<<
>>

Введение, или обнаружение столкновения профессионального интереса адвокатов и интереса групп администрирования в адвокатуре

Второго марта 2019 года, в г. Москве, в ходе проходящей всероссийской конферен­ции, посвященной проблемам современной адвокатуры и поиску путей их решения, тридцать два юриста, большая часть которых обладала статусом адвоката, после прось­бы о помощи коллег-адвокатов из Республики Башкортостан, подписала Открытое обращение на имя Председателя Следственного комитета Российской Федерации, из текста которого следует, что его подписанты просят «обеспечить объективное и своев­ременное расследование следственными органами системы Следственного комитета России всех данных о финансовых и иных злоупотреблениях представителей органов управления Адвокатской палаты Республики Башкортостан».

Это Обращение разорвало тонкую пелену на теле адвокатуры, которая скрывала давно накапливающееся в ней неблагополучие, непосредственно отражающееся на са­мом правосудии.

Перед здоровыми силами в адвокатуре встала задача исследовать вызовы, вставшие перед адвокатским сообществом Российской Федерации в связи с Обра­щением 32-х, и реакцией на него со стороны органов корпоративного управления адвокатурой.

Все положения настоящей работы представляют из себя доктринально и практи­чески обоснованную правовую позицию по вопросу о правовом статусе Обращения и правовых последствий, связанных с ним, рассматриваются с учётом общей си­туации, сложившейся в российской адвокатуре к марту 2019 года, вследствие вне­сенных в 2004 г. изменений в ФЗ от 31 мая 2002 года N 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» (Далее - ФЗ «Об адвокат­ской деятельности...»). Этими изменениями был введён так называемый институт ротации, превративший выборно-представительные органы адвокатского сообще­ства в надзорно-контрольные органы управления структурами адвокатуры, рассма­

тривающие адвокатуру как глобальную всероссийскую корпорацию по оказанию платных услуг населению.

При сохранении прежних названий эти органы измени­ли свою сущность, выстроив свои отношения с каждым адвокатом на администра­тивном принципе власти и подчинения, лишив всякого адвоката реальной возмож­ности каким бы то ни было образом влиять не только на деятельность этих органов, но и на корпоративную солидарность.

Суть этого института состоит в том, что Президент адвокатской палаты субъекта Российской Федерации или Президент Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации (далее - АП субъекта РФ и ФПА РФ) лично осуществляет подбор членов в Совет палаты и выносит их на утверждение Собрания или Конференции адвокатов (для ФПА РФ - Всероссийского съезда адвокатов).

Члены Совета палаты, подлежащие ротации один раз в два года на одну треть, из своего состава выбирают Президента АП субъекта РФ или ФПА РФ.

Участники Собрания (делегаты Конференции) адвокатов субъекта РФ (в основном руководители адвокатских образований, лояльные президенту АП субъекта РФ) или делегаты Всероссийского съезда адвокатов (в основном Президенты АП субъекта РФ или их ближайшее окружение) права выдвижения кандидатов в Совет АП субъекта РФ или Совета ФПА РФ, а также права на прямые или опосредованные выборы пре­зидентов адвокатских палат не имеют, как не имеют его и остальные адвокаты.

При этом установленные законом предельные сроки пребывания на посту Прези­дентов в значительной части АП субъектов РФ продлеваются путем обхода закона, то ест как минимум, безнравственно. При этом квалификационные, ревизионные и иные комиссии АП субъектов РФ формируются Президентами АП субъектов РФ.

В отчете Совета ФПА РФ за 2003-2005 г., относительно введения института рота­ции отмечалось, что именно «члены Совета, сотрудники аппарата (!) ФПА РФ и при­влеченные консультанты (!) приняли непосредственное участие в подготовке и обеспе­чении принятия поправок»[1].

Исследователи, говоря о содержании и значении принятых поправок, отмечают, что «законодательство не предусматривает внутриорганизационных гарантий прав адвоката.

«Президенты адвокатуры» законодательно пролоббировали для себя авто­ритарный аналог политбюро - «адвокатские Палаты» с громким именем «институт гражданского общества». Закон об адвокатуре необоснованно расширил права Прези­дентов адвокатского сообщества (функционеров), при этом повсеместно ущемляя пра­

ва рядовых адвокатов. Закон не допускает созыва собрания (конференции) адвокатов по инициативе групп адвокатов или адвокатских образований. Адвокаты лишены воз­можности присутствовать на собрании (конференции), предлагать вопросы в повестку дня и участвовать в их обсуждении, выдвигать кандидатов в органы управления и т.п. Отсутствует право адвоката на ознакомление с бухгалтерской и иной внутренней до­кументацией адвокатской палаты, при ежегодном росте числа адвокатов, росте (в ряде регионов) взносов и их разновидностей, существует непрозрачное, не конкурсное их расходование»[2].

Десятилетие спустя введения «ротации», негативные её последствия для профес­сиональной деятельности адвокатов стали всё более и более обнаруживаться, что по­влекло проведение 31 марта 2015 г. Советом при Президенте Российской Федера­ции по развитию гражданского общества и правам человека специального заседания «О роли адвокатуры в правозащитной деятельности». По итогам заседания Совет при­нял Рекомендации.

Член этого Совета Игорь Борисович Борисов в Особом мнении выразил своё от­ношение к скрытым смыслам этих Рекомендаций, отметив, что «авторы по тексту не­однократно подчёркивают независимость и самоуправление адвокатуры, указывая в преамбуле, что «независимость и самоуправление адвокатской корпорации не могут ограничиваться ведомственным регулированием и контролем, не предлагая по тек­сту Рекомендаций пути выхода за пределы этого ведомственного круга. На практике в бесконтрольных организациях и любых структурах всегда рождаются непрофессио­нализм, коррупция, дилетантство, беспредел и беззаконие. Считаю необходимым, в Ре­комендациях СПЧ по адвокатуре предусмотреть более эффективные меры обществен­ного адвокатского контроля (хотя бы концептуально их обозначить), не попадающего под влияние руководства адвокатского сообщества, а также предусмотреть ограниче­ние пребывания на должности президента адвокатской палаты двумя сроками и не бо­лее (принцип сменяемости власти никто ещё не отменял)»[3].

Более того, настораживает выдвинутый Советом концепт делегирования государ­ством государственных функций адвокатуре, то есть не государственной организации, полномочий по организации (!) оказания юридической помощи. Этот концепт выра­жен в Рекомендациях следующим образом: «делегирование профессиональному объ­единению адвокатов государственных полномочий по организации юридической по­мощи - при обязательном членстве в таком адвокатском объединении - адекватно

конституционной ответственности государства за обеспечение квалифицированной юридической помощи. Такая ответственность предполагает также необходимое со­вершенствование профессиональных и организационных предпосылок юридического консультирования и представительства, что осознаётся всеми отвечающими за эту де­ятельность субъектами - профессиональной адвокатской корпорацией, правозащит­ным сообществом и государством»[4].

Из этого концепта неминуемо допустимо сделать выводы:

- организация оказания юридической помощи - это задача и функция государства, как, например, организация оказания медицинской помощи. Как нельзя отдать оказа­ние медицинской помощи отдельным врачам, так нельзя отдать оказание юридической помощи отдельным адвокатам без государственного структурирования, систематиза­ции и организации такой помощи;

- оказание юридической помощи адвокатами всего лишь следствие организацион­ного государственного усмотрения, то есть текущей целесообразности;

- всякая организация требует управления, что влечёт создание иерархических орга­нов администрирования (власти и подчинения) для поддержания дисциплины среди управляемых элементов (единиц) посредством их поощрения и наказания;

- органы, управляющие организацией по оказанию юридической помощи, должны быть в известной мере стабильными, предсказуемыми в своих управленческих реше­ниях, что требует преемственности среди их состава. Наилучшим способом этому тре­бованию отвечает так называемая «ротация»: при неизменности управленческого ядра органа управления меняются только периферийные его члены;

- органы управления (администрирования) адвокатурой для наиболее результатив­ного, так называемого эффективного, исполнения «государственных функций» долж­ны в обязательной степени и форме копировать проверенных веками государственные органы управления;

- государство в любой исторический момент может, руководствуясь текущей орга­низационной целесообразностью, отменить своё «поручение» адвокатуре организовы­вать оказание юридической помощи и возложить непосредственно на чисто государ­ственные структуры и организацию, и самоё оказание юридической помощи.

Из приведённых доводов следует, что означенный Совет соглашается с целесоо­бразностью формирования органов адвокатуры (советов адвокатских палат всех уров­ней) по так называемому ротационному принципу. Что само по себе противоречит сложившейся теории профессиональной правозащиты. Однако выдвинутый Советом

концепт может свидетельствовать и о грядущем, пока ещё потаённом, структурном пе­реформатировании всей адвокатуры в России.

Заслуживает внимания и обязательного учета позиция, отраженная в отзыве Гиль­дии российских адвокатов, подписанном Г. Б. Мирзоевым, в котором отмечается сле­дующее: «... не только ради объективности, но и для полноты сложившейся картины в самой адвокатуре необходимо сказать о недостатках и извращениях в органах адвокат­ского самоуправления, которые полностью изолировали адвокатское сообщество и его потенциал от общественно-полезной работы по развитию и укреплению российской адвокатуры. Это во многом предопределило застой и стагнацию в адвокатуре.

Не может в демократическом обществе институт гражданского общества - адвока­тура нормально развиваться в условиях полного отсутствия демократии и обюрокра­чивания внутри организационной жизни в самой адвокатуре.

Основа демократии в корпорации - это прежде всего принцип выборности, кото­рый сегодня полностью отсутствует при формировании органов самоуправления в ад­вокатуре.

По действующему законодательству президент адвокатской палаты, используя принцип ротации, набирает себе в состав Совет адвокатской палаты членов палаты по признаку себе угодных, которые обеспечивают «выборы» своего радетеля на долж­ность президента палаты. Поскольку в законе не конкретизированы полномочия пре­зидента палаты, он сам их определяет, как неограниченные и фактически является единственным полным руководителем адвокатской палаты.

Очевидно, что в целях повышения эффективности института адвокатуры, его де­мократизации и исключения бюрократизации органов самоуправления необходимо ввести прямые выборы, в том числе президентов адвокатских палат, на конференциях (съездах) прямым тайным голосованием на альтернативной основе. Оценку качествам президента адвокатской палаты и его работы должны давать только сами адвокаты че­рез демократические выборы. Следует обязательно исключить принцип ротации, кото­рый делает избираемые органы персонально безответственными и безотчетными, вле­чет келейность и произвол в работе руководящих органов.

Более того, существующая полная безответственность руководителей адвокатуры перед адвокатами приводит к тому, что некоторые руководители адвокатуры без уче­та мнения корпорации и адвокатского сообщества инициируют законопроекты, кото­рые фактически направлены на ликвидацию традиционной российской адвокатуры... Оценивая сложившиеся ситуацию и тенденции, следует отметить, что адвокатура и государство должны быть заинтересованными партнерами в исправлении положения и обеспечении дальнейшего развития российской адвокатуры, а для этого необходи­

мо прежде всего разобраться самим в своем деле, выработать концепцию дальнейшего развития российской адвокатуры»[5].

