантов были не в почете. В качестве примера бескомпромиссности монархистов можно привести инцидент, случившийся на учредительном соборе Русской зарубежной церкви осенью 1921 г. в Сремских Карловцах (Сербия). Приехавшему из Парижа М. В. Родзянко была устроена настоящая обструкция, и его фактически прогнали с собора . В 1922 г. руководство Высшего монархического совета признали 85 эмигрантских организаций .

Бывшие парламентарии неизменно входили в составы оргкомитетов различных эмигрантских форумов , руководили редакциями эмигрантских газет и журналов , преподавали в открытых специально для выходцев из России высших учебных заведениях , создавали общественные учреждения, которые должны были материально и морально поддерживать различные группы российского зарубежья .

Материальное положение подавляющего большинства экс- парламентариев было весьма стесненным. А. И. Гучков в Париже снимал квартиру «в три комнаты, скромную, эмигрантскую». На «неопрятной, неприглядной улице с облезлыми старыми домами» по соседству с ним обитал П. Н. Милюков . П. Д. Долгоруков по-следнюю свою эмигрантскую зиму жил «в мансарде на 7-м этаже без печи и электричества» . Ф. И. Родичев получал пособие от швейцарского Красного Креста. И. К. Григорович добывал средства к существованию продажей картин собственной работы. В нужде умерли В. М. Андреевский, Н. И. Антонов, С. Т. Варун-Секрет, Н. К. Волков, И. П. Демидов, А. П. Извольский, А. С. Стишинский. В основанном им самим Русском доме для престарелых в Кормей- ан-Паризи скончался Н. С. Долгополов.

Примеров удачной эмигрантской судьбы немного. П. Л. Барк, приехав в Лондон и используя прежние связи, сначала стал директором-распорядителем крупного банка, затем - финансовым экспертом и советником английского правительства, в 1935 г. получил британское подданство, а вслед за этим - титул баронета . В. Н. Коковцов возглавил в Париже "International Bank of Commerce" (бывшее отделение Петербургского международного коммерческого банка). Он вернул в неприкосновенности чековую книжку, полученную в Лондоне от лорда Ревельстока после своего бегства из России . М. С. Аджемов стал доверенным лицом нефтяных магнатов Мантышевых и, по словам В. А. Маклакова, «ухитрился устроить выгодную финансовую операцию и получил гонорар сразу наличными - 250 тыс. фунтов стерлингов». На обеде, устро-енном Н. В. Тесленко, В. А. Маклаков «застал таких денежных тузов, каких в прежнее время трудно было бы увидеть у левого кадета и радикала» . Уверенным было положение также тех, кто получил постоянные должности в престижных учебных заведениях. Так, Н. А. Бородин преподавал в Гарвардском университете, М. И. Ростовцев - в Йельском, Г. Е. Рейн - в Софийском, Д. Д. Гримм и И. М. Тютрюмов - в Тартуском. Последнему было разрешено чтение лекций даже после того, как ему исполнилось 65 лет, и при том на русском языке. Ему, так и не овладевшему эстонским языком, для проведения экзаменов выделяли переводчика .

Эмигрантская судьба разбросала бывших российских парламентариев по всему миру. Их могилы можно найти на кладбищах в Европе, Азии, Африке, Австралии, Северной и Южной Америке.

Жизнь бывших членов законодательных палат, по разным причинам оставшихся на родине, сложилась крайне непросто. Исключение составили члены большевистской фракции четвертой Госу-дарственной Думы А. Е. Бадаев, М. К. Муранов, Г. И. Петровский, Ф. Н. Самойлов, а также большевик-втородумец В. А. Чащин, вошедшие в состав советской и партийной номенклатуры .

Смогли приспособиться к советской действительности и продолжить научную и педагогическую деятельность А. В. Васильев, В. И. Вернадский, Н. А. Гредескул, Д. И. Деларов, Н. И. Кареев, А. Ф. Кони, С. М. Лукьянов, С. Ф. Ольденбург, З. Г. Френкель, Л. Н. Яснопольский. Членом правления Союза писателей СССР стал И. В. Жилкин. Успешно работали в Государственном банке Н. Н. Кутлер, А. А. Мануилов, С. Д. Урусов (последний даже был награжден орденом Трудового Красного знамени), во Всесоюзном кооперативном банке - В. А. Кугушев. Однако примеров успешной карьеры бывших парламентариев в советское время не так много.

