<<
>>

Perpetuum mobile, или Права человека на фоне ремонта

Клиент: Товарищ адвокат, Я хочу узнать, имею ли я право... Адвокат (не отрываясь от бумаг): Имеете.

Клиент: Да Вы выслушайте, я хочу выяснить — имею ли я право...

Адвокат (все также не поднимая головы):

Имеете.

Клиент (возмущенно): Выслушайте же меня, наконец. Мне надо знать, могу ли я ...

Адвокат (так и не подняв головы и не дослушав): Не можете.

Приведенная здесь обширная переписка — пример того, как много времени и усилий приходится затрачивать для решения, казалось бы, очевидных вопросов, давно разрешенных не толь­ко мировой практикой, но даже и нашим собственным законо­дательством. Это еще и пример откровенно циничного отноше­ния исполнительной власти к закону и к суду. Но это и свиде­тельство того, что упорство в достижении благой цели может привести к искомому результату даже в нашем не очень право­вом государстве.

Конституция Российской Федерации в статье 18 провозгла­сила: «Права и свободы человека и гражданина являются непос­редственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и испол­нительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием».

К сожалению, от провозглашения принципов до их реализа­ции — «дистанция огромного размера».

C 1998 года Уголовно-исполнительная система передана из ведения МВД под крылышко Минюста. Считалось, что это пов­лечет коренные изменения в деятельности тюрем, колоний и — самое главное — следственных изоляторов: не отягощенное за­ботой о раскрываемости преступлений Министерство юстиции ликвидирует «пресс-хаты» и прочий беспредел, творимый ради того, чтоб арестованный признался в том, что он сделал и чего не делал. Кое-что и впрямь изменилось. Но, — увы!, — об ожи­даемых коренных улучшениях говорить пока еще очень и

очень рано. Самое печальное — сохранился старый еще «энка- ведешный» дух. В «Матросской тишине», к примеру, конвоиры, выводя обвиняемых в следственные кабинеты, стучат ключами о стены.

Эта привычка сохранилась со сталинских времен: та­ким образом предупреждали встречных, чтоб не дать арестан­там увидеть друг друга. Теперь водят обвиняемых группами, друг с другом они общаются почти свободно, дополняя этим четко работающую межкамерную «почту», смысла в постукива­нии ключами нет, но стучат. Но, Бог с ними, с конвоирами и их постукиваниями — от этого никто не страдает. Хуже другое. Не изменилось с тех дальних времен отношение к обвиняемому как к преступнику, а к его защитнику как к покровителю, чуть ли не пособнику, этого еще никем не признанного виновным, но все ж таки преступнику.

Казалось бы, Минюст — разработчик законов и блюститель наших прав — должен принять срочные меры к тому, чтоб по­дозреваемые и обвиняемые, попавшие в СИЗО, могли реализо­вать свое конституционное право на получение квалифициро­ванной юридической помощи — в частности право пользовать­ся помощью адвоката (защитника) с момента соответственно задержания, заключения под стражу или предъявления обви­нения. Ан нет, из Правил внутреннего распорядка следственных изоляторов эпохи МВД в аналогичные «Правила» Минюста без всяких изменений перекочевал пункт, в соответствии с которым подозреваемым или обвиняемым, содержащимся под стражей в следственных изоляторах, свидания с адвокатом, участвую­щим в деле в качестве защитника, предоставлялись «по предъ­явлении им документа о допуске к участию в уголовном деле, выданного лицом или органом, в производстве которых нахо­дится уголовное дело, на основании ордера юридической кон­сультации».

В свое время газеты и телевидение (причем не только рос­сийские) сообщали об аресте Владимира Гусинского. Напомню: Гусинский был арестован в 18 часов, через четверть часа об этом узнал его защитник, но... рабочий день уже кончился, следователь рабочее место покинул и получить «документ о до­пуске к участию в уголовном деле, выданный лицом или орга­ном, в производстве которых находится уголовное дело» бы­ло уже не у кого. В результате Гусинский смог увидеть своего защитника не с момента задержания, как предписано Конститу­цией, а почти через сутки — как захотел следователь.