В СМИ отмечается, что «проблемы, существующие в отечественной адвокатуре, при­водят к возникновению различных неформальных объединений адвокатов, которые имеют свое мнение и по-своему видят решение существующих проблем. Одними из са­мых ярких являются: «Пражский клуб» - неформальное объединение адвокатов, наце­ленное на поиск решений проблем на пути защиты и укрепления независимости адвока­туры в России и «Инициатива - 2018», члены которой выступают за реформирование адвокатского сообщества и системы ротации руководящих адвокатских органов»[6].

Для углубленного понимания ситуации представляется необходимым ознакомить читателей с содержанием документов, отражающих ряд наиболее актуальных проблем, с которыми столкнулась современная российская адвокатура в 2017-2019 гг., а также предлагаются некоторые пути их решения.

Первым из них является Открытое письмо Президента Адвокатской палаты Уд­муртской Республики Д. Н. Талантова, направленное Президенту Федеральной пала­ты адвокатов Российской Федерации Ю. С. Пилипенко в ноябре 2017 года и опубли­кованное на различных ресурсах в сети Интернет, следующего содержания:

«Решением Совета Адвокатской палаты Республики Башкортостан прекращен ста­тус адвоката Виталия Анатольевича Буркина.

Адвокат Буркин известен своими профессиональными успехами и социальной актив­ностью за пределами своей республики. По сути, именно оценка башкирскими коллегами социальной составляющей деятельности адвоката и явилась основанием для лишения его адвокатского статуса.

При этом очевидно, что решение Совета АП Башкортостан лежит в плоскости но­ваций внутрикорпоративного регулирования нашей профессии, против которых я в по­следние годы активно выступал. Речь идет о расширении границ внутрикорпоративного контроля профессиональной корпорации за пределы сугубо профессиональной деятель­ности адвоката в соединении с абсурдными попытками прямого запрета судебного об­жалования решений о лишении адвокатского статуса.

Осознаю, что мое обращение будет расценено некоторыми коллегами как «вмеша­тельство» в дисциплинарную практику палаты, к деятельности которой я не имею от­ношения. Более того - ни на минуту не сомневаюсь, что меня в очередной раз обвинят в «попытках самопиара».

Подобные упреки не будут для меня ни новостью, ни потрясением. Переубедить в чем-то людей, мыслящими подобными категориями, я не в состоянии, а мое понимание содержания принципов корпоративности и самоуправления адвокатуры заставляет меня поступать именно так, как я это делаю.

Решение о лишении адвоката Буркина статуса мотивировано следующим соображе­нием - «Названия статей (публикации адвоката в социальных сетях - автор) «Су­дейское жульничество», «Судейская самоволка» «Судьям все можно или как покрывают судей в Башкирии», «Как стать федеральным судьей?» содержат шаблонные и прово­кационные формулировки».

Не буду подробно останавливаться на тезисе о том, что лишение статуса адво­ката за «шаблонность» названий его публикаций - нонсенс и форменное недоразуме­ние. Подобные лингвистические претензии были бы уместны разве что в позапрошлом веке, условно говоря, в литературоведческих дискуссиях писателей Арцыбашева и Бо­борыкина, но не могут явиться основанием для лишения адвокатской профессии в веке двадцать первом.

Интереснее тезис о провокационности названий статей. До сих пор я искренне по­лагал, что определенная доля провокационности наименований публицистических ма­териалов - вещь с современных условиях вполне уместная, поскольку направлена на стимулирование интереса к их прочтению. Напомню легальное определение термина «провокация» - это действие, имеющее целью вызвать ответное действие.

Предлагаю Вам, уважаемый Юрий Сергеевич, составить собственный рейтинг прово­кационности названий следующих публикаций - «Как стать федеральным судьей?» (или любой иной заголовок из приведенного выше списка); «Российская Федерация против Ива­новых. Существует ли в России нечто, напоминающее правосудие?» и, наконец «Особенно печалит то, что судебная власть - уже и не власть, а, подчас, и никакая не судебная».

Первая публикация принадлежит Буркину, вторая - мне, а автор третьей - лично Вы, уважаемый Юрий Сергеевич. Причем размещена Ваша публикация была не на за­штатных ресурсах фейсбука или сайте адвокатской палаты скромного российского ре­гиона, а на портале ведущего информационного ресурса России - «Право.ру».

Кстати, то, что я сейчас написал, тоже является своего рода провокацией к раз­мышлениям. Но уверен - более чем уместной. По моему скромному мнению, первое, Буркинское наименование статьи, не содержит ни малейших признаков провокационно­сти. Второе, мое - действительно в меру провокационно.

А вот степень провокационности третьего, то есть Вашего, заголовка - ну просто «зашкаливает». Это, собственно, даже не провокация к размышлениям, а авторская констатация отсутствия в России судебной власти.

Так что же - будем с Вами удостоверения сдавать? Вы, конечно, как хотите, а я ни за что!

Впрочем, если шутки в сторону, могу Вас в провокационно-разоблачительском па­фосе Вашей публикации поддержать (по меньшей мере - на уровне публицистическо­го приема). В целом с судебной системой все обстоит именно так, как Вы написали. И, боюсь, что даже вручение Вами Председателю Верховного Суда Российской Федера­ции учрежденной ФПА РФ медали Александра II (видимо, за означенные Вами «успехи» в строительстве судебной власти) ситуацию изменить не в силах.

Но вопрос остается - неужели то, что позволено «Юпитеру» не дозволяется Бур­кину? Причем, до степени - «с вещами на выход». Как-то нехорошо получается, не­честно. При этом пикантность ситуации заключается в том, что принятые под Ва­шим руководством (чтобы не сказать лишнее...) изменения КПЭА как бы запрещают бывшему адвокату Буркину обжаловать решение о лишении его статуса в суд (за ис­ключением формальных аспектов дисциплинарного производства).

Пишу «как бы» не случайно. Ибо, как я и предупреждал, этот странный (мягко говоря) внутрикорпоративный запрет не произвел на судебную практику ну ровным счетом никакого впечатления (изумились, возможно, в судах полету правовой мыс­ли - не более того).

Суды входили, входят и, уверен, еще «стопятьсотраз» войдут в материальный аспект споров. К Вашему неудовольствию, зато удовольствию восстанавливаемых в статусе адвокатов, к которым Фемида раз за разом оказывается более благосклонной, нежели коллеги «из адвокатского руководства». И в этом смысле, я всецело за вручение В. М. Лебедеву медали.

Разумеется, Вы формально не имеете отношения к лишению Буркина адвокатского статуса. Но лишь сугубо формально. В течение последних семи лет я старался убедить руководство адвокатуры - введение в КПЭА норм, позволяющих органам адвокатского самоуправления оценивать «жизнь адвокатов за пределами профессии» и инкриминиро­вать им неопределенные по содержанию претензии о подрыве авторитета адвокату­ры (без всякой связи с данными о соответствии либо ложности распространяемых ими сведений!) ни к чему хорошему не приведет.

Существующие в нашем обществе реалии не гарантируют, что «власть» (в любом ее проявлении) не продавит наше сообщество на лишение статуса наиболее социально ответственных (или «беспокойных», пусть каждый сам решит, что уместнее) коллег. Подтверждение этого опасения налицо.

Причем, отдельные лица и органы адвокатуры демонстрируют усердие, превышаю­щее ожидание инициаторов дисциплинарных проверок. Достаточно вспомнить восста­

новление через суд в статусе мордовского «адвоката в бандане», поводом для дисципли­нарного производства в отношении которого послужило как раз-таки обращение суда.

Решению мордовских коллег о лишении статуса адвоката Наумова, имеющего склон­ность к экстравагантной визуальной форме самопрезентации, предшествовало приня­тие САП Мордовии «Положения о деловом стиле одежды адвоката». Впрочем, предмет регулирования Положения выходил за рамки его наименования. В Положении было ска­зано не только об «отрытых топах», «прозрачной одежде» и прочей пикантной соблаз­нительности, но и о татуировках, прическах, макияже...

Особенно удался коллегам пассаж о макияже: «Макияж адвоката-женщины дол­жен быть подчеркнуто строгим, но стильным». Остается уточнить, какой конкрет­но стиль раскраски женских лиц в мордовской палате предпочитают. Спасибо еще, что макияж мужчин оставлен на их усмотрение. Только прошу никого на меня не обижать­ся - все это, по-своему, очень даже мило. Ну, до тех пор, пока какую-нибудь адвока­тессу за «боевой раскрас» статуса не лишили...

Для тех, кто не понимает с полуслова. Я вовсе не считаю, что в суды надлежит яв­ляться в шортах. Просто чувство меры и вкуса необходимо проявлять также и в во­просах нормативного регулирования и особенно - нормоприменения. А то получается, как из Вуди Аллена: «Я воспитан в еврейской традиции, которая запрещает жениться на нееврейке, бриться в субботу вечером и, в особенности, брить женщину-нееврейку в субботу вечером».

Башкирские коллеги оказались в реализации федеральных новаций куда как более идеологичными. Лишению статуса адвоката Буркина предшествовало принятие Решения САП Республики Башкортостан, по которому башкирских адвокатов обя­зали «согласовывать выступления в средствах массовой информации, в том числе не связанные с адвокатской деятельностью. комментарии, пояснения открытые письма (обращения) в органы государственной власти и иные организации с Адво­катской палатой РБ».

Интересуюсь, не приостановлено ли на территории Башкортостана решением САП РБ действие ч. 5 ст. 29 Конституции России, гласящей - «Цензура запрещается». Но, насколько я понимаю, подобное решение коллег полностью совпадает с Вашим, Юрий Сергеевич, «пониманием текущего момента».

Как Вы прямо заявили на последнем Всероссийском съезде адвокатов, «может быть, стоит потихонечку ориентировать адвокатское сообщество, что свобода в этой жиз­ни не самое главное». Ну вот и следуют коллеги в русле руководящих разъяснений. Во всяком случае, никакой реакции из «федерального центра» на принятие этого докумен­та не последовало.

Зато в Удмуртию делегация ФПА прибыла - уговаривать изменить позицию Кон­ференции адвокатов нашего региона о недопустимости ограничения права адвоката на судебное обжалование лишения статуса. А заодно убеждать в необходимости выполне­ния разнарядки на подписку «партийной газеты».

Несколько слов для понимания конкретной ситуации. Я вовсе не утверждаю, что ад­вокат Буркин совершенно ничего не нарушил. Но, надеюсь, что не только мне, но и упо­мянутому адвокату было бы любопытно узнать - а что он, собственно говоря, совер­шил такого, за что его было необходимо лишать статуса?

Ознакомление с решением Совета АП Республики Башкортостан ответа на этот вопрос не дает. В тексте решения содержится ссылка на пять публикаций адвоката. Вместе с тем, в нем приводится фрагмент лишь из одной единственной публикации.

При этом процитированный фрагмент, касающийся принципов отбора кандидатов для замещения должностей судей, оценивается Советом АП РБ как «неуважительное и оскорбительное поведение в отношении действующей судебной системы республики», «недостоверная и неподтвержденная информация». Это все.

Ни малейшего следа умозаключений, которые привели к подобному выводу, либо из­ложения принципа, по которому высказывания адвоката являлись бы для Совета реги­ональной палаты априори недостоверными, решение не содержит. Впрочем, подобный принцип в системе действующих норм КПЭА сформулировать было бы затруднитель­но. Пока что. На текущий момент. Там посмотрим.

