<<
>>

Резолюция IX Всероссийского Съезда адвокатов «Об адвокатской этике» и принципы адвокатуры

В Резолюции отмечено, что путем подписания Обращения, его авторы проигнори­ровали принципы самоуправления и корпоративности адвокатуры, подорвали ее неза­висимость в связи, с чем утратили чувство профессионального достоинства.

В то же время, авторы Резолюции не учли, что именно финансовая нечистоплот­ность представителей органов корпоративного управления и ненадлежащим образом организованное расследование должностных злоупотреблений наносит существенный удар по авторитету российской адвокатуры, развращает правосознание членов адво­катского сообщества и всей юридической общественности страны.

В резолюции отмечается что «Российская адвокатура является независимым ин­ститутом гражданского общества и не входит в систему органов государственной и муниципальной власти. Независимость адвокатуры обеспечивается в первую оче­редь закрепленными законом принципами самоуправления и корпоративности».

С данным утверждением можно согласится лишь отчасти, по крайней мере, в фор­мально-юридическом смысле, поскольку независимость адвокатуры обеспечивается в первую очередь принципом законности, о чем косвенно упоминается во втором пред­ложении цитируемого абзаца, поскольку при отсутствии закрепления в законе прин­ципов корпоративности о независимости адвокатуры речь вести нельзя.

Вместе с этим, принципу законности и еще одному организационно-правовому прин­ципу, предусмотренному ч. 2 ст. 3 ФЗ «Об адвокатской деятельности...» - принципу равноправия адвокатов, не уделили внимания в принятой Резолюции, хотя все принципы адвокатуры находятся в тесной взаимосвязи между собой, а эти два принципа обеспечи­вают независимость адвокатуры не меньше чем корпоративность и самоуправление.

Об истинных причинах, по которым эти принципы в Резолюции не упоминаются, можно, как говорится, только гадать, но если обратиться к общей направленности дан­ной Резолюции, напрашивается вывод о том, что эти принципы в ней не упоминаются не случайно.

Умышленно или нет, но авторы Резолюции не привели ссылку на данные принци­пы в ее тексте. Вероятно потому, что текст этот является логическим продолжением

не соответствующего принципу законности (антиконституционного, противоречащего международно-правовым нормам и нормам российского законодательства, и содержа­нию традиций российской (присяжной) адвокатуры) Разъяснения № 03/19, содержа­ние которого, в свою очередь, является прямым нарушением принципа равноправия адвокатов, проявлением акта неравноправия адвокатов, акта дискриминации руково­дителями органов корпоративного управления адвокатурой ВСЕХ адвокатов, не вхо­дящих в данные органы.

Далее, по тексту Резолюции, ее авторы указывают, на то, что Федеральный закон «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», установив обязательное членство адвоката в АП субъекта РФ, детально определил формирова­ние и полномочия ее выборных органов: собрания (конференции), совета, квалифика­ционной и ревизионной комиссий, разграничил компетенцию региональных и Феде­ральной адвокатских палат.

Очевидно, что упоминание приведенных выше обстоятельств, которые сами по себе не вызывают ни у кого возражения, необходимо для того, чтобы подчеркнуть обстоя­тельство упомянутое в Резолюции чуть выше, а именно то, что «ни один из подписан­тов членом этой региональной адвокатской палаты не является». В тексте Разъясне­ния № 03/19 это трактуется не как фундаментальное системообразующее нарушение КПЭА обстоятельство, а лишь как отягчающее обстоятельство.

Придавая в Резолюции особое значение соблюдению в адвокатуре принципа корпоративности, который, по мнению авторов, выражен в ее тексте, только в рам­ках организационно-правового устройства, сложившегося в настоящее время в ад­вокатуре, и тем самым, обвиняя подписантов в том, что они, «не будучи членами АП РБ» как бы «вторгаются не на свою, а на чужую, территорию», авторы этой Ре­золюции, забывают, что и в нормах КПЭА, и в положениях ФЗ «Об адвокатской деятельности...» адвокатура нормативно не разделяется на какие-либо организа­ционные структуры, будь то органы корпоративного управления или адвокатские образования, даже исходя из гражданско-правовых подходов к формированию ор­ганов корпоративного управления адвокатурой в субъектах федерации или внутри адвокатского образования.

Затем в Резолюции указывается что действия, описываемые в ней как неэтичные, следует воспринимать как действия, «откровенно игнорирующие принципы самоу­правления и корпоративности адвокатуры, подрывающие ее независимость».

С этим выводом Резолюции нельзя согласиться по нескольким основаниям.

