<<
>>

Выступлениев прениях

Рассматриваемое сегодня дело чрезвычайно многоаспектно. Ставится вопрос о праве человека опубликовать для всеобще­го сведения даже секретные сведения с целью предупредить глобальную катастрофу.

Имеет ли право гражданин, получив информацию о том, что совершаются действия, посягающие на коллективную безопасность, предупредить общество об этом даже путем разглашения сведений, формально носящих харак­тер государственной тайны? Думаю, что на этот вопрос можно ответить положительно. Я не буду ссылаться на международ­ные документы, хотя, думаю, они подтвердят мое мнение. Во всех этих конвенциях, например, не запрещается разработка химического оружия, хотя запрещается его производство. Ко­нечно, этот комплекс проблем выходит за рамки сегодняшнего процесса. Если гражданин, исходя из высоких и очень уважае­мых убеждений, имеет право такую информацию разгласить, то и государство, чьи интересы затронуты, имеет право защитить себя. Мы говорим сегодня о равноправии гражданина и госу­дарства. Это равноправные субъекты. Государство вправе ставить вопросы о своей защите. Если будет установлено, что гражда­нин действовал неправомерно, он должен нести ответствен­ность. Кто же должен устанавливать границы этой защиты? Ви­димо, организация, которая является хозяином разглашенной информации. В нашем процессе институт, в котором работал Мирзаянов, был вправе, более того — обязан обратиться в компетентные органы, чтобы право свое на защиту реализо­вать. Надо было проверить: была ли эта информация секретной или не была, не были ли опубликованы другие данные, исчер­пывается ли разглашение только этой статьей или были еще другие. Институт поставил МБ в известность об утечке этой ин­формации. МБ как орган, несущий ответственность за сохран­ность государственной тайны, должно было, без сомнения, все это проверить. Здесь утверждают, что оперативные службы МБ и институт обратились с просьбой возбудить уголовное дело.
Помилуйте, ни в одном документе, предоставленным нам ист­цом ничего подобного нет. Там написано: «Прошу решить воп­рос о возбуждении уголовного дела». Открываем УПК— это глава седьмая «Возбуждение уголовного дела» — то есть обра­щение в следственные органы с просьбой решить вопрос о воз­буждении уголовного дела содержит в себе ни что иное, как просьбу решить вопрос: есть основание — возбудите уголов­ное дело, нет основания — откажите. Следователь, получив эту

информацию должен решить вопрос: возбуждать или не воз­буждать это дело. Я бы мог поставить на этом точку. В этом слу­чае речь идет только об обращении в компетентные органы с просьбой разобраться. Никаких приказных формулировок и од­нозначного требования возбудить уголовное дело в материа­лах нет. Здесь нам говорят, раз следователь возбудил уголов­ное дело, то это предрешает все дальнейшее. Но ведь дело для того и возбуждается, чтобы выяснить: эти признаки состава преступления образуют сами по себе всю совокупность соста­ва или нет? Возбуждение уголовного дела, с моей точки зрения, не предрешает виновности гражданина Мирзаянова. А вот дальнейшая деятельность следователя предрешала направле­ние расследования и персонифицировала обвинительные действия. Следователь, к сожалению, ошибся.

Истец называет формальными наши возражения по вопросу правопреемства. Но это не формальное возражение— это закон. Как это может быть: хочу — буду правопреемником, не хочу — не буду правопреемником? Все эти вопросы должны решаться на основании закона. На сегодняшний день никаких нормативных актов, кроме тех, которые цитировались, не имеется. А говорить о том, что если сегодня ФСК сидит в знаменитых зданиях КГБ на Лубянской площади, то оно должно расплачиваться за все, на­чиная с 1917 года, по меньшей мере, наивно. Ведь мы знаем, что на руинах КГБ организовались такие спецслужбы, как ГУО, СВР, ФАПСИ и другие ведомства и каждое, в пределах своей компетен­ции, несет часть того бремени правопреемства КГБ, которое воз­ложено на них в соответствии с переданными им функции.