Многократно заявляя о необходимости создания некой «квазисудебной систе­мы», лишающей адвокатов права на обращение в привычный для российских граж­дан суд, о котором говорится в Российской Конституции, Вы, уважаемый Юрий Сергеевич, вероятно, имели ввиду, что адвокатско-квазисудебные органы, по мень­шей мере, не слишком уронят существующий в судах стандарт рассмотрения гражданских дел.

Обратимся к реальности. Решение о лишении статуса адвоката Буркина содержит такую мотивацию: «Иные публикации адвоката Буркина В. А. также носят ярко вы­раженный негативный характер в отношении судебной системы, содержат различного рода критику и претензии в адрес судов». А что - судам отныне нельзя предъявлять претензии и даже критиковать их недопустимо? Это только в Башкирии, или по всей стране началось?

Читаем дальше. «Тематика коррупции, подкупа судей, предвзятого вынесения судеб­ных решений составляет более половины от числа публикаций». Я опять что-то про­пустил - ФПА РФ спустила до адвокатов предельные нормы критических высказыва­ний? Сколько можно от общего объема публикаций - 24 процента, 37?

При этом, заметьте - в решении нет даже попытки оценить соответствие приве­денных адвокатом данных действительности.

И начало такому подходу положили Вы, уважаемый Юрий Сергеевич. Когда об­ратившись в адвокатскую палату г. Москвы с просьбой проверить на соответствие КПЭА действия московского адвоката С. Жорина, сочли для себя возможным конста­тировать факт распространения им «недостоверных сведений о свадьбе дочери крас­нодарского судьи». Недостоверных априори, вне наличия по этому поводу какого-либо судебного решения! Такой вот стандарт квазисудебного правосудия.

Я не слишком рассчитываю на то, что Вы, Юрий Сергеевич, вдруг, после прочтения моего обращения, возьмете, да согласитесь - «да, принятые органами ФПА РФ реше­ния в сфере регулирования околопрофессиональной и вообще непрофессиональной жиз­ни адвокатов, и особенно запрета на судебное обжалование лишения статуса адвоката были ошибочны».

Уж слишком соблазнительны схемы построения любых вертикально интегрирован­ных, в расчете на непогрешимость личного и «коллективного» разума, схем. Даже вну­три формально признанного «института гражданского общества» - адвокатуры.

Но одну просьбу и один вопрос я себе позволю.

Начну с вопроса. Причем на четком ответе на него я бы настаивал. Вы действитель­но считаете, что адвокат Буркин не имеет права на судебное обжалование лишения статуса в судебном порядке по основаниям, не связанным с процедурой этого лишения? Вы действительно считаете, что такого права был лишен восстановленный судом в статусе адвокат Наумов? А десятки других возвратившихся в профессию через суд ад­вокатов? Им что - следовало до сего времени прозябать вне избранной профессии? А если Вы так вдруг не считаете, ответьте - какое значение (кроме очевидного падения авторитета высшего органа адвокатского сообщества) имело принятие соответству­ющих изменений КПЭА?

А теперь просьба. Пожалуйста, обратитесь в Совет Адвокатской палаты Республи­ки Башкортостан с просьбой об отмене незаконного, как минимум в силу его недоста­точной мотивированности, решения о лишении статуса адвоката В.А. Буркина.

Это будет правильно. И отчего-то я думаю, что к Вам прислушаются.»[7].

Еще одним документом, является Резолюция, принятая 8 декабря 2018 г. по резуль­татам экспертной дискуссии «Право адвоката: что мешает защитить человека в Рос­сии» в рамках Общероссийского гражданского форума - 2018.

Ее положения демонстрируют основные проблемы, с которыми столкнулась совре­менная российская адвокатура в 2018 году применительно к вопросам нормативного регулирования ее устройства.

В первую очередь, это касается Проекта Федерального закона № 469485-7 «О вне­сении изменений в Федеральный закон «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» и результатов его обсуждения в рамках деятельности рабочей группы «Развитие адвокатуры» Общероссийского гражданского Форума.

В Резолюции также отражены вопросы нормотворческой деятельности рабочей группы в области защиты прав адвоката, а также предложения, так или иначе связан­ные с адвокатской деятельностью, высказанные участниками ОГФ.

Содержание Резолюции следующее:

«1. Участники экспертной дискуссии, проведенной в рамках ОГФ-2018, отмечают, что предложения, выработанные в результате деятельности рабочей группы ОГФ «Развитие адвокатуры», сформулированные в 2016-2017 гг, направленные от имени ОГФ различным субъектам законодательной инициативы, были в частности, учтены при разработке и принятии Федерального закона № 73-ФЗ от 17 апреля 2017 года.

Так, было учтено предложение об исключении из УПК РФ процедуры допуска адвока­та к участию в деле, о запрете на использование в качестве доказательств материалов адвокатского производства, об обязательном присутствии при производстве обыска, выемки и осмотра в отношении адвоката специально уполномоченного представителя адвокатской палаты субъекта Российской Федерации, а также об установлении в УПК РФ обязательных требований к основаниям и порядку обыска (выемки, осмотра) и ре­шениям об их производстве. Также были расширены полномочия адвоката-защитника в части приобщения к материалам уголовного дела заключения специалиста и фактиче­ски устранен запрет на разглашение адвокатом-защитником данных предварительного расследования, если это необходимо в связи с осуществлением им защиты подозреваемо­го или обвиняемого по уголовному делу.

Кроме того, предложения, выработанные в результате деятельности рабочей груп­пы, были учтены при разработке и принятии Федерального закона от 01 июля 2017 г. № 146-ФЗ об увеличении размера административного штрафа за неправомерный от­каз в предоставлении адвокату информации, предоставление которой предусмотрено федеральными законами, несвоевременное ее предоставление либо предоставление за­ведомо недостоверной информации по адвокатскому запросу с пяти тысяч до десяти тысяч рублей.

Предложения рабочей группы о введении аудиозаписи судебного разбирательства по всем категориям дел учтены разработчиками проектов Федеральных Законов 426094-7

и 426225-7, внесенных Президентом Российской Федерации на рассмотрение Государ­ственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации 26 марта 2018 г. и впо­следствии принятых, и интегрированных в положения действующего законодательства.

Участники дискуссии отметили, что изменения законодательства были положи­тельно восприняты адвокатским сообществом и лицами, которым оказывается ква­лифицированная юридическая помощь, однако реализация этих изменений требует дальнейшего совершенствования и корректирования практики применения соответ­ствующих норм.

2. Участники экспертной дискуссии отметили, что 30 мая 2018 года рабочей группой в Министерство юстиции Российской Федерации были направлены предложения о вве­дении уголовной ответственности за вмешательство в какой бы то ни было форме в ад­вокатскую деятельность в целях воспрепятствования осуществлению профессиональ­ных полномочий адвоката, если это деяние повлекло причинение существенного вреда правам и законным интересам граждан или организаций либо охраняемым законом ин­тересам общества или государства. В качестве квалифицирующих признаков соответ­ствующего деяния предложено установить совершение того же деяния группой лиц по предварительному сговору либо лицом с использованием своего служебного положения, а в качестве особо квалифицирующих признаков - те же деяния, совершенные с примене­нием насилия, (при отсутствии признаков преступлений, предусмотренных статьями 295 и 296 УК РФ).

Кроме того, было предложено ввести административную ответственность за вме­шательство в какой бы то ни было форме в адвокатскую деятельность в целях вос­препятствования осуществлению адвокатом его профессиональных полномочий, в том числе неправомерный отказ в предоставлении адвокату в связи с поступившим от него адвокатским запросом информации, предоставление которой предусмотрено федераль­ными законами, несвоевременное предоставление такой информации либо предостав­ление заведомо недостоверной информации, если эти действия (бездействие) не содер­жат уголовно наказуемого деяния.

Участники экспертной дискуссии обратили внимание на необходимость скорейшего принятия этих законопроектов, направленных в Министерство юстиции Российской Федерации, где они получили поддержку.

3. Участники экспертной дискуссии отметили, что до сих пор не реализованными остались следующие, ранее сформулированные предложения рабочей группы, направ­ленные на совершенствование нормативной регламентации профессиональных прав ад­воката, которые также нуждаются в скорейшем обсуждении и введении в текст зако­нодательных актов.

К ним относятся следующие предложения:

- об исключении возможности привлечения адвоката к ответственности за не­представление сведений (информации), составляющих адвокатскую тайну, по запросу должностных лиц государственных органов и иных лиц;

- об установлении дополнительных законодательных гарантий невозможности привлечения адвоката к ответственности за выраженное им при осуществлении про­фессиональной деятельности мнение, кроме случаев, когда судом установлена вина ад­воката в совершении преступных действий, либо когда в рамках дисциплинарного про­изводства установлен факт виновного нарушения адвокатом положений действующего законодательства или требований профессиональной этики;

- об установлении условия привлечения адвоката как специального субъекта, осу­ществляющего публично-правовую функцию по обеспечению конституционной га­рантии оказания квалифицированной юридической помощи, к уголовной или админи­стративной ответственности лишь при наличии согласия уполномоченного органа адвокатского самоуправления, с предоставлением этому органу права отказать в даче согласия, в случае, если будет установлено, что инкриминируемое адвокату деяние яв­ляется правомерным осуществлением им профессиональной деятельности;

- о включении в перечень лиц, не подлежащих вызову и допросу в качестве свидете­лей, доверителя адвоката, по вопросам, касающимся содержания его общения с адвока­том, содержания рекомендаций, данных адвокатом, планируемых и осуществляемых адвокатом действий по представлению и защите законных интересов доверителя;

- об ответственности за нарушение прямого законодательного запрета на ис­требование от адвоката-защитника при встречах с подзащитным, находящимся под стражей, иных документов, помимо удостоверения адвоката и ордера, и о придании удостоверению адвоката статуса документа, удостоверяющего личность и предостав­ляющего право беспрепятственного доступа во все организации и учреждения в связи с осуществлением профессиональной деятельности по оказанию квалифицированной юридической помощи;

- об установлении законодательного запрета на производство оперативно-розыск­ных мероприятий и на применение мер обеспечения производства по делам об админи­стративных правонарушениях, а также следственных действий в отношении адвоката без предварительного судебного разрешения;

- об установлении процессуальной санкции в виде запрета на направление уголовного дела в суд, в случае отказа в удовлетворении ходатайства адвоката-защитника о про­верке и приобщении к материалам дела собранной им доказательственной информа­ции, и отказа в использовании этой информации в процессе доказывания, когда согласно

ст. 159 УПК РФ, в удовлетворении соответствующего ходатайства не может быть отказано;

- о введении судебного порядка дачи разрешения на получение адвокатом-защитником ответа на запрос, справок, характеристик, иных документов от органов государствен­ной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и иных органи­заций, если они содержат государственную или иную охраняемую федеральным, законом тайну, а также сведений, содержащих информацию о вкладах и счетах граждан в банках и иных кредитных организациях, либо о получении информации о соединениях между або­нентами и (или) абонентскими устройствами и иных сведений, содержащих информацию ограниченного доступа, о сокращении срока получения ответа на запрос адвоката;

- об установлении судебного порядка привлечения к административной ответ­ственности за непредставление сведений по запросу адвоката, в случае если субъектом правонарушения являются должностные лица органов прокуратуры, а также след­ственных органов и органов дознания;

- об исключении нормативных положений, согласно которым встреча адвоката-за­щитника с подзащитным по решению дознавателя или следователя может быть сокра­щена до двух часов, о разрешении адвокату проносить на территорию места содержания под стражей персональные компьютеры для совместного с подзащитным изучения мате­риалов уголовного дела и составления процессуальных документов, о запрещении произ­водства оперативно-розыскных мероприятий во время встреч адвоката с доверителем, о конкретизации перечня оснований для осуществления перлюстрации переписки адвоката с его доверителем, содержащимся под стражей, о детализации оснований и порядка про­ведения личного досмотра адвоката при посещении мест содержания под стражей;

- о разрешении адвокату-защитнику при участии в следственных и процессуаль­ных действиях без ограничений применять технические средства для фиксации хода и результатов этих действий, о детализации содержания профессионального права ад­воката-защитника на применение технических средств в ходе расследования и рассмо­трения уголовного дела, о разрешении иным лицам по поручению адвоката-защитника осуществлять киносъемку, видеосъемку и аудиозапись;

- о детализации содержания права адвоката-защитника на ознакомление с матери­алами уголовного дела в процессе предварительного расследования с расширением переч­ня документов, с которыми он вправе знакомиться, включая возможность изготовления их копий либо получения таковых от следователя (дознавателя);

- об уточнении содержания профессионального права адвоката-защитника на озна­комление с материалами уголовного дела по завершению предварительного расследования путем введения процедуры ознакомления, исключающей произвольное изменение и дополне­

ние материалов дела, об уточнении перечня оснований, по которым может быть ограни­чено право адвоката-защитника получать и хранить при себе копии из материалов дела.