Сопоставление сформулированных в юридической науке и нормах права и КПЭА положений с содержанием текста Резолюции, приводит к выводу, что в ее текст зало­

жен так называемый прием «подмены тезисов», и значимые моменты, закрепленные в содержании положений законодательства, не учитываются.

Утверждая, что Обращение нарушает принцип «корпоративности адвокатуры», ав­торы Резолюции на самом деле говорят не о принципе корпоративности адвокатуры, в действительном и полном его смысле, а только об одном из его проявлений - нали­чии на определенной территории органов корпоративного управления адвокатурой и их вспомогательных органов, а также наличии у них определенных полномочий.

Наличие в адвокатуре органов корпоративного управления не означает, что адвокат каким-то образом перестает быть членом единой корпорации адвокатов применитель­но к правоотношениям, которые установлены ФЗ «Об адвокатской деятельности...» и КПЭА. Именно адвокаты, как составные элементы адвокатского сообщества, а не орга­ны корпоративного управления адвокатурой являются носителями принципа корпора­тивности в адвокатуре.

Вопреки пониманию принципа корпоративности в адвокатуре, нашедшему свое отражение как Резолюции, так и в ранее принятом КЭС ФПА РФ Разъяснении № 03/19, фактическое содержание нормативной и этико-правовой основы этого прин­ципа, определяющее в том числе, характер взаимосвязей адвоката с адвокатской пала­той субъекта РФ в которой он состоит в качестве члена, не предполагает, что адвокат в связи с членством в конкретной адвокатской палате и нахождением в соответствую­щем региональном реестре адвокатов, утрачивает членство в адвокатуре как в единой общероссийской корпорации, не запрещает адвокату осуществлять право на обраще­ние куда угодно и в отношении каких угодно действий, в том числе и связанных с дея­тельностью какого-либо адвокатского образования, адвокатской палаты или ФПА РФ.

Содержание Резолюции, как следует из ее текста, направлено на поддержание де­ятельности сложившейся к настоящему времени в российской адвокатуре системы, при которой адвокаты полностью лишены прав эффективно влиять на принимаемые решения, и права избирать и быть избранными.

Также Резолюция направлена на са­мозащиту лиц, являющихся членами органов корпоративного управления, от любого внешнего воздействия со стороны адвокатов, являющихся членами профессионально­го сообщества, в чьих интересах должны действовать соответствующие органы.

Обращение адвокатов и юристов, о котором идет речь в Резолюции, как следует из его сущностного содержания, вопреки мнению авторов резолюции, направлено на защиту прав коллег - адвокатов АП Республики Башкортостан, а также на соблюде­ние и развитие в организации и деятельности адвокатуры принципов законности, са- моуправляемости, корпоративности, независимости и равноправия адвокатов. Оно направлено и на исключение оказания воздействия государственных органов в лице

СК РФ по РБ на конкретных представителей органов корпоративного управления АП РБ, осуществляемого посредством длительного непринятия окончательного и ста­бильного решения в рамках материала проверки, о которой идет речь в Обращении.

В конечном счете оно направлено на поддержание авторитета адвокатуры как еди­ного, неделимого по субъектам РФ или иным признакам профессионального сообще­ства адвокатов.

Представители органов корпоративного управления (не все, но большая часть, как следует из сведений о процессе голосования на Всероссийском съезде адвокатов по Ре­золюции) являющиеся, как правило, Президентами адвокатских палат субъектов РФ, несмотря на отсутствие в законодательстве и нормах КПЭА прямого и даже опосре­дованного запрета на реализацию права каждого на обращение, путем принятия Резо­люции пытаются незаконно, пользуясь своим положением, ограничить право на обра­щение, принадлежащее каждому адвокату как гражданину Российской Федерации, что является демонстрацией дискриминации осуществляемой со стороны адвокатов-чле­нов органов корпоративного управления в отношении всех представителей адвокат­ского сообщества, не входящих в эти органы.

При таких обстоятельствах, тезис Резолюции о том, что в Обращении игнорирует­ся принцип корпоративности, является необоснованным, поскольку принцип корпо­ративности в адвокатуре авторами Резолюции понимается и трактуется в искаженном варианте, не отвечающем его действительному сущностному смыслу.

Анализ текста Резолюции показывает, что довод о том, что Обращение посягает на принцип самоуправления в адвокатуре также основывается на тезисе о том, что Феде­ральный закон «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации, установив обязательное членство адвоката в АП субъекта РФ, детально определил формирование и полномочия ее выборных органов: собрания (конференции), совета, квалификационной и ревизионной комиссий, разграничил компетенцию региональ­ных и Федеральной адвокатских палат.