Арест этот длился, слава Богу, недолго. Но это Гусинский — лицо, извест­

ное всей России и далеко за ее пределами, и защитником его был адвокат Генри Резник — личность не менее известная. Ес­ли даже в столице усмотрение следователя значит больше, чем предписание Конституции, то что же твориться в остальной России? Ведь задерживают ежедневно по всей необъятной Рос­сии тысячи людей, никому не известных, о которых никто ни в ка­ких газетах не пишет, ни по какому телевидению не сообщает.

Был у меня подзащитный — предприниматель из Йошкар- Олы, обвинявшийся в даче взятки. Следователем, расследую­щим дело, со ссылкой на руководство Следственного управле­ния по расследованию организованной преступной деятель­ностью при CK МВД РФ по Приволжскому федеральному округу в выдаче «документа о допуске к участию в уголовном деле» было отказано. Вместо этого мне было предложено каж­дый раз, как только я сочту необходимым получить свидание с подзащитным, обращаться к руководству Следственного управ­ления с просьбой о выдаче никаким законом не предусмотрен­ных «разовых разрешений». Такое «разрешение» в виде адре­сованного администрации следственного изолятора разового «Требования» о выдаче адвокату заключенного «для допроса» (?) мне удалось получить только один раз. В иных случаях мне приходилось согласовывать с начальством Следственного уп­равления свои визиты в Нижний Новгород и свидания с подза­щитным мне предоставлялись в кабинете следователя в здании Приволжского РУБОПа. Обвиняемый содержался под стражей в Нижнем Новгороде, руководство Следственного управления находится также в Нижнем Новгороде, а следователь большей частью находился в Йошкар-Оле, где производилось большин­ство следственных действий. Вот Вам и Конституция, в которой, как читатель должно быть помнит, есть статья 18, провозгласив­шая, что «Права и свободы человека и гражданина являются не­посредственно действующими. Они определяют смысл, содер­жание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечи­ваются правосудием».

В другом случае я более месяца не мог добиться свидания с двумя осужденными, этапированными в Москву из той же Йош­кар-Олы для участия в заседании кассационной коллегии Вер­ховного Суда РФ. Они уже были Верховным Судом Республи­ки Марий Эл перечислены за Верховным Судом РФ, но уголов­ное дело туда еще не поступило. В результате оба Верховных Суда не могли дать мне желанного «разрешения».

Не лишне заметить, что в обоих случаях мои подзащитные оказались ни в чем не виноваты и в конечном итоге были оп­равданы*.

Не одному мне так «везло» — каждый адвокат сталкивался с этим безобразием. Едва ли не самый яркий случай такого рода произошел с адвокатом Ларисой Мове, которой следователь по особо важным делам Генеральной прокуратуры РФ сперва вы­дал разрешение на свидания с подзащитным (Боровским — об­виняемым по известному делу об убийстве журналиста Дмитрия Холодова), а затем аннулировал это разрешение и вообще чинил множество препятствий ее визитам в СИЗО к подзащитному — выяснилось, что с Боровским постоянно «беседовали» оперра­ботники — без составления протоколов допроса и, естественно, без участия адвоката. Они убеждали Боровского признать вину, угрожая различными негативными последствиями отказа для его семьи**. Нельзя сказать, что адвокаты со всем этим мирились. В 1999 году адвокат Санкт-Петербургской городской коллегии ад­вокатов В.Э. Писаревский обжаловал в Верховный Суд РФ упомя­нутый пункт «Правил», тогда еще МВДшных. Верховный Суд Пи- саревскому отказал. Решение было опротестовано заместителем председателя Верховного Суда, но Президиум Верховного Суда протест отклонил. Позиция Верховного Суда была основана на том, что в УПК РСФСР применительно к вступлению адвоката в дело использовался термин «допуск адвоката»: в ч. 1 ст. 47 УПК РСФСР было указано, что «защитник допускается к участию в де­ле. ..», а в силу ч. 2 ст. 51 УПК РСФСР защитник наделялся права­ми «с момента допуска к участию в деле». Слово «допуск» во всех толковых словарях от Даля до Ожегова трактуется только как разрешение, «допустить» — значит разрешить. У кого дело, тот и разрешает. Не случайно в практике «документ о допуске к участию в уголовном деле» называется «разрешением». Тот же Верховный Суд РФ выдавал «разрешения», причем разовые (хо­рошая иллюстрация к положению закона о праве на свидание с защитником без ограничения количества и продолжительности этих свиданий). Председателем Мосгорсуда в районные суды Москвы было направлено письмо о том, что выдача разовых «разрешений» не противоречит закону.