4. Участники экспертной дискуссии, обсудив Проект Федерального закона № 469485-7 «О внесении изменений в Федеральный закон «Об адвокатской деятельно­сти и адвокатуре в Российской Федерации» (Далее - Законопроект) отмечают, что Законопроект затрагивает ряд проблем организации адвокатуры, разрешение которых действительно требуется в целях формирования условий для прогрессивного развития этого института гражданского общества в Российской Федерации.

В то же время, проведенное рабочей группой обобщение публично высказанных мне­ний по вопросам, которые призван разрешить Законопроект, основанное на содер­жащихся в официальных отзывах Правительства РФ, Совета Федеральной палаты адвокатов РФ, Совета Адвокатской палаты города Москвы, советов ряда других адво­катских палат субъектов РФ и общественных объединений адвокатов правовых пози­циях, а также на анализе содержания публикаций в научно-практической литературе и СМИ и изучении материалов, ранее проведенных рабочей группой мероприятий, пока­зывает, что Законопроект, наряду с вопросами, которые нашли поддержку у большин­ства представителей адвокатского сообщества, содержит предложения, относитель­но которых в настоящее время в адвокатском сообществе ведется острая дискуссия, в ходе которой высказываются полярные точки зрения.

При этом, Пояснительная записка к Законопроекту по этим дискуссионным вопро­сам не содержит убедительных доводов относительно необходимости введения в закон соответствующих изменений.

Проведенное обобщение показало следующее:

1. По вопросу об уточнении требований к адвокатам, учреждающим коллегию адво­катов.

В числе положительных свойств предложенных в Законопроекте изменений, обраща­ется внимание на:

- появление возможности привлекать в качестве учредителей молодых адвокатов;

- упрощение создания коллегий адвокатов;

- создание условий для перехода в адвокатуру сложившихся коллективов, частно­практикующих юристов.

Отрицательных свойств предложенных в Законопроекте изменений по данному во­просу и возражений относительно их принятия не выявлено.

На основании вышеизложенного представляется необходимым предложить принять соответствующие изменения, и, при этом, предусмотреть аналогичное решение отно­сительно пятилетнего стажа адвокатской деятельности для учредителей адвокат­

ских кабинетов ввиду отсутствия требований наличия пятилетнего стажа для руко­водителей других адвокатских образований и органов адвокатского самоуправления, а также для предотвращения дискриминации адвокатских кабинетов.

2. По вопросу об установлении порядка образования и деятельности адвокатского бюро.

В числе положительных свойств предложенных в Законопроекте изменений, обраща­ется внимание на:

- приспособление адвокатского бюро для ведения необходимых для эффективного осуществления адвокатской деятельности бизнес- процессов;

- возможность установления разного статуса партнеров.

Отрицательных свойств предложенных в Законопроекте изменений по данному во­просу и возражений относительно их принятия не выявлено.

На основании вышеизложенного представляется необходимым предложить принять соответствующие изменения, и, при этом, установить различия в правовом статусе адвоката-партнера и адвоката-участника, а также установить полномочия по при­нятию Устава органом бюро.

3. По вопросу об установлении возможности включения в соглашение условия о зави­симости вознаграждения от результата оказания адвокатом юридической помощи.

В числе положительных свойств предложенных в Законопроекте изменений, обраща­ется внимание на:

- расширение возможности граждан на доступ к юридической помощи;

- обеспечение правовой защиты соответствующего режима установления гонорара адвоката.

К замечаниям по данному предложению следует отнести мнение о том, что в законе уже перечислены все существенные условия соглашения, в том числе, размер оплаты, в то же время с данным замечанием невозможно согласиться ввиду его голословности и того, что оно не учитывает специфику правового режима «гонорара успеха».

Отрицательных свойств предложенных в Законопроекте изменений по данному во­просу не выявлено.

На основании вышеизложенного представляется необходимым предложить принять соответствующие изменения, и при этом установить возможность применения этого вида вознаграждения адвоката только по имущественным спорам и полностью исклю­чить возможность установления «гонорара успеха» по уголовным делам.

Также предлагается дополнить действующее законодательство положением о том, что договор об оказании юридической помощи, в том числе, предусматривающий уста­новление «гонорара успеха», может быть оспорен в судебном порядке только его сторо­

нами, а также установить, что право на оспаривание такого договора по основаниям, связанным с нарушением интересов государства, в том числе, путем необоснованного установления в нем условия о «гонораре успеха», возникает у уполномоченных органов государства только при наличии вступившего в законную силу решения совета адво­катской палаты субъекта РФ о привлечении адвоката к дисциплинарной ответствен­ности в связи с заключением или исполнением соответствующего договора, либо в слу­чаях, когда адвокат вступившим в законную силу приговором суда признан виновным в совершении преступления, совершённого под прикрытием соответствующего договора.

4. По вопросу об уточнении правового статуса стажера адвоката и помощника ад­воката и роли ФПА РФ в его правовом регулировании.

В числе положительных свойств предложенных в Законопроекте изменений, обраща­ется внимание на необходимость установления единого для всей России порядка про­хождения стажировки и работы в качестве помощника адвоката, а также исключение установления не предусмотренных требований, предъявляемых к соискателям соот­ветствующего статуса.

Отрицательных свойств предложенных в Законопроекте изменений по данному во­просу и возражений относительно их принятия не выявлено.

На основании вышеизложенного представляется необходимым предложить принять соответствующие изменения, но при этом:

- уточнить правовой статус стажера адвоката и помощника адвоката именно в тексте Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Россий­ской Федерации»;

- четко обозначить в тексте закона правовой статус и полномочия стажера и по­мощника адвоката, назначение стажировки;

- установить в законе базовые требования к программе стажировки, круг прав, обя­занностей, порядок материального стимулирования адвоката-куратора;

- определить пределы контроля органов адвокатского самоуправления за деятель­ностью стажера и помощника адвоката;

- определить порядок выдачи удостоверения стажера адвоката и помощника адво­ката;

- установить право стажера адвоката и помощника адвоката работать по совме­стительству, если такая работа не наносит ущерб авторитету адвокатуры;

- закрепить в законе правовые нормы, направленные на установление дополнитель­ных гарантий сохранения адвокатской тайны стажерами и помощниками адвоката;

- установить, что стажировка в адвокатуре может основываться как на граждан­ско-правовом, так и на трудовом договоре, а также то, что условия гражданско-право­

вого договора устанавливаются адвокатскими образованиями с соблюдением требова­ний законодательства.

5. По вопросу о расширении количественного состава Совета ФПА РФ с тридцати до тридцати трех членов.

Относительно положительных и отрицательных свойств предложенных в Законо­проекте изменений мнений не высказано.

На основании вышеизложенного представляется необходимым предложить при­нять соответствующие изменения, но, при этом, уточнить обоснование в части коли­чественных показателей, учитывая значимость поставленной в Законопроекте цели - обеспечения более широкого представительства региональных адвокатских палат и вовлечения в деятельность органов адвокатского самоуправления лиц, пополняющих со­став адвокатуры.

6. По вопросу об уточнении полномочий Президента ФПА РФ в рамках его деятель­ности при проведении Всероссийского съезда адвокатов.

Относительно положительных свойств предложенных в Законопроекте изменений, высказывается мысль о том, что предложение обусловлено действительно существую­щей необходимостью уточнения правового статуса Президента ФПА РФ в рамках его фактически осуществляемой деятельности при проведении Всероссийского съезда адво­катов.

Отрицательных свойств предложенных в Законопроекте изменений, и предложений о его доработке в этой части не выявлено.

На основании вышеизложенного представляется необходимым предложить при­нять соответствующие изменения в предложенной разработчиками законопроек­та редакции.

7. По вопросу об уточнении порядка приостановления статуса адвоката и правового статуса адвоката, приостановившего статус.

Относительно положительных свойств предложенных в Законопроекте изменений, указывается на:

- закрепление фактически существующего в «наиболее прогрессивных» адвокатских палатах порядка;

- упрощение приостановления статуса адвоката;

- создание единых условий для адвокатов, приостанавливающих статус.

Отрицательных свойств предложенных в Законопроекте изменений, и пред­ложений не выявлено, за исключением того, что в настоящее время в юридической науке окончательно не завершена дискуссия о том, должна ли влечь возможность лица быстрого возврата к занятию адвокатской деятельностью путем возобновле­

ния статуса одновременное установление для него обязанности соблюдать в пери­од приостановления статуса нормы Кодекса профессиональной этики адвоката и в каком именно объеме.

На основании вышеизложенного представляется необходимым предложить принять соответствующие изменения, но, при этом:

- установить обязанность территориального органа юстиции хранить удостове­рение и осуществить его выдачу при возобновлении статуса не позднее определенного срока;

- сократить срок для возможности возобновления приостановленного статуса до двух месяцев;

- уточнить, что приостановление статуса адвоката не влечет за собой приоста­новление действия гарантий, предусмотренных ч. 3 ст. 8 Закона, поскольку это уже предусмотрено законом;

- уточнить норму в части приостановления статуса членов органов управления ад­вокатским образованием и адвокатского самоуправления, дополнить закон относитель­но случаев, при которых сдача удостоверения неосуществима;

- четко определить в законе обязанности, которые предполагается возложить на адвоката с приостановленным статусом.

8. По вопросу об уточнении порядка изменения членства в адвокатской палате, вве­дение дополнительных условий для изменения членства в адвокатской палате для лиц с адвокатским стажем менее 5 лет.

Относительно положительных свойств, предложенных в Законопроекте изменений, указывается на то, что они могут явиться способом прекращения различных манипу­ляций с целью необоснованно «облегчить» сдачу экзамена на статус адвоката, а также отмечается, что первая редакция Закона «Об адвокатской деятельности и адвокату­ре в Российской Федерации» ограничивала переход адвоката из палаты в палату в те­чение двухлетнего срока практики.