Наряду с этим современное состояние, характеризующее практическое воплощение принципа самоуправления в адвокатуре, при котором адвокат является полностью или практически полностью отстраненным от участия в деятельности органов корпоратив­ного управления адвокатурой и от участия в вынесении принимаемых этими органами решений, не дает основания считать принятую Резолюцию и выраженные в ней поло­жения мнением представителей всего адвокатского сообщества.

Этот противозаконный реакционный акт является лишь выражением мнения от­дельных руководителей органов корпоративного управления, направленным на пода­вление принципа самоуправления в адвокатуре и на защиту своих собственных инте­

ресов от какого-либо предусмотренного законом воздействия со стороны адвокатов, тех, кому призваны служить сами органы корпоративного управления.

Анализ текста Резолюции показывает, что довод о том, что Обращение посягает на принцип независимости в адвокатуре не находит своего объективного подтверждения.

Как мы уже ранее отмечали, независимость адвокатуры представляет собой обе­спеченное на уровне закона правовое состояние адвокатов, органов корпоративного управления адвокатурой и адвокатских образований, при котором они наделены ис­ключительным правом в решении вопросов самоуправления, саморегуляции и эконо­мической самостоятельности.

При этом принцип независимости адвокатуры не означает ее абсолютной незави­симости, поскольку этот принцип ограничен сущностным содержанием принципа за­конности, в силу чего, государственные органы имеют право осуществлять проведение контрольно-надзорной деятельности в отношении органов корпоративного управле­ния адвокатурой. Согласно ст. 4 УК РФ адвокаты, в том числе и адвокаты, являющи­еся членами органов корпоративного управления адвокатурой, равны перед законом и подлежат уголовной ответственности независимо от пола, расы, национальности, язы­ка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также других обстоятельств.

В положениях ФЗ «Об адвокатской деятельности...» и УПК РФ установлены про­цессуальные гарантии, направленные на обеспечение независимости адвоката и ад­вокатуры.

В связи с этим соответствующая требованиям закона деятельность государствен­ных органов (в первую очередь Следственного комитета РФ) в пределах их полно­мочий, направленная на раскрытие и расследование преступлений, совершаемых ад­вокатами, в том числе адвокатами, являющимися членами органов корпоративного управления адвокатурой, не может быть признана посягательством на независимость адвокатуры.

Следовательно, положения Резолюции о том, что авторы Обращения проигнориро­вали принципы самоуправления и корпоративности адвокатуры, подорвали ее неза­висимость, не основаны на правильном понимании содержания данных принципов и на фактических обстоятельствах дела, поскольку какие-либо доказательства наступив­ших неблагоприятных последствий в Резолюции не приводятся.

5.

<< | >>
Источник: Рагулин А.В.. Трактат об Обращении 32-х, принципах, дискриминации и демократии в российской адвокатуре: монография. (пре- дисл.: Г.Б. Мирзоев, послесл.: А.В. Воробьев) - Москва.: Российская академия адвокатуры и нотариата, Евразийский научно-исследовательский институт проблем права,2019. - 584 с.. 2019

Еще по теме Резолюция IX Всероссийского Съезда адвокатов «Об адвокатской этике» и принципы адвокатуры:

  1. Рагулин А.В.. Трактат об Обращении 32-х, принципах, дискриминации и демократии в российской адвокатуре: монография. (пре- дисл.: Г.Б. Мирзоев, послесл.: А.В. Воробьев) - Москва.: Российская академия адвокатуры и нотариата, Евразийский научно-исследовательский институт проблем права,2019. - 584 с., 2019
  2. 2. Принципы административного процесса
  3. 3. Принципы административного права
  4. Конститутивные и регулятивные принципы персональных финансов[17]
  5. § 1. Генезис принципа зависимости в теории и международной практике
  6. 1. Понятие и принципы государственной службы
  7. 32. Приватизация жилых помещений: понятие, правовое регулирование, принципы, условия, оформление.
  8. Библиография
  9. Костанов Ю.А.. Слово и «Дело» M.: Р.Валент,2006. — 328 с., 2006
  10. Библиографический список
  11. Разработка фондов учебных заданий, обеспечивающих достижение личностных результатов обучения в процессе опытно-экспериментальной работы
  12. 1.2.1 Вариационные методы
  13. § 3. Обеспечение законности при выборе вида и размера административного наказания как способ защиты прав граждан
  14. Основное содержание работы отражено в следующих публикациях автора:
  15. 3. Организация милиции