«Борьба за свободу свиданий» — угрожающая стать беско­нечной деятельность, которую я начинал почти как одинокий Дон Кихот, но продолжал уже при поддержке адвокатского со­общества. Понимая, что мне, ввиду сложившейся позиции Пре­зидиума Верховного Суда, все равно откажут, я злосчастный пункт «Правил» все-таки в Верховный Суд обжаловал. Это бы­ло необходимо, поскольку «Правила» были уже Минюстовские.

Вот эта жалоба: Верховный Суд Российской Федерации Гражданина Костанова Ю.А.— адвоката Московской коллегии адвокатов «Адвокатская палата»

(119121, Москва, ул. Погодинская, д. 4-4а)

На действия Министерства юстиции Российской Федерации (109830, Москва, ул. Воронцово поле, д. 4)

ЖАЛОБА

(в пор. ст. 2391 ГПК РСФСР)

Пунктом 149 Правил внутреннего распорядка следственных изо­ляторов уголовно-исполнительной системы Министерства юсти­ции Российской Федерации, утвержденных Приказом и.о. Мини­стра юстиции РФ от 12 мая 2000 года № 148 установлено, что по­дозреваемым или обвиняемым, содержащимся под стражей в следственных изоляторах, свидания с адвокатом, участвующим в деле в качестве защитника, предоставляются «по предъявле­нии им документа о допуске к участию в уголовном деле, выдан­ного лицом или органом, в производстве которых находится уго­ловное дело, на основании ордера юридической консультации».

Часть 1 ст. 18 Федерального закона «О содержании под стра­жей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступле­ний» от 15 июля 1995 года для предоставления свидания с по­дозреваемыми или обвиняемыми, содержащимися под стра­жей, обязывает адвоката, участвующего в деле в качестве защитника, предъявить только ордер юридической консульта­ции. Согласно ч. 4 ст. 47 УПК РСФСР документом, подтвержда­ющим допуск адвоката к участию в деле, является ордер юри­

дической консультации. Следовательно требование для получе­ния свидания с подзащитным, содержащимся под стражей, предъявлять не ордер юридической консультации, а документ о допуске к делу, выдаваемый следователем или иным должно­стным лицом либо органом, в производстве которых находит­ся уголовное дело, является незаконным.

Частью 2 ст. 48 Конституции Российской Федерации, пп. «с» п. 3 ст. 6 Европейской конвенции о защите прав человека и ос­новных свобод, пп. «Ь» п. 3 ст. 14 Международного пакта от 16 декабря 1966 года о гражданских и политических правах, ч. 4 и 5 ст. 46, ч. 1 и 4 ст. 47 ч. 2 ст. 51, ч. 2 и 3 ст. 52 УПК РСФСР, ч. 1 ст. 18 Федерального закона «О содержании под стражей подо­зреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» подо­зреваемым и обвиняемым, содержащимся под стражей, пре­доставлено право выбора защитников по своему усмотрению и право свободного общения с избранными ими защитниками. Соответственно, эти нормы предоставляют и защитникам пра­во свободного общения с их подзащитными.

Обжалуемый пункт Правил внутреннего распорядка след­ственных изоляторов уголовно-исполнительной системы Ми­нистерства юстиции Российской Федерации ставит предостав­ление свидания в зависимость от усмотрения упомянутых должностных лиц и органов и тем самым создает препятствия для осуществления мной своей профессиональной деятельнос­ти, поскольку ограничивает мое право как адвоката, участвую­щего в уголовных делах в качестве защитника, на свободное общение с подзащитными.

C учетом изложенного и на основании ст. 116 и 2391 ГПК РСФСР

ПРОШУ

1. Признать незаконным и не подлежащим применению пункт 149 Правил внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы Министерства юстиции Рос­сийской Федерации, утвержденных Приказом и.о. Министра юстиции РФ от 12 мая 2000 года № 148, в части, обязывающей адвоката для получения свидания со своим подзащитным, со­держащимся под стражей, в следственных изоляторах, предъ­являть документ о допуске к участию в уголовном деле, выдан­ного лицом или органом, в производстве которых находится уголовное дело.