Среди отрицательных свойств предложенных в Законопроекте изменений, возраже­ний и замечаний выявлены следующие:

- поправки не решат проблемы, которые призваны решить;

- в Законопроекте не определены сроки и критерии, по которым принимается реше­ние, порядок предварительного согласования решения с ФПА РФ, что создаёт неопреде­лённость и возможность для произвола;

- при принятии предложений будет ограничено конституционное право на свободу передвижения и выбор места жительства и пребывания, нарушены нормы, гарантиру­ющие единство экономического пространства;

- произойдет чрезмерное и необоснованное усложнение деятельности ФПА РФ по согласованию соответствующих переходов адвокатов из одной адвокатской палаты в другую;

- ограничение права не может быть обусловлено лишь недобропорядочной практи­кой сдачи экзамена.

На основании вышеизложенного представляется необходимым предложить откло­нить соответствующие изменения, при этом предложить Федеральной палате адво­катов РФ внести изменения в порядок сдачи квалификационного экзамена и предусмо­треть в нем способы усиления контроля за его принятием: в частности - установить требование о проведении экзамена путем использования автоматизированной инфор­мационной системы, обеспечивающей автоматизированную анонимную проверку ре­зультатов сдачи квалификационного экзамена.

9. По вопросу о введении возможности переизбрания президента на третий и более срок на общем собрании (конференции) палаты или Всероссийском съезде адвокатов, отмена правила «двух сроков».

Относительно положительных свойств предложенных в Законопроекте изменений, указывается на то, что:

- адвокаты способны самостоятельно, без избыточных законодательных ограниче­ний, решать вопрос о руководителях корпорации;

- фактически сложившуюся модель управления палатами поправки не меняют, по­скольку большинство палат пошли по пути сохранения руководителей на постах более двух сроков, и этот процесс нужно вводить в законные рамки;

- выгоды от абсолютности демократических принципов становятся неочевидными и входят в противоречие с целями стабильного развития;

- предлагается решение возникших проблем с учетом устоявшихся веками нацио­нальных реалий, позволяя сохранить накопленные опыт и традиции, обеспечивая ста­бильность и процветание, что представляет собой шаг вперед в сравнении с неопреде­ленностью.

В то же время, значительная часть представителей адвокатского сообщества вы­ражает несогласие с последними тремя приведенными выше тезисами, в связи с чем сре­ди отрицательных свойств предложенных в Законопроекте изменений и предложений, отмечаются следующие положения:

- предложенными изменениями нарушаются принципы корпоративности и демо­кратического устройства адвокатуры, а также принцип равноправия адвокатов, изме­нения рушат модель организации адвокатуры;

- сменяемость власти - достижение цивилизации, гарантия соблюдения подлинной демократии, а адвокатура должна быть образцом соблюдения демократических процедур;

- за рубежом, при коротких сроках президентства, при смене президента, стабиль­ность организации адвокатуры не нарушается. Об этом же свидетельствует и опыт тех адвокатских палат субъектов РФ, где должным образом соблюдено требование сменяемости руководства;

- президент ФПА РФ и президенты адвокатских палат субъектов РФ не должны утрачивать связь с профессией, именно отсюда начинается недопонимание между ру­ководителями органов адвокатского самоуправления и практикующими адвокатами;

- двух президентских сроков достаточно, чтобы президент мог со своей командой внести вклад в развитие сообщества;

- право каждого адвоката быть избранным в органы адвокатского самоуправления приобретает иллюзорный характер;

- президент палаты является не единоличным (единоначальным) руководителем, а главой коллегиального органа - первым среди равных, поэтому порядок его избрания не должен отличаться от порядка избрания самого коллегиального органа.

На основании вышеизложенного представляется необходимым предложить суще­ственно скорректировать предложенные Законопроектом изменения. В частности, были высказаны следующие предложения:

- предусмотреть возможность выборов президентов ФПА РФ и адвокатских палат субъектов РФ с помощью голосования на заседании Всероссийского съезда адвокатов и собрания (конференции) адвокатов, начиная с первого срока избрания на должность, при этом предоставить вновь избранному президенту право сразу же после его избра­ния предложить состав совета соответствующей палаты;

- предоставить адвокатам право самовыдвижения кандидатуры в члены совета ФПА РФ или адвокатской палаты субъекта Российской Федерации, либо возможность выдвижения кандидатуры инициативной группой;

- сохранить запрет на занятие должности Президента Федеральной палаты адво­катов РФ и адвокатской палаты субъекта РФ более двух сроков;

- учитывая наличие технической возможности применения адвокатами электронных цифровых подписей и (или) разработки способов достоверной идентификации адвоката как голосующего лица, с сохранением, при этом в тайне результатов его голосования, рас­смотреть вопрос о возможности введения прямых выборов президента ФПА РФ, членов Совета ФПА РФ, президентов и членов советов адвокатских палат субъектов РФ.

10. По вопросу о расширении полномочий ФПА РФ при осуществлении дисциплинар­ного производства.

Относительно положительных свойств предложенных в Законопроекте изменений, указывается на то, что:

- предусмотренное законом право Президента ФПА РФ возбуждать дисциплинар­ные производства нуждается в эффективном механизме реализации, а в Законопроекте речь идет только об этом узком сегменте - дисциплинарных производствах, возбуж­денных президентом ФПА РФ;

- сравнения предлагаемой процедуры с судебными процедурами некорректны;

- перед адвокатурой остро стоит задача добиться единства дисциплинарной прак­тики;

- правило о возможности роспуска совета региональной палаты уже установлено, не следует делать из этого правила исключение именно в части дисциплинарного произ­водства;

- в настоящее время адвокат, если исходить из норм КПЭА, лишается возможности оспорить решение совета адвокатской палаты субъекта РФ по дисциплинарному про­изводству, если нет процессуальных нарушений;

- в ряде случае адвокаты сами просят ФПА РФ вмешаться и защитить их интере­сы, нарушенные на уровне региона.

В то же время, значительная часть представителей адвокатского сообщества выра­жает несогласие с приведенными выше тезисами, указывая среди отрицательных свойств предлагаемых Законопроектом изменений, в частности, на следующие обстоятельства:

- ФПА РФ, как вышестоящей инстанции, планируется предоставить беспреце­дентные по объему полномочия, которые не характерны для любых судебных и квазису- дебных органов, при отсутствии разумного обоснования для этого;

- возможность «обнуления» сроков привлечения к ответственности при пересмотре дела ФПА РФ не соответствует требованию правовой определенности;

- обеспечивать единство дисциплинарной практики следует рекомендациями и разъяснениями КЭС, утвержденными Советом ФПА РФ;

- адвокаты являются членами адвокатских палат соответствующего субъекта, иная палата не обладает в отношении членов посторонних палат дисциплинарными полномочиями;

- предложение необоснованно ограничивает самостоятельность адвокатских па­лат, противоречит принципам независимости, самоуправления, корпоративности;

- предлагается беспрецедентная система, абсолютно лишающая усмотрения пра­воприменителя, которому придется пересматривать дело повторно, что говорит об антиправовом подходе, рушащим концепцию системы пересмотра, основанную на рас­пределении полномочий;

- поправки могут быть использованы для подавления тех, кто имеет свое мнение и состоит в относительной оппозиции или конфликте с руководством ФПА РФ;

- предлагаемые к разрешению вопросы подлежат в силу пункта 2 статьи 4 Закона регулированию КПЭА, а не Закона.

При таких обстоятельствах представляется необходимым отклонить предложен­ные дополнения и рассмотреть возможность наделения ФПА РФ, в лице Комиссии по этике и стандартам либо специально созданного коллегиального органа, универсальны­ми полномочиями «апелляционной инстанции» по пересмотру решений органов адво­катских палат субъектов РФ - по аналогии с компетенцией соответствующих судов.

5. Обсуждение в ходе экспертной дискуссии иных актуальных проблем, связанных с организацией адвокатуры и адвокатской деятельностью, позволило сформулировать следующие предложения для их дальнейшего обсуждения и реализации в деятельности органов адвокатского самоуправления (в том числе, где это необходимо, в рамках зако­нотворческой деятельности):

- возможность осуществления общественной экспертизы корпоративных актов ад­вокатских палат субъектов Российской Федерации с целью установления в них норм, нарушающих или необоснованно ограничивающих права адвокатов, упорядочивания про­цесса принятия корпоративных актов адвокатских палат в направлении его большей открытости, для чего предусмотреть обязательность организации широкого обсужде­ния наиболее значимых корпоративных актов адвокатских палат перед их принятием, предоставить адвокатам право инициировать рассмотрение и принятие корпоративно­го акта в адвокатской палате субъекта Российской Федерации (например, в случае, если с предложением о принятии акта, выступает группа адвокатов, составляющая не менее десяти процентов от общего состава членов адвокатской палаты);

- в целях предотвращения конфликта интересов разработать и ввести в законода­тельство нормы, предотвращающие возможность привлечения к выполнению обязанно­стей члена совета адвокатской палаты, члена квалификационной комиссии, члена реви­зионной комиссии родственников или свойственников президента или вице-президента соответствующей адвокатской палаты;

- установить обязанность адвокатских палат субъектов Российской Федерации за­благовременно информировать членов палаты о заседаниях и готовящихся к принятию актах, а также обеспечивать возможность участия в заседаниях органов адвокатских палат всех желающих принять в них участие адвокатов-членов палаты, при условии предварительной регистрации адвокатов для участия в заседании;

- установить единый для всех адвокатских палат порядок избрания делегатов на конференцию адвокатской палаты субъекта Российской Федерации с тем, чтобы было

обеспечено представительство делегатами интересов всех членов палаты, вне зависи­мости от избранной ими формы адвокатского образования;

- в целях предотвращения невыполнения поручений адвокатской палаты, делегата­ми, направленными ею на Всероссийский съезд адвокатов, рассмотреть вопрос об уста­новлении контрольного механизма за результатами голосования делегатов - предста­вителей адвокатских палат;

- рассмотреть вопрос о введении в отношении адвокатов налогового режима, уста­новленного для самозанятых граждан, что предполагает льготное налогообложение по ставке 4 % при оказании юридической помощи физическим лицам и 6 % при оказании помощи юридическим лицам, а также возможность отказаться от уплаты взносов в фонды медицинского и социального страхования;

- рассмотреть вопрос о предоставлении адвокатам, осуществляющим адвокатскую деятельность в составе адвокатских образований, возможности применения налогового режима упрощенной системы налогообложения, с возможностью конкретного адвоката самостоятельно выбирать параметры применения данной системы применительно к его деятельности;

- рассмотреть вопрос о введении в положения Кодекса профессиональной этики ад­воката презумпции добросовестности адвоката применительно к дисциплинарному производству, а также требования об учете мнения доверителя при принятии решения по дисциплинарному производству в отношении адвоката;

- рассмотреть вопрос об установлении в Кодексе профессиональной этики адвоката условий, при которых возможно применение меры дисциплинарной ответственности в виде прекращения статуса адвоката (как правило, при предательстве интересов дове­рителя);

- в целях создания условий для усиления дифференциации дисциплинарной от­ветственности адвоката, рассмотреть вопрос о дополнении положений Кодекса про­фессиональной этики адвоката новыми санкциями, альтернативными прекращению статуса адвоката, в частности - временным приостановлением права на занятие ад­вокатской деятельностью или введением штрафных санкций;

- предусмотреть в п. 4 ст. 19 Кодекса профессиональной этики адвоката возмож­ность заявления адвокатом ходатайства о проведении рассмотрения дисциплинарного дела в отношении адвоката, в открытом режиме, в случаях когда доверитель адвоката согласен на такую форму рассмотрения дела, а также когда из обстоятельств дела сле­дует, что в рамках его рассмотрения дела не может быть нарушена адвокатская тайна;