Для большинства принадлежность к дореволюционному пар-ламенту была едва ли не меткой неблагонадежности, несмотря на то, что от политической деятельности они отошли и работали в различных советских учреждениях. Их прошлое депутатство новые власти не забывали. Показательна в этом отношении судьба Г. Х. Байтерякова. В 1928 г. комиссией по социальной чистке Баш- наркопроса его сын и дочь были исключены из Уфземтехникума и Башмедтехникума как дети «чуждого элемента». Байтеряков в заявлении в Башнаркомат рабоче-крестьянской инспекции писал, что «такой взгляд, по моему, ошибочен, потому что я хотя был членом IV Гос. думы, но по выбору от крестьянского населения, как сам крестьянин потомственный, а не от помещиков или купцов. Я, будучи членом Думы, принадлежал к левому крылу ее и защищал интересы крестьянства, что может быть известно следившим за работой Думы, откуда вернулся домой в мае месяце 1917 г. и с тех пор живу в своей волости и работаю на общественных и кооперативных организациях, занимаюсь сельскохозяйством лично. Право голоса в выборах Советской власти имею, среднего состояния (имею 2-х лошадей и 1 корову) и, следовательно, нет места называть меня чуждым элементом». Рабоче-крестьянская инспекция вынесла резолюцию дать возможность детям Байтерякова доучиться, но лишить их стипендии. Однако, решением Башнаркомпроса дети «чуждого элемента» были исключены из учебных заведений. Сам Байтериков, обвиненный по ложному доносу, 1929-1932 гг. провел в ссылке под Архангельском .

Репрессии коснулись и унесли жизни многих бывших парламентариев. В годы «большого террора» погибли в тюрьмах или были расстреляны В. А. Анисимов, Г. М. Атласов, В. М. Баташев, А. Н. Букейханов, А. К. Виноградов, А. А. Гаврильчик, Ф. А. Головин, П. Ф. Грудинский, А. К. Долгов, И. М. Караваев, В. В. Климов, С. А. Котляревский, А. Д. Мешковский, М. В. Митроцкий, И. А. Наумов, Н. В. Некрасов, Д. Н. Немченко, Ф. М. Онипко, П. А. Садырин, митрополит Серафим (Л. М. Чичагов), М. А. Скобелев, Д. И. Шаховской. Скорее всего, этот скорбный список не является исчерпывающим.

«Рука Москвы» дотягивалась и до тех, кто проживал в других государствах. В сентябре 1939 г. на оккупированной советскими войсками польской территории в своем имении был убит сотрудниками НКВД Р. Скирмунт. Не по своей воле в декабре 1944 г. из сербского городка Сремски-Карловци в Москву вернулся шестидесятисемилетний В. В. Шульгин. Решением Особого совещания он был осужден на двадцать пять лет тюремного заключения. Однако, ему «повезло», в 1956 г. его амнистировали. Шульгину разрешили проживать вместе с женой во Владимире, предоставили квартиру, назначили персональную пенсию. Он писал мемуары, участвовал в съемках фильма «Перед судом истории», в 1961 г. с гостевым билетом № 002 посещал заседания XXII съезда КПСС. В. В. Шульгин последним из думцев скончался в 1976 г. на девяносто девятом году жизни.

<< | >>
Источник: Кирьянов И.К.. Российские парламентарии начала ХХ века. 2006

Еще по теме ДУМЦЫ ПОСЛЕ ДУМЫ: ПОЛИТИКА И СУДЬБЫ, 1917-1976:

  1. 4. Исторические судьбы мусульманской политико-правовой мысли
  2. Структура Государственной Думы
  3. 39. Выборы депутатов Государственной Думы
  4. Разные судьбы
  5. Внешние займы Франции и кредиты, предоставленные ею иностранным государствам. 1917—1920.
  6. Англия, в качестве должника и кредитора. 1917—1920.
  7. Тема 6. ОСНОВНЫЕ ЧЕРТЫ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА В ПЕРИОД ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ В РОССИИ (1917-1922 гг.)
  8. Тема 4. СОДЕРЖАНИЕ ПОНЯТИЯ ЗАКОННОСТИ В РОССИИ В ГОДЫ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ (1917-1922 гг.)
  9. 5. Судьба арбитражной оговорки в случае уступки права требования по основному обязательству, вытекающему из договора, содержавшего арбитражную оговорку
  10. События после отчетной даты
- Кодексы Российской Федерации - Юридические энциклопедии - Адвокатура - Административное право - Административное право (рефераты) - Арбитражный процесс - Банковское право - Бюджетное право - Валютное право - Гражданский процесс - Гражданское право - Договорное право - Жилищное право - Жилищные вопросы - Земельное право - Избирательное право - Информационное право - Исполнительное производство - История государства и права - История политических и правовых учений - Коммерческое право - Конституционное право зарубежных стран - Конституционное право Российской Федерации - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Международное право - Международное частное право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Оперативно-розыскная деятельность - Основы права - Право - Право интеллектуальной собственности - Право социального обеспечения - Правовая статистика - Правоведение - Правоохранительные органы - Предпринимательское право - Прокурорский надзор - Разное - Римское право - Сам себе адвокат - Семейное право - Следствие - Страховое право - Судебная медицина - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Участникам дорожного движения - Финансовое право - Юридическая психология - Юридическая риторика - Юридическая этика -