2. Обязать Министра юстиции Российской Федерации исклю­чить из пункта 149 Правил внутреннего распорядка следствен­

ных изоляторов уголовно-исполнительной системы Министер­ства юстиции Российской Федерации, утвержденных Приказом и.о. Министра юстиции РФ от 12 мая 2000 года № 148, указание об обязанности адвоката для получения свидания со своим подзащитным, содержащимся под стражей, в следственных изоляторах, предъявлять документ о допуске к участию в уго­ловном деле, выданного лицом или органом, в производстве которых находится уголовное дело.

Приложение:

1. Приказ Министра юстиции РФ от 12.05.2000 с извлечением из «Правил» — на 1 листе;

2. Копия жалобы — на 2 листах.

Ю. А. Костанов — адвокат.

Представитель Министерства юстиции в судебном заседании, естественно, возражал. Его позиция свелась к тому, что за адво­катами нужен глаз да глаз, а то они то и дело норовят проник­нуть на свидание не к своему подзащитному и проносят в СИ­ЗО запрещенные предметы — вплоть до наркотиков и оружия. Мое замечание, что самый известный канал проникновения в «зону» наркотиков, спиртного и прочего — сами сотрудники СИЗО, а оружие пронес в СИЗО (Питерские «Кресты») следо­ватель, о чем даже кинофильм был снят, адвокаты же в сем зле замечены не были — успеха не имело. Мне, естественно, также, как и до того В.Э. Писаревскому, отказали.

Однако, само право издавать правила, регулирующие пра­во арестантов на свидания с избранным ими защитником, пре­доставлено Министерству юстиции пунктом 15 части 2 ст. 16 Фе­дерального закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» от 15 июля 1995 г.

Тем самым реализация права обвиняемого на свободное об­щение с избранным им самим защитником была поставлена в зависимость от ведомственного усмотрения. Это положение «Правил», бесспорно, противоречит ч. 3 ст. 55 Конституции Рос­сийской Федерации, в соответствии с которой права и свобо­ды человека и гражданина могут быть ограничены только фе­деральным законом, поскольку ставит предоставление свида­ния содержащемуся под стражей обвиняемому со своим защитником в зависимость от усмотрения органов следствия и создает возможность нарушения прав обвиняемого.

Поэтому пришлось обратиться в Конституционный Суд Рос­сийской Федерации с жалобой и на УПК и на упомянутый Феде­ральный закон. Жалобы мной были поданы от имени упомяну­ты подзащитных из Йошкар-Олы. Здесь приводится текст толь­ко одной из них — вторая отличается от нее только фамилиями моих доверителей.

Конституционный Суд Российской Федерации

Лицо, обращающееся с жалобой: гражданин Голомидов Александр Петрович, содержащийся под стражей в

Учреждении ИЗ-32/1 ГУИН MЮ РФ по Нижегородской области

Представитель лица, обращающегося с жалобой: адвокат Костанов Ю.А., действующий по доверенности 119121, Москва, ул. Погодинская, д. 4-4а MKA «Адвокатская палата»

Органы, издавшие обжалуемые акты: Государственная Дума Федерального Собрания

Российской Федерации

Совет Федерации Федерального Собрания Российской Федерации

Президент Российской Федерации

ЖАЛОБА

на нарушение конституционных прав в результате применения п. 15 ч. 2 ст. 16 Федерального закона «О содержании под стра­жей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступле­ний» и ст. 47 и 51 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР.

Гражданин Голомидов Александр Петрович, на основании ч. 1 ст. 46 Конституции Российской Федерации, гарантирующей каж­дому судебную защиту его прав и свобод, и в соответствии с ч. 4 ст. 125 Конституции Российской Федерации, устанавливаю­щей, что жалобы граждан на нарушение их конституционных прав и свобод в результате применения закона рассматривают­