- учитывая, что характерными проявлениями дискриминации адвокатских кабине­тов со стороны адвокатских палат являются установление повышенных ежемесячных

взносов, запрещение арендовать рабочее место вне юридического адреса нахождения адвокатского кабинета и (или) запрещение арендовать рабочее место совместно с ли­цами, не имеющими статус адвоката при соблюдении адвокатами правил сохранения тайны в отношении материалов адвокатских производств, а также установление за­прета на осуществление защиты по назначению или введение различного рода ограни­чительных мер на принятие адвокатами, осуществляющими свою деятельность в адво­катских кабинетах, соответствующих поручений, предлагается предпринять меры по установлению законодательных и корпоративных гарантий, направленных на предот­вращение дискриминации адвокатов, осуществляющих свою деятельность в адвокат­ских кабинетах, со стороны отдельных адвокатских палат;

- в целях обеспечения равномерного распределения дел по назначению с учетом прин­ципа равноправия адвокатов и обеспечения независимости адвокатов от действий и ре­шений назначающих их органов и их должностных лиц, предпринять меры, направленные на закрепление в законодательстве положения об утверждении автоматизированной ин­формационной системы как единственного способа распределения соответствующих дел;

- рассмотреть вопрос о создании в структуре ФПА РФ подразделения, которое мо­жет в оперативном порядке оказывать обратившимся адвокатам информационно-кон­сультационную и научно-методическую поддержку;

- рассмотреть вопрос о формировании в ФПА РФ и адвокатских палатах субъек­тов РФ комиссий по вопросам оказания помощи адвокатам, попавшим в трудную жиз­ненную ситуацию, предусмотреть в положениях Закона и (или) корпоративных актах возможность предоставления адвокатам, попавшим в такую ситуацию, материальной помощи, установления в индивидуальном порядке отсрочки или рассрочки уплаты еже­месячных взносов на содержание органов адвокатского самоуправления.

Участники экспертной дискуссии отмечают, что законопроект 469485-7 «О вне­сении изменений в Федеральный закон «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» является хорошим поводом для обсуждения и реализации сфор­мулированных в настоящей Резолюции идей, часть из которых закреплена в проекте Концепции регулирования рынка профессиональной юридической помощи, и которые призваны способствовать усилению необходимых гарантий независимой и эффектив­ной адвокатской деятельности, демократизации корпоративных процедур и деятель­ности органов адвокатского самоуправления.

Участники экспертной дискуссии отметили, что Резолюцию, подготовленную по ее результатам, необходимо направить субъектам законодательной инициативы, в орга­ны адвокатского самоуправления и общественные объединения адвокатов для использо­вания в законотворческой и научно-практической деятельности, а также осуществить

ее максимально широкое распространение среди представителей адвокатского сообще­ства и иных заинтересованных лиц.»[8]

Необходимо ознакомить читателя с ещё одним значимым документом - Резолюцией Всероссийской конференции адвокатов «Демократизация адвокатуры - веление време­ни и требование адвокатского сообщества» и очередной конференции Межрегиональной общественной организации адвокатов и юристов «Инициатива 2018», принятой 2 марта 2019 года. В этой Резолюции раскрываются сведения о ситуации, сложившейся в адвока­туре в части отсутствия демократических процедур в процессе формирования органов ад­вокатских палат субъектов Российской Федерации, а именно:

«В адвокатуре накопилась критическая масса проблем, требующих немедленного разрешения.

Действующие модели формирования Совета ФПА РФ и Советов адвокатских палат субъектов РФ, избрания президента ФПА РФ и президентов адвокатских палат субъ­ектов РФ сводятся к процессу их самовоспроизводства, не имеющему ничего общего с общепризнанными демократическими принципами проведения выборов.

Констатируем, что существующие правовые механизмы формирования и ротации органов адвокатского самоуправления исключают участие в этих процессах рядовых адвокатов. Так, президент ФПА РФ и президенты региональных палат, используя про- цедурыротации соответствующих советов палат, фактически самостоятельно и про­извольно формируют коллегии собственных «выборщиков», что делает их «избрание» предрешенной бюрократической процедурой, не зависящей от воли членов адвокатского сообщества. Парадоксом является то, что в современной России не существует ни од­ного другого общественного института, где демократические принципы выборов руко­водства манкировались бы столь явно, как в адвокатуре.

Подобное положение дел приводит к отрыву руководства адвокатуры от рядовых адвокатов и бесконтрольности деятельности органов адвокатского самоуправления. Это, в свою очередь, является причиной проявлений авторитарных методов руковод­ства адвокатурой и умаления декларируемых Федеральным законом «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» принципов законности, независи­мости, самоуправления, корпоративности и равноправия адвокатов.

Так, на VIII Всероссийском съезде адвокатов, практически все делегаты которого яв­лялись президентами региональных палат, были приняты изменения Кодекса профес­

сиональной этики адвоката, направленные на воспрепятствование реализации права адвоката на судебное обжалование решения Совета адвокатской палаты о прекраще­нии статуса адвоката. Эти изменения являются антиконституционными, поскольку лишают гражданина (адвоката) права на судебную защиту его прав и свобод. Советом ФПА РФ, некоторыми Советами региональных палат принимаются решения, ограни­чивающие общегражданские права и свободы адвокатов. Предпринимаются попытки ограничить права членов корпорации на критику сложившегося в адвокатуре положе­ния, на выражение собственного мнения. Реализация адвокатами закрепленного Кон­ституцией Российской Федерации права на обращение в органы государственной вла­сти расценивается руководством адвокатуры как действия, направленные на подрыв авторитета и даже на «дестабилизацию института адвокатуры». Вопреки традици­ям российской адвокатуры и требованиям закона лица из числа высшего руководства адвокатурой отказываются предоставлять сообществу информацию, касающуюся сделок с конфликтом интересов с их участием, сведения о размере их вознаграждения, источником которого являются взносы адвокатов.

Подобное недопустимое положение дел может быть исправлено путем восстановле­ния системы демократической выборности органов адвокатского самоуправления.

В настоящее время Государственной Думой Федерального Собрания РФ рассматри­вается проект № 469485-7 федерального закона «О внесении изменений в Федеральный закон «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации».

Участники Конференции расценивают целый ряд новелл указанного законопроекта в качестве ошибочных либо недостаточных, фактически консервирующих неблагоприят­ное положение в адвокатуре.

При этом участники Конференции поддерживают заключение на названный про­ект федерального закона Комитета по государственному строительству и законода­тельству, а также поправки к законопроекту, предлагаемые рядом депутатов Государ­ственной Думы РФ.

Так, предусматриваемое законопроектом № 469485-7 ограничение права адвока­та со стажем адвокатской деятельности менее пяти лет изменять членство в адво­катской палате (кроме как на основании решения совета адвокатской палаты, пред­варительно согласованного с Советом ФПА РФ) противоречит статьям 19, 27, 34, 37 Конституции Российской Федерации, гарантирующей право граждан на свободное пе­редвижение, выбор места пребывания и жительства, выбор рода деятельности, свобод­ное распоряжение своими способностями к труду, равенство всех перед законом.

Предлагаемое ограничение не может быть обусловлено проблемами, связанными с порядком допуска претендентов к сдаче квалификационного экзамена. Эти проблемы

должны решаться органами адвокатского самоуправления методами корпоративного регулирования и, в любом случае, не могут являться основанием для дискриминационно­го ограничения конституционных прав адвокатов на свободу передвижения, выбор ме­ста пребывания и жительства.

Текст законопроекта содержит новеллы, позволяющие Совету ФПА РФ высту­пать по отношению к адвокатским палатам субъектов РФ в качестве вышестоящей инстанции по дисциплинарным производствам, возбужденным президентом ФПА РФ, с набором правомочий по отмене решения Совета региональной палаты, дачей бес­прецедентного по объему перечня указаний при новом рассмотрении дисциплинарного дела и возможностью его направления для разбирательства в иную адвокатскую па­лату. При этом, в качестве санкции за неисполнение обязательных указаний Совета ФПА РФ, допускается досрочное прекращение полномочий нелояльного Совета регио­нальной палаты и приостановление полномочий ее президента с последующим назначе­нием исполняющего его обязанности со стороны ФПА РФ.

Предлагаемые изменения порядка наложения дисциплинарных взысканий грубо про­тиворечат принципам законности, самоуправления, корпоративности и равноправия адвокатов.

Передача Советом ФПА РФ дисциплинарного дела адвоката в палату, членом ко­торой он не является, противоречит правовому принципу ответственности члена не­коммерческой организации исключительно перед своей, а не посторонней, организацией. Согласно положениям статей 17, 29, 31, 33 Федерального закона «Об адвокатской дея­тельности и адвокатуре в Российской Федерации» адвокаты являются членами адво­катских палат соответствующего субъекта РФ, а иная палата не обладает в отно­шении членов других палат какими-либо дисциплинарными полномочиями. Более того, адвокаты не являются членами ФПА РФ (ст. 29,35 Федерального закона «Об адвокат­ской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации»). Следовательно, рассмо­трение дисциплинарных дел Советом ФПА РФ, фактически с вынесением окончатель­ного решения, также противозаконно.

Законопроект № 469485-7 содержит нормы, согласно которых лицо, занимающее должность президента адвокатской палаты в течение двух сроков, может вновь за­нять указанную должность путем избрания его президентом на собрании (конферен­ции) адвокатов. Аналогичная норма сформулирована в отношении избрания на третий (и далее) срок президента ФПА РФ (применительно к его избранию на Всероссийском съезде адвокатов).

Указанная новелла явно недостаточна и маскирует действительно имеющие место проблемы в избрании на должность президентов адвокатских палат разных уровней.

Вопрос, связанный с прекращением практики фактического «самоназначения» пре­зидентов адвокатских палат, должен разрешаться в плоскости придания этому про­цессу свойств демократической выборности, начиная с первого срока избрания пре­зидентов на соответствующих собраниях (конференциях) и Всероссийском съезде адвокатов.

Поддерживаем поправки к законопроекту № 469485-7, внесенные рядом депутатов Государственной Думы РФ в Комитет по государственному строительству и законо­дательству, в частности, об изменении порядка избрания президента и совета регио­нальной и федеральной палаты, с включением в Федеральный закон «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» следующих норм:

о наделении делегатов собрания (конференции) адвокатов и Всероссийского съезда адвокатов полномочиями по прямому и непосредственному избранию президента реги­ональной палаты и Федеральной палаты адвокатов РФ соответственно сроком на два года путем тайного голосования;

об изменении порядка выборов Совета региональной и Федеральной палаты адвока­тов РФ и исключении нормы о ротации Советов.

Кроме того, поддерживаем поправки к законопроекту № 469485-7 о включении в Федеральный закон «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Фе­дерации» нормы, закрепляющей обязанность заинтересованных лиц при наличии кон­фликта интересов при заключении сделок сообщать об этих фактах Совету палаты, и наделяющей Совет палаты полномочием по одобрению сделок, которые могут повлечь конфликт интересов, до момента их заключения.

