<<
>>

О предмете дисциплинарного разбирательства в отношении адвоката и составе дисциплинарного нарушения

Ю. С. Пилипенко, проведя анализ п. 2 ст. 18 и п. 2 ст. 19 КПЭА отметил, что «эти нормы позволяют выделить предметы дисциплинарного разбирательства в отношении адвоката. Данные предметы, не являясь формально составами правонарушений, по сути, определяют сферы противоправного поведения адвоката.

К ним, согласно ука­занным нормам Кодекса, относятся:

1) неисполнение решений органов адвокатской палаты, причинившее палате суще­ственный вред;

2) неисполнение или ненадлежащее исполнение адвокатом своих профессиональ­ных обязанностей перед доверителем, причинившее последнему существенный вред;

3) поступок адвоката, который порочит его честь и достоинство;

4) поступок адвоката, который умаляет авторитет адвокатуры»[326].

Исходя из данной классификации, а также содержания Разъяснения № 03/19, об­ращение адвоката в государственные органы относительно деятельности органов ад­вокатского самоуправления необходимо относить к поступкам, умаляющим авторитет адвокатуры.

Ю. С. Пилипенко также отмечает, что «осуществление адвокатом иной деятельно­сти не должно порочить честь и достоинство адвоката или наносить ущерб авторитету адвокатуры», а говоря о таком предмете дисциплинарного разбирательства, как посту­пок адвоката, умаляющий авторитет адвокатуры, он указывает, что «этот поступок мо­жет быть совершен адвокатом не только в ходе адвокатской деятельности (то есть при оказании юридической помощи доверителю), но и в процессе любой другой деятель­ности (профессиональной и иной), которую осуществляет адвокат»[327].

В работе М. А. Жениной отмечается, что под условным основанием дисципли­нарного проступка «следует считать совершение адвокатом такого проступка, за со­вершение которого адвокат не обязательно будет привлечен к дисциплинарной от­ветственности, или когда вопрос об избрании конкретной меры дисциплинарной ответственности в отношении адвоката является неоднозначным и зависит от многих факторов.

Решение Совета адвокатской палаты в данном случае может быть различ­ным, включая вынесение решения о прекращении дисциплинарного производства. Безусловное основание предполагает формально определенный состав дисциплинар­ного проступка, при совершении которого к адвокату во всех случаях будет приме­няться конкретная мера дисциплинарной ответственности»[328].

В резолютивной части Разъяснения № 03/19 уточняется, что указанные (в нем) нарушения законодательства об адвокатуре и адвокатской деятельности и норм про­фессиональной этики адвоката должны становиться поводом для дисциплинарного реагирования уполномоченных органов адвокатского самоуправления и возможного привлечения адвокатов к дисциплинарной ответственности.

В соответствии с ч.4 ст. 18 КПЭА меры дисциплинарной ответственности приме­няются только в рамках дисциплинарного производства в соответствии с процедура­ми, предусмотренными Разделом 2 КПЭА. Применение к адвокату мер дисципли­нарной ответственности, включая прекращение статуса адвоката, является предме­

том исключительной компетенции Совета, при определении меры дисциплинарной ответственности должны учитываться тяжесть совершенного проступка, обстоятель­ства его совершения, форма вины, иные обстоятельства, признанные Советом суще­ственными и принятые во внимание при вынесении решения.

Следует отметить, что в науке существует устойчивое мнение относительно того, что «общность содержания этических и правовых норм, регулирующих деятельность, обусловлена тем, что профессиональная этика регламентирует профессиональную мо­раль теми же средствами, с помощью которых появляются нормы права: закреплением в публичных конвенциональных документах с четкими, стремящимися к однозначно­му толкованию формулировками»[329].

Исследователями отмечается, что «проблема соотношения категорий добра, спра­ведливости и права составляет одну из кардинальных идей классической полити­ко-правовой мысли, что свидетельствует об объективности феноменов добра и спра­ведливости и их связи с правовой формой регулирования общественных отношений.

Справедливость и добро, являясь основными понятиями аксиологии права, опреде­ляют морально-оправданное содержание правоприменительной деятельности и об­условливают формирование системы ее этических основ. Этические нормы (основы) правоприменительной деятельности представляют собой научно сформулированные моральные нормы.

Будучи этически обусловленным, правоприменение приобретает характер акси­ологически определенного и морально оправданного процесса. Этические нормы в правоприменительной деятельности выполняют такие функции, как интегративная, познавательная (информационная), мировоззренческая, оценочная, воспитательная, де­терминирующая (мотивационная), регулятивная (коммуникативная). Справедливость, являясь основной нравственной ценностью, трансформируется в сферу законности по следующей схеме: справедливость - правовой принцип справедливости - законность»[330].

Исследователи также отмечают, что «совершение адвокатом дисциплинарного про­ступка, явившегося основанием для принятия решения о лишении его статуса адвока­та, так же как и совершение уголовного преступления, должно приводить к неблаго­приятным последствиям»[331], что свидетельствует о вполне обоснованном проведении

ими аналогии относительно общности подходов, применяемых на практике относи­тельно природы уголовно-правового запрета и этического запрета.