ся Конституционным Судом Российской Федерации, в порядке, предусмотренном ст. 36 и 37 Федерального Конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», об­ращается к Конституционному Суду Российской Федерации за защитой предусмотренного ч. 2 ст. 48 Конституции Российской Федерации, ч. 4 ст. 15 Конституции Российской Федерации и п.п. «Ь» п. 3 ст. 14 международного пакта от 16 декабря 1966 года о гражданских и политических правах и п.п. «с» п. 3 ст. 6 Европейс­кой конвенции о защите прав человека и основных свобод (Рим, 04 ноября 1950 года) своего права на помощь адвоката (защит­ника), выбранного им самим, от необоснованного ограничения в результате применения п. 15 ч. 2 ст. 16 Федерального закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совер­шении преступлений», ст. 47 и 51 Уголовно-процессуального ко­декса РСФСР (в ред. Указов Президиума Верховного Совета РСФСР от 26.06.72, 08.08.83; Закона РФ от 23.05.92 № 2825-1 — Ведомости Верховного Совета РСФСР, 1972, № 26, ст. 663; 1983, № 32, ст. 1153; Ведомости СНД РФ и BC РФ, 1992, № 25, ст. 1389).

Гражданин Голомидов А.П. был привлечен к уголовной отве­тственности Следственным управлением по Приволжскому фе­деральному округу Следственного комитета при МВД РФ, арес­тован и содержится под стражей в Учреждении ИЗ-32/1 ГУИН МЮ РФ в г. Нижнем Новгороде. В соответствии с ч. 2 ст. 48 Кон­ституции Российской Федерации Голомидов А.П., будучи обви­няемым, имеет право пользоваться помощью адвоката (защит­ника) с момента соответственно задержания, заключения под стражу или предъявления обвинения. Неотъемлемой частью конституционного права Голомидова А.П. на помощь адвоката (защитника) с момента заключения его под стражу является его право сноситься с выбранным им самим защитником и защи­щать себя через его посредство. Это право каждого подозрева­емого и обвиняемого предусмотрено п.п. «Ь» п. 3 ст. 14 Между­народного пакта от 16 декабря 1966 года о гражданских и поли­тических правах и п.п. «с» п. 3 ст. 6 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод (Рим, 04 ноября 1950 года), в силу ч. 4 ст. 15 Конституции Российской Федерации, являющимися частью правовой системы Российской Федерации.

Следователем, расследующим дело по обвинению Голомидо­ва А.П., 22 декабря 2000 года со ссылкой на руководство След­ственного управления по расследованию организованной прес­тупной деятельностью при CK МВД РФ по Приволжскому феде­ральному округу было отказано адвокату Костанову Ю.А. в

выдаче документа о допуске к участию в уголовном деле. Вмес­то этого адвокату было предложено каждый раз, как только он сочтет необходимым получить свидание с Голомидовым, обра­щаться к руководству Следственного управления с просьбой о выдаче никаким законом не предусмотренных «разовых разре­шений». Впоследствии такие разрешения выдавались в виде ад­ресованных администрации следственного изолятора разовых «Требований» о выдаче адвокату заключенного «для допроса» (?). В результате взаимные права Голомидова А.П. и его защитника на свидания без ограничения их количества и продолжительнос­ти были существенно ограничены, тем более, что Голомидов со­держится под стражей в Нижнем Новгороде, руководство След­ственного управления находится также в Нижнем Новгороде, а следователь большей частью находится в Йошкар-Оле, где про­изводится большинство следственных действий. Это затрудняет получение даже упомянутых незаконных «требований».

Такое нарушение права Голомидова А.П. на защиту оказалось возможным из-за того, что п. 15 ч. 2 ст. 16 Федерального закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в со­вершении преступлений» установление порядка проведения свиданий подозреваемых и обвиняемых с защитником — отне­сено к компетенции ведомств, в подчинении которых находятся следственные изоляторы — Министерства юстиции, Министер­ства внутренних дел и Федеральной службы безопасности. Тем самым реализация права обвиняемого на свободное общение с избранным им самим защитником поставлена в зависимость от усмотрения этих ведомств. На основании указанного федераль­ного закона Министерством юстиции изданы Правила внутрен­него распорядка следственных изоляторов уголовно-исполни­тельной системы Министерства юстиции Российской Федерации (утверждены Приказом и. о. Министра юстиции РФ от 12 мая 2000 года № 148). В соответствии с п. 149 «Правил» подозрева­емым или обвиняемым, содержащимся под стражей в след­ственных изоляторах, свидания с адвокатом, участвующим в де­ле в качестве защитника, предоставляются «по предъявлении им документа о допуске к участию в уголовном деле, выданного ли­цом или органом, в производстве которых находится уголовное дело, на основании ордера юридической консультации». Это по­ложение «правил» противоречит ч. 3 ст. 55 Конституции Рос­сийской Федерации, в соответствии с которой права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены только феде­ральным законом, поскольку ставит предоставление свидания

содержащемуся под стражей обвиняемому со своим защитни­ком в зависимость от усмотрения органов следствия и создает возможность нарушения прав обвиняемого.