Участники Конференции поддерживают следующие предложения заместителя ми­нистра юстиции РФ Д. В. Новака, высказанные 22 февраля 2019 года в ходе парламент­ских слушаний по вопросам совершенствования Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации»:

- о введении единой автоматизированной системы тестирования при приобрете­нии статуса адвоката как альтернативы предложенного в законопроекте № 469485-7 ограничения на изменение членства адвоката в региональной палате;

- о праве на самовыдвижение и выдвижение другими адвокатами кандидатур в чле­ны советов адвокатских палат всех уровней;

- об обязательном размещении на официальных сайтах адвокатских палат инфор­мации о деятельности палаты, включающей все принимаемые решения совета палаты, бухгалтерско-финансовую отчетность, а также сведения о сделках, в совершении ко­торых имеется заинтересованность лиц, входящих в органы адвокатского самоуправле­ния (сделки с конфликтом интересов).

Призываем органы государственной власти Российской Федерации принять меры к изменению Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Рос­сийской Федерации» с позиции восстановления в адвокатуре принципов демократиче­ского самоуправления»'.

Так же необходимо обратить внимание еще на несколько обстоятельств и фактов.

Адвокат М. В. Карпов, еще в 2012 году, рассмотрев в своей публикации предлага­емые поправки к Кодексу профессиональной этики адвоката, и дав им обоснованную критическую оценку, указал следующее: «Не хотелось бы думать, что может наступить время, когда адвокатам придется искать защиту не только от государства, но и от дей­ствий Федеральной палаты адвокатов, тем более в связи с принятием Кодекса этики, который безосновательно ухудшает положение адвокатов и ограничивает их в граж­данских правах и свободах.»[9][10].

К сожалению, история показала, что спустя семь лет после того как были произне­сены слова, приведенные выше, неблагоприятный прогноз М. В. Карпова реализовал­ся. И об этом свидетельствуют не только принятые 17 и 18 апреля 2019 года Комис­сией по этике и стандартам Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации и Всероссийским съездом адвокатов антиконституционные, противозаконные, противо­речащие правилам адвокатской профессии акты, нарушающие права и профессио­нальные интересы ВСЕХ адвокатов Российской Федерации путем запрещения им под угрозой прекращения статуса осуществлять обращения в ЛЮБЫЕ органы госу­дарственной власти с заявлениями о проведении проверки в отношении органов ад­вокатского самоуправления, с заявлениями, содержащими требования или призывы к вмешательству в деятельность органов адвокатского самоуправления либо к осущест­влению по отношению к ним проверочных и контрольных мероприятий.

Статистические сведения о дисциплинарной практике адвокатских палат Субъ­ектов Российской Федерации, отраженные в материалах отчетов Совета ФПА РФ за 2005-2019 гг., также дают все основания для того, чтобы согласиться с приведенным выше мнением М. В. Карпова.

Анализ статистических сведений проводит к следующим выводам:

1. В каждый отчетный для ФПА РФ период к дисциплинарной ответственности привлекается примерно 7-8 % от общего числа адвокатов, осуществляющих свою дея­тельность в Российской Федерации. Данный показатель является стабильным на про­тяжении всего периода развития российской адвокатуры, после вступления в силу по­ложений ФЗ «Об адвокатской деятельности...»

2. Соотношение применяемости к адвокатам меры дисциплинарной ответствен­ности в виде прекращения статуса адвоката в соотношении с общим числом адвока­тов, привлеченных к дисциплинарной ответственности в разные годы составляло от 14до 111. Прослеживающаяся тенденция к возвращению уровня применяемости санкции в виде прекращения статуса адвоката до соотношения 15свидетельствует об усилении психо-морального воздействия органов корпоративного управления адвока­турой по отношению к адвокатам.

3. Положения ст. 37.1 ФЗ «Об адвокатской деятельности...», регламентирующие де­ятельность Комиссии по этике и стандартам ФПА РФ (Далее- КЭС) были приняты 02 июня 2016 г.

20 апреля 2017 года VIII Всероссийским съездом адвокатов приняты поправки в КПАЭ, распространяющие действие его норм на любую деятельность адвоката.

С 2017-2019 гг., когда начала складываться практика применения Разъяснений КЭС, прослеживается тенденция резкого количественного увеличения числа адвока­тов, к которым была применена мера дисциплинарной ответственности в виде прекра­щения статуса адвоката. Их число увеличилось на 57%, т.е. более чем в два раза.

4. Соотношение числа обжалованных в суде решений Советов адвокатских па­лат субъектов РФ о прекращении статуса адвоката и число отмененных судом реше­ний показывает, что они в среднем отменяются достаточно часто - в 12,6 % случаев, то есть, примерно в 13 случаях из 100, при этом с 2013 по 2019 гг. наблюдается рост числа отмененных судом решений органов корпоративного управления адвокатуры о прекращении статуса адвоката. Это свидетельствует о качестве рассмотрения дисци­плинарных дел в АП субъектов РФ и об отношении к ним федеральных судей. При таких обстоятельствах имеются основания полагать, что в настоящее время в связи с деятельностью КЭС в отношении адвокатов усиливаются меры морально-правово­го воздействия, что, очевидно, не может не беспокоить представителей так называе­мой «адвокатской улицы» - расхожего термина, под которым понимаются адвокаты, не являющиеся членами органов корпоративного управления адвокатурой, в которые входят «чиновники от адвокатуры». Кстати, появление и расширение спектра приме­нения этих терминов тоже примета последних нескольких лет.

Таблица 1.

Статистические сведения о дисциплинарной практике адвокатских палат Субъектов

Российской Федерации (по материалам отчетов Совета ФПА РФ1)

Значение/отчет- ный период 2005­

2007

2007­

2009

2009­

2011

2011­

2013

2013­

2015

2015­

2017

2017­

2019

Количество адво- Около 61 500 Около 67 978 75 387 78 491 80 778
катов в РФ 59 000 65 000
Количество
адвокатов, при- 4539 4 376 5 694 5 341 5 340 5944 6221
влеченных к
дисциплинарной (7 %) (7%) (8%) (8%) (7%) (7%) (7%)
ответственности
в примерном
соотношении с
общим числом
адвокатов
Количество 482 | 553 440 | 498 811 867 722 507 433 | 746
адвокатов при-
влекаемых к 1035 938 811 867 722 507 1179
дисциплинарной
ответственности, (1/ 4) (1/4) (1/7) (1/6) (1/7) (1/11) (1/5)
статус которым прекращен, соот­ношение числа привлеченных к мере ответствен­ности
Количество обжалованных в суд решений нет данных нет данных 170 / 20 238/42 212/ 12 160 /16 163/24 232/34
о прекращении статуса и число отмененных су­дом решений (12 %) (18%) (6 %) (10 %) (15 %) (15%)

1https://fparf.ru/documents/fpa-rf/?search=&dateFrom=&dateTo=&type%5B%5D=11.

Отметим, что негативные тенденции, связанные с привлечением адвокатов к дисци­плинарной ответственности, уже давно находятся в фокусе внимания международных организаций.

Так, Международная комиссия юристов (ICJ, далее - МКЮ) в состав которой входят 60 видных судей и юристов со всего мира, способствующих развитию и защи­те прав человека посредством соблюдения принципа Верховенства закона, используя свой уникальный юридический опыт в целях укрепления национальных и междуна­родных систем правосудия, в своем докладе отмечает: «В странах СНГ адвокаты все чаще подвергаются устрашению (!) и преследованию в ходе осуществления профес­сиональной деятельности.

В некоторых случаях устрашение и преследование проявляются в виде привлече­ния адвокатов к дисциплинарной ответственности и применения таких дисциплинар­ных взысканий, как лишение или приостановление адвокатского статуса на фиктив­ных основаниях.

К данным случаям относится лишение адвокатов статуса за защиту интере­сов своих доверителей в суде или за выполнение иных профессиональных обяза­тельств способом, соответствующим Основным принципам ООН, касающимся роли юристов.

Кроме того, это может иметь форму лишения адвокатского статуса по несуществен­ным основаниям, которые не представляют собой достаточно серьёзных нарушений профессиональной этики, чтобы оправдать применение дисциплинарного взыскания в виде лишения адвокатского статуса.

МКЮ отмечала, что в некоторых странах данного региона ассоциации адвока­тов не всегда способны защитить своих членов от произвольного лишения статуса или иного ненадлежащего вмешательства в независимое осуществление ими про­фессиональной деятельности со стороны органов исполнительной власти и част­ных лиц.

Кроме того, МКЮ обеспокоена тем, что в других странах региона ассоциации ад­вокатов не являются независимыми; они превратились в инструмент исполнительной власти и могут сами налагать произвольные и несправедливые дисциплинарные взы­скания на адвокатов.

Лишение адвоката статуса за действия, которые соответствуют международным стандартам юридической профессии, в случаях, когда такое лишение не является ме­рой взыскания, установленной за совершение определённых действий, либо в случаях, когда оно несоразмерно обстоятельствам конкретного дела, не только нарушает права адвоката. Оно подрывает независимость юридической профессии и имеет самые па­

губные последствия для защиты прав человека и принципа верховенства права в от­дельно взятой стране»[11].

Поскольку устрашения адвокатов со стороны советов АП субъектов РФ не могут окончательно подавить возмущения всё ширящихся слоёв адвокатов бездействием со­ветов по отстаиванию профессиональных интересов адвокатов, и при том, что на ад­вокатов советами возложена обязанность производить денежные отчисления на их содержание, Совет ФПА РФ в начале 2017 и в конце 2018 годов предпринял пропа­гандистские демарши по обузданию недовольства в среде адвокатов, выпустив декла­ративные обращения к адвокатам, суть которых сводится к одному: слушать указания советов, причём сами советы в своей деятельности менять ничего не собирались.

Вступление к настоящей работе представляется необходимым завершить мнением, сформулированным 17 февраля 2017 г. и 17 декабря 2018 г. органом корпоративного управления адвокатурой (Советом ФПА РФ) относительно вопросов организации и деятельности этих органов, а также существующих в адвокатуре демократических про­цедур и принципов, вопросов, которые чаще и чаще ставят перед органами корпора­тивного управления адвокаты и их общественные объединения.

Обращение от 17 февраля 2017 года содержит следующие призывы:

«Никто не имеет права контролировать убеждения и взгляды адвоката. Для ад­вокатуры как профессионального сообщества и института гражданского общества, действующих на основе принципов корпоративности и равноправия адвокатов, пред­ставляется естественным право каждого члена адвокатского сословия иметь и выска­зывать свои суждения, в том числе критические, по актуальным для сословия вопросам, и в частности о путях развития института адвокатуры.

Но такое право не предполагает вынесения этих вопросов на публичное обсуждение путем скандала, путем распространения вымышленных или предосудительных фактов, роняющих достоинство звания адвоката в глазах общества.

Одна профессия, схожие интересы, единые профессиональные обязанности призы­вают всех членов адвокатского сообщества к неукоснительному соблюдению этических требований, добровольно налагаемых на себя каждым адвокатом в момент принятия присяги.

Руководящим правилом для каждого адвоката должно являться уважение к его зва­нию, поскольку не может требовать к себе общественного уважения то сословие, вну­три которого нет взаимного уважения.

Адвокату следует ответственно относиться к своему публичному поведению, выска­зываниям в средствах массовой информации и выступлениях. Для человека, дорожащего честью адвокатуры, недозволительно легкомысленное отношение к ее репутации и авто­ритету. Публичные обвинения, направленные против членов адвокатского сообщества, не имеющие под собой ни фактических, ни юридических оснований, обвинения, изложенные в резком или неприличном тоне, несовместимы с профессиональной этикой. Еще неумест­нее публичные нарекания на все сословие, поскольку вина одного не может падать на всех, и неосновательность подобного обобщения очевидна для любого члена сообщества.