Они не могут быть правопреемниками других органов. Министерство безопасности также было расформировано, и мне уж точно изве­стно, что на его руинах было образовано не только ФСК, но и дру­гие ведомства, например, Федеральная пограничная служба. Но никому не придет в голову, чтобы солдат, с которым что-то слу­чилось в погранвойсках, предъявлял свои претензии не к этой службе, а к ФСК России лишь на одном том основании, что ранее это было МБ. Ведь главный вопрос нашего процесса — это не­надлежащее выполнение сотрудниками следствия своих функ­ций. На сегодняшний день следствие и его кадры в Прокуратуре. Значит, она должна нести ответственность за эти действия. Я не возьмусь решать вопрос, нужен ли возврат этих функций ФСК, не убежден, что следствие нужно возвращать. На сегодняшний день нет ни указа Президента, ни постановления Государственной Ду­мы, которые бы решали эту проблему.

Обсуждая все эти проблемы, мы не должны забывать, что сле­дователь — это лицо процессуально самостоятельное и несет полную ответственность за свои действия. И когда следователь решает вопрос о возбуждении уголовного дела, задерживает лицо, предъявляет обвинение, вся полнота ответственности ле­жит на нем и на прокуроре, который за этими действиями осу­ществляет надзор. Тем не менее, когда следователь возбуждает уголовное дело, когда проводит проверку полученных сведе­ний, — это еще действия правомерные и дальнейший ход след­ствия не предрешают, но когда он неправильно оценивает соб­ранные материалы и заключения экспертизы, арестовывает гражданина, лишая его законных прав и свобод — это уже не­правомерно и дает основания для предъявления иска о возме­щении морального вреда.

Исполняющий обязанности генерального прокурора прек­ращая дело, мотивировал это тем, что в ходе повторной экс­пертизы эксперты пояснили, что сведения, изложенные в статье, не содержали государственной тайны. То есть испол­няющему обязанности генпрокурора, чтобы сделать вывод о невиновности Мирзаянова, необходимо было получить зак­лючение экспертизы, без которого нельзя было решить, бы­ла ли это утечка секретной информации и было ли разглаше­ние государственной тайны. Но экспертизу можно проводить, как известно, только по возбужденному уголовному делу. А это подтверждает и правомерность, и обоснованность воз­буждения уголовного дела. Что касается дальнейшего, то сле­дователю надо было просто решить вопрос о наличии либо отсутствии состава преступления в действиях истца, но он с этой задачей не справился.

На основании изложенного просил бы суд освободить Феде­ральную службу контрразведки от ответственности по данно­му иску.

<< | >>
Источник: Костанов Ю.А.. Слово и «Дело» M.: Р.Валент,2006. — 328 с.. 2006

Еще по теме Выступлениев прениях:

  1. Тема 16. Производство по делам об административных правонарушениях
  2. 3.1. Формирование стратегии развития системы персональных финансов
  3. ГЛОССАРИЙ
  4. Анализ содержания учебного материала школьных учебников с позиции их ориентации на достижение личностных результатов обучения
  5. Введение
  6. Глава I. ОПТИЧЕСКИЕ АНОМАЛИИ В КРИСТАЛЛАХ.
  7. 2. Права и обязанности сторон по договору купли-продажи.
  8. ГЛАВА 2. ИССЛЕДОВАНИЕ СОДЕРЖАНИЯ И СТРУКТУРЫ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ДЕФОРМАЦИИ ЛИЧНОСТИ СУБЪЕКТА ТРУДА (МЕНЕДЖЕРА КОММЕРЧЕСКОЙ ОРГАНИЗАЦИИ)
  9. 34. Наем жилого помещения на коммерческой основе: юридическая характеристика, элементы, срок, отличие от договора социального найма.
  10. Приложение 17.
  11. Антонов Ярослав Валерьевич. Электронное голосование в системе электронной демократии: конституционно-правовое исследование. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва - 2015, 2015
  12. Рентгенофазовый анализ
  13. Фигуры, промежуточные между кругом и правильными многоугольниками
  14. Графическое представление решений для пластинок в виде треугольников
  15. ГЛАВА 3. ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНО-ТЕОРЕТИЧЕСКОЕ ОБОСНОВАНИЕ РАЗРАБОТАННЫХ АЛГОРИТМОВ РАСЧЕТА ПЛИТ
  16. 2.4 Сегментация и построение контуров изображений объектов