В литературе также обоснованно отмечается, что ближайшим по правовой природе к дисциплинарному адвокатскому процессу является уголовный процесс, а адвокат­ский дисциплинарный процесс является калькой с двухэтапной процедуры рассмо­трения дел присяжными заседателями, в которой на первом этапе выносится вердикт о виновности или невиновности, а на втором - назначаются вид и мера юридической ответственности[332].

Вышеизложенные обстоятельства, подтверждающие сходство адвокатского дисци­плинарного процесса с уголовным и схожесть уголовно-правовых и этических запре­тов, дают основание предположить и то, что установление запретов в нормах КПЭА и в актах его толкования, к которым, в частности, относится Разъяснение № 03/19, должно строиться на подходах принятых в науке уголовного права.

Исходя из этих позиций, проанализируем Разъяснение № 03/19 применительно к вопросу о том, какое именно действие запрещено совершать адвокатам в этом акте толкования норм КПЭА, определяющем состав дисциплинарного правонарушения. В силу общеправового подхода это следует сделать с использованием основных поло­жений юридической науки относительно состава правонарушения.

В юридической науке отмечается, что состав правонарушения - это теоретическая конструкция (научная абстракция), выводимая логическим путем из правовых норм, характеризующая деяние как правонарушение с четырех сторон (объекта, объективной стороны, субъекта и субъективной стороны) и выполняющая по отношению к правонару­шению служебную роль, необходимую для процесса правоприменения. Данное понятие применимо во всех отраслевых юридических науках, в том числе и в науке гражданского права, а также на уровне деления системы права на частное и публичное, что позволяет сформулировать понятия: состав правонарушения в публичном праве» и «состав право­нарушения в частном праве». Состав правонарушения - это некая совокупность при­знаков, характеризующая деяние, ввиду того, что эта совокупность признаков является мысленной конструкцией, выводимой из содержания правовых норм, но только реальное правонарушение является фактическим основанием юридической ответственности[333].

В теории права сложилось устойчивое понимание того, что для юридической оцен­ки какого-либо деяния как правонарушения требуется осуществить процедуру квали­

фикации соответствующего деяния, под которой понимается «установление и юри­дическое закрепление точного соответствия между признаками совершенного деяния и признаками состава соответствующего нарушения»[334].

В структуре состава нарушения принято выделять две группы элементов, которые должны в нем присутствовать: объективные (объект и объективная сторона) и субъек­тивные (субъект и субъективная сторона), а при отсутствии в данном составе хотя бы одного из необходимых элементов, соответствующее деяние не может быть признано таковым[335].

Представляется, что положения теории права о составе правонарушения в пол­ной мере могут быть применены к составу дисциплинарного нарушения, установлен­ному в положениях Разъяснения КЭС № 03/19 и связанных с ним нормах КПЭА и ФЗ «Об адвокатской деятельности.».

3.

<< | >>
Источник: Рагулин А.В.. Трактат об Обращении 32-х, принципах, дискриминации и демократии в российской адвокатуре: монография. (пре- дисл.: Г.Б. Мирзоев, послесл.: А.В. Воробьев) - Москва.: Российская академия адвокатуры и нотариата, Евразийский научно-исследовательский институт проблем права,2019. - 584 с.. 2019

Еще по теме О предмете дисциплинарного разбирательства в отношении адвоката и составе дисциплинарного нарушения:

  1. Тема 3. Предмет и метод административного права. Административные правовые нормы и отношения
  2. 1. Предмет и метод административного права
  3. Глава I. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ И ЭМПИРИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ВКЛЮЧЕНИЯ ЛИЧНОСТНЫХ РЕЗУЛЬТАТОВ ОБУЧЕНИЯ В СОСТАВЕ СОДЕРЖАНИЯ ОБРАЗОВАНИЯ
  4. §1.2 Профессионально-личностное развитие субъекта труда как предмет психологического исследования
  5. § 2. Процессуальный порядок привлечения банков к ответственности за нарушения законодательства о налогах и сборах
  6. 4. Виды административно - правовых отношений
  7. ГЛАВА 3. ПРАВОВЫЕ ПРОБЛЕМЫ ОТВЕТСТВЕННОСТИ БАНКОВ ЗА НАРУШЕНИЯ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА О НАЛОГАХ И СБОРАХ
  8. 8. Структура договорных отношений по поставке.
  9. Вычисление параметров оптико-электронных датчиков в составе оптико-электронного устройства
  10. § 3. Правовая характеристика статуса банка как особого субъекта налоговых отношений
  11. § 1. Ответственность банков за нарушение обязанностей, предусмотренных законодательством о налогах и сборах, в системе юридической ответственности
  12. Глава 1 Правовые вопросы реализации основных прав граждан в системе ад­министративно-правовых отношений
  13. 4. Административно-процессуальные нормы и отношения. Проблема кодификации административно-процессуального права