Посягательство на честь и доброе имя членов адвокатского сословия, как и самой ад­вокатуры в целом, представляется неуместным и недопустимым. Возможность оценки подобной деятельности со стороны дисциплинарных органов сообщества не стесняет свободу слова, которая сама по себе не является безграничной.

Условием отказа государства от непосредственного контроля за деятельностью ад­вокатов служит именно обоснованная надежда на то, что адвокатура в состоянии са­мостоятельно организовать эффективную систему этической саморегуляции.

Таким образом, адвокатское сообщество вправе и должно давать высказываниям сво­их членов, связанным с адвокатской профессией и адвокатурой, а равно таким высказы­ваниям, из которых очевидна принадлежность их автора к адвокатскому сообществу, оценку на предмет соответствия правилам профессиональной этики.

Совет Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации призывает всех рос­сийских адвокатов неукоснительно соблюдать нормы законодательства об адвокатуре и Кодекса профессиональной этики адвоката, заботиться о защите авторитета адво­катуры и не допускать его умаления».[12]

Обращение от 17 декабря 2018 г. содержит следующие призывы и предостережения адвокатам:

«В последнее время некоторые адвокаты, в нарушение общепризнанных традиций российской адвокатуры и закрепленных в Законе об адвокатуре норм, адресуют вопро­сы, подлежащие разрешению в соответствии с установленными в адвокатской корпора­ции правилами и процедурами, в государственные органы.

Совет ФПА РФ считает необходимым привлечь внимание к тому, что обращение в Министерство юстиции РФ, Генеральную прокуратуру РФ, иные государственные органы с подобными вопросами противоречит таким основам деятельности российской адвокатуры, как независимость и самоуправление.

Совет ФПА РФ напоминает, что общей для всех российских адвокатов задачей яв­ляется развитие корпоративного самоуправления и совершенствование его механизмов с целью упрочения адвокатуры как независимого от государства института граждан­ского общества и укрепления единства адвокатского сообщества. Основой для этого служат положения Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» и Кодекса профессиональной этики адвоката.

Законодательством об адвокатуре установлены демократические процедуры при­нятия решений по вопросам деятельности адвокатской корпорации. Принцип демокра­тии заключается в обязательности для исполнения всеми членами сообщества решений, принятых органами адвокатского самоуправления большинством голосов в предусмо­тренном законом порядке.

Совет ФПА РФ обращается ко всем адвокатам с призывом руководствоваться дан­ным принципом и не поддаваться на провокации со стороны тех, кто демонстративно игнорирует его с целью дестабилизировать институт адвокатуры.

Как подобного рода провокацию Совет ФПА РФ рассматривает направление в Ми­нистерство юстиции РФ и Генеральную прокуратуру РФ обращений, которые касают­ся отношения ФПА РФ и ее руководства к исполнению сметы, а также решений Все­российского съезда адвокатов.

Федеральным законом «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Фе­дерации» (подп. 4, 5, 6 п. 2 ст. 36) определение размера отчислений адвокатских палат на содержание ФПА РФ, утверждение сметы расходов на эти цели и отчета о ее испол­нении отнесены к компетенции Всероссийского съезда адвокатов. С учетом периодично­сти созыва Съезда, смета расходов принимается на два года. При этом на рассмотрение Съезда выносится проект сметы, предварительно утвержденный Советом ФПА РФ.

Согласно Федеральному закону «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Рос­сийской Федерации» (подп. 3 п. 2 ст. 30) представители адвокатского сообщества на Всероссийский съезд адвокатов избираются на собраниях (конференциях) адвокатских палат. Делегаты Съезда вправе доводить до сведения адвокатов содержание всех ут­верждаемых им документов, включая смету расходов на содержание ФПА РФ и отчет о ее исполнении.

Текущая смета расходов утверждена VIII Всероссийским съездом адвокатов 20 апреля 2017 г, отчет о ее исполнении будет представлен на рассмотрение Сове­та ФПА РФ и вынесен на утверждение IX Всероссийского съезда адвокатов в апреле 2019 года.

Расходы на аренду находятся в полном соответствии с параметрами сметы, ут­вержденной VIII Всероссийским съездом адвокатов. Вопрос о возможности переезда

ФПА РФ в другое помещение выносился на расширенное заседание Совета ФПА РФ, который принял решение сохранить место нахождения ФПА РФ в помещении, занимае­мом ею с 2003 г.

Вознаграждение адвокатов, работающих в органах адвокатского самоуправления, определяется в соответствии с утвержденной сметой.

Совет ФПА РФ также напоминает, что согласно Положению о Министерстве юстиции РФ, утвержденному Указом Президента РФ от 13 октября 2004 г. № 1313, Минюст России выполняет в сфере адвокатуры функции по выработке и реализации государственной политики и нормативно-правовому регулированию. Функции проку - ратуры установлены Федеральным законом «О прокуратуре Российской Федерации» от 17 января 1992 года № 2202-1. Текущий контроль за деятельностью адвокатской корпорации, в том числе оценка решений Всероссийского съезда адвокатов, указанными актами не предусмотрены.

Совет ФПА РФ подчеркивает, что осуществление Министерством юстиции РФ, равно как и любым другим государственным органом, контроля за текущей деятель­ностью органов адвокатского самоуправления, в том числе финансово-хозяйственной, означало бы ограничение независимости адвокатуры. Инициативы членов адвокат­ской корпорации, направленные на ограничение независимости адвокатуры, по мнению Совета ФПА РФ, недопустимы»[13].

Таким образом, Совет ФПА РФ недвусмысленно заявил, что основной демократи­ческий принцип адвокатуры заключается в обязательности для исполнения всеми ад­вокатами решений, принятых органами корпоративного управления.

Предварительные выводы:

1. В настоящее время адвокаты в Российской Федерации фактически лишены права избирать и быть избранными в органы адвокатского самоуправления, которые за пери­од с 2004 по 2019 гг. превратились в практически несменяемые органы корпоративного управления.

2. Адвокаты лишены права в рамках процедур, предусмотренных ФЗ «Об адво­катской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» и иных актов адвокат­ской корпорации, влиять на действия и решения органов корпоративного управления, а также лишены возможности получать полную и достоверную информацию об этих действиях и решениях.

3. Распространение действия Кодекса профессиональной этики адвоката на всю жизнедеятельность адвоката, а также деятельность Комиссии по этике и стандартам привели к резкому увеличению числа адвокатов, статус которых был прекращен в по­рядке дисциплинарного производства.

4. Предложения и пожелания адвокатов, общественных объединений адвокатов и адвокатских образований, суть которых заключается в необходимости обеспече­ния демократизации происходящих в органах корпоративного управления процессов и процедур, остаются без ответа и должного реагирования.

5. В Адвокатской палате Республики Башкортостан накопилось определенное ко­личество проблемных вопросов, очевидно, требующих вмешательства Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации, поскольку обсуждение этих проблем вышло далеко за пределы республики.

6. Президент Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации уведомлял­ся о наличии соответствующих проблем, однако, не предпринял никаких действен­ных мер, направленных на объективное и всестороннее урегулирование, вследствие чего количество этих проблем продолжало увеличиваться, а качество - усугубляться, о чем свидетельствуют дальнейшие события, произошедшие в российской адвокатуре.

Каждый призван и обязан растаптывать голову гидре произвола и беззакония везде, где она осмелится вы­ступить; каждый, пользующийся благословенными дарами права, должен также в свою очередь содей­ствовать поддержанию мощи и значения закона, ко­роче говоря, каждый является прирожденным борцом за право в интересах общества.

Рудольф фон Иеринг

<< | >>
Источник: Рагулин А.В.. Трактат об Обращении 32-х, принципах, дискриминации и демократии в российской адвокатуре: монография. (пре- дисл.: Г.Б. Мирзоев, послесл.: А.В. Воробьев) - Москва.: Российская академия адвокатуры и нотариата, Евразийский научно-исследовательский институт проблем права,2019. - 584 с.. 2019

Еще по теме Введение, или обнаружение столкновения профессионального интереса адвокатов и интереса групп администрирования в адвокатуре:

  1. Логунова Марина Викторовна. Ограничения оборотоспособности земельных участков в публичных интересах. ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва - 2019, 2019
  2. Рагулин А.В.. Трактат об Обращении 32-х, принципах, дискриминации и демократии в российской адвокатуре: монография. (пре- дисл.: Г.Б. Мирзоев, послесл.: А.В. Воробьев) - Москва.: Российская академия адвокатуры и нотариата, Евразийский научно-исследовательский институт проблем права,2019. - 584 с., 2019
  3. § 5. Основания к отмене или изменению судебных постановлений, вступивших в законную силу
  4. Глава III. ОБНАРУЖЕНИЕ И ИЗУЧЕНИЕ OA ИНТЕРФЕРЕНЦИОННО­ПОЛЯРИЗАЦИОННЫМ И ТЕПЛОВИЗИОННЫМ МЕТОДАМИ
  5. § 3.3 Корреляционный анализ взаимосвязи профессионально-личностной компетентности и проявлений профессиональной деформации личности менеджера коммерческой организации
  6. 3.4.2 Анализ результатов апробации программы по профилактике проявлений профессиональной деформации личности менеджера коммерческой организации через развитие профессионально-личностной компетентности
  7. ГЛАВА 3. РЕЗУЛЬТАТЫ И АНАЛИЗ РАБОТЫ ПО ПРОФИЛАКТИКЕ ПРОЯВЛЕНИЙ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ДЕФОРМАЦИИ ЛИЧНОСТИ МЕНЕДЖЕРА КОММЕРЧЕСКОЙ ОРГАНИЗАЦИИ ПОСРЕДСТВОМ РАЗВИТИЯ ПРОФЕССИОНАЛЬНО-ЛИЧНОСТНОЙ КОМПЕТЕНТОСТИ
  8. §3.4 Анализ результатов работы по профилактике проявлений профессиональной деформации личности менеджера коммерческой организации через развитие профессионально-личностной компетентности
  9. 3.4.1 Основные направления программы по профилактике проявлений профессиональной деформации личности менеджера коммерческой организации через развитие профессионально-личностной компетентности
  10. Новоторцева Алина Владимировна. РАЗВИТИЕ ПРОФЕССИОНАЛЬНО-ЛИЧНОСТНОЙ КОМПЕТЕНТНОСТИ КАК УСЛОВИЕ ПРОФИЛАКТИКИ ПРОЯВЛЕНИЙ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ДЕФОРМАЦИИ ЛИЧНОСТИ МЕНЕДЖЕРА КОММЕРЧЕСКОЙ ОРГАНИЗАЦИИ. ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата психологических наук. Тверь - 2019, 2019
  11. Новоторцева Алина Владимировна. РАЗВИТИЕ ПРОФЕССИОНАЛЬНО-ЛИЧНОСТНОЙ КОМПЕТЕНТНОСТИ КАК УСЛОВИЕ ПРОФИЛАКТИКИ ПРОЯВЛЕНИЙ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ДЕФОРМАЦИИ ЛИЧНОСТИ МЕНЕДЖЕРА КОММЕРЧЕСКОЙ ОРГАНИЗАЦИИ. АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата психологических наук. Тверь - 2019, 2019
  12. ВВЕДЕНИЕ
  13. ВВЕДЕНИЕ
  14. Введение