Положение указанных «правил», обязывающее адвоката по­лучать у следователя либо иного органа, в производстве которо­го находится дело, документ о допуске к делу (а по фактическо­му положению и сложившейся практике судов и следователей России — разрешения) на свидания со своим подзащитным, бы­ло обжаловано в Верховный Суд Российской Федерации. Ука­занное положение Верховным Судом Российской Федерации в решении по жалобе Костанова в 2000 году признано соответ­ствующим закону. Ранее аналогичное положение ранее действо­вавших Правил внутреннего распорядка следственных изолято­ров уголовно — исполнительной системы Министерства внут­ренних дел Российской Федерации, утвержденных приказом МВД России от 20 декабря 1995 года № 486, Верховным Судом Российской Федерации по жалобе Писаревского также было признано соответствующим закону. Позиция Верховного Суда Российской Федерации основана на том, что в УПК РСФСР при­менительно к вступлению адвоката в дело использован термин «допуск адвоката»: в ч. 1 ст. 47 УПК РСФСР указано, что «защит­ник допускается к участию в деле...», а в силу ч. 2 ст. 51 УПК РСФСР защитник наделяется правами «с момента допуска к участию в деле..». В результате применения этих статей УПК РСФСР право обвиняемого на свидание с выбранным им самим защитником по существу превращено в право следователя до­пустить или не допустить выбранного обвиняемым защитника к делу, предоставить или не предоставить ему свидание с подза­щитным — равно как и обвиняемому с защитником.

Норма Уголовно-процессуального кодекса РСФСР о вступле­нии защитника в уголовное дело через процедуру его допуска к делу органом, в производстве которого дело находится, про­тиворечит Конституции Российской Федерации, общепризнан­ным принципам и нормам международного права, междуна­родным договорам Российской Федерации. Конституция Рос­сийской Федерации, международно-правовые акты по правам человека, федеральные законы требуют от государства предос­тавления лицам, вовлекаемым в сферу уголовного судопроиз­водства, адекватных гарантий защиты их прав и свобод.

Требование о представлении документа о допуске адвоката к делу, выдаваемого органом, в производстве которого дело на­ходится, неправомерно ограничивает конституционное право

гражданина на получение квалифицированной юридической помощи и право сноситься с выбранным им самим защитником, поскольку ставит реализацию этого права в зависимость от ус­мотрения упомянутых органов. Не случайно в правопримени­тельной практике такие документы носят название разрешений.

В силу ст. 18 Конституции Российской Федерации «Права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и приме­нение законов, деятельность законодательной и исполнитель­ной власти, местного самоуправления и обеспечиваются право­судием». Из этого следует, что право Голомидова А.П. (как и других граждан, оказавшихся в такой же ситуации) на получе­ние квалифицированной юридической помощи и право сно­ситься с выбранным им самим защитником не могут быть пос­тавлены в зависимость от усмотрения органов дознания, пред­варительного следствия, прокуратуры и суда, чем бы такое усмотрение ни объяснялось и как бы ограничения этих прав ни мотивировались.

В постановлении от 27 июня 2000 года № 11-П Конституцион­ный Суд Российской Федерации признал положение, в соотве­тствии с которым реализация права на защиту и права пользо­ваться помощью адвоката ставится в зависимость от усмотре­ния органов дознания и предварительного следствия, не соответствующим Конституции Российской Федерации и ука­зал, что такое усмотрение «открывает возможность для недо­пустимых произвольных властных действий в отношении лица, чьи конституционные права и свободы ограничиваются, что не только противоречит принципам свободы и личной неприкос­новенности (статья 22, часть 1, Конституции Российской Феде­рации), но и умаляет достоинство личности как основу призна­ния и уважения ее прав и свобод (статья 21, часть 1, Конститу­ции Российской Федерации)».

В силу статьи 17 Конституции Российской Федерации в Рос­сийской Федерации, во-первых, признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общеприз­нанным принципам и нормам международного права и в со­ответствии с Конституцией (часть 1 статьи 17) и, во-вторых, ос­новные права и свободы человека неотчуждаемы и принадле­жат каждому от рождения (часть 2 статьи 17). Статей 55 Конституции Российской Федерации установлено, что в Рос­сийской Федерации не должны издаваться законы, отменяю­щие или умаляющие права и свободы человека и гражданина

(часть 2 статьи 55), и что права и свободы человека и гражда­нина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конс­титуционного строя,нравственности, здоровья, прав и закон­ных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и бе­зопасности государства (часть 3 статьи 55). Из приведенных норм Конституции Российской Федерации следует, что Уголов­но-процессуальный кодекс, как федеральный закон, не может ограничивать конституционные права и свободы без доста­точных к тому оснований, указанных в части 3 статьи 55 Конс­титуции Российской Федерации. Конституционное право об­виняемого на защиту и неотъемлемая часть этого права — право на свободное общение с выбранным им самим защит­ником — не может быть ограничено федеральным законом — в том числе и Уголовно-процессуальным кодексом. Такой за­кон не должен был быть принят, а если он был издан до при­нятия Конституции Российской Федерации, то действие его должно быть прекращено.

C учетом изложенного

ПРОШУ

Признать положения пункта 15 части 2 статьи 16 Федераль­ного закона «О содержании под стражей подозреваемых и об­виняемых в совершении преступлений», части 1 статьи 47 и час­ти 2 статьи 51 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в той мере, в какой они позволяют органу, в производстве которого находится уголовное дело, ограничивать право обвиняемого на свободное общение с выбранным им самим защитником, не со­ответствующими Конституции Российской Федерации — ее статьям 15 (части 4), 17 (частям 1 и 2), 18, 21 (части 1), 22 (части 1), 48 (части 2), 55 (частям 2 и 3).

Приложение:

1. Извлечение из Федерального закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступ­лений»;

2. Извлечение из УПК РСФСР;

3. Извлечение из Правил внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно — исполнительной системы МВД РФ;

4. Извлечение из Правил внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно — исполнительной системы МЮ РФ;

5. Копия постановления президиума Верховного Суда РФ от 01.03.2000;

6. Копия решения Верховного Суда РФ от 14.09.2000;

7. Копия жалобы адвоката прокурору Республики Марий Эл;

8. Копия разового разрешения адвокату на свидание с Голоми­довым;

9. Доверенность;

10. Квитанция об оплате госпошлины.

Представитель Голомидова А.П. адвокат Костанов Ю.А.

Повторять, что сказал Конституционный Суд, нет нужды — чи­тателям постановление Конституционного Суда от 25 октября 2001 года должно быть известно*.

Итак, пункт Федерального закона, предоставлявший Минюс­ту право регулировать порядок предоставления свиданий, при­знан не соответствующим Конституции. Прошло несколько ме­сяцев, но никаких изменений в «Правила» Минюстом внесены не были. Да я, впрочем, и не ожидал иного. Теперь противосто­яние адвокатского сообщества с Минюстом превратилось в про­тивостояние Минюста и Конституционного Суда РФ. Пришлось обратиться к председателю Верховного Суда РФ с ходатайством об опротестовании решения Верховного Суда по моей жалобе.

Председателю Верховного Суда Российской Федерации

В. М. Лебедеву Адвоката Костанова Ю.А.

ХОДАТАЙСТВО

о принесении протеста в порядке надзора

Решением Верховного Суда Российской Федерации от 14 сен­тября 2000 года оставлена без удовлетворения моя жалоба о признании незаконным и не подлежащим применению п. 149 «Правил внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы Министерства юстиции Poc-

сийской Федерации», утвержденных приказом министра юсти­ции РФ от 12 мая 2000 года № 148 в части, обязывающей адво­катов для получения свиданий со своими подзащитными, со­держащимися под стражей в следственных изоляторах, предъ­являть документ о допуске к участию в уголовном деле, выданный лицом или органом, в производстве которых нахо­дится уголовное дело.

Право издавать правила, регулирующие право содержащих­ся под стражей лиц на свидания с избранным ими защитником, предоставлено Министерству юстиции Российской Федерации пунктом 15 части 2 ст. 16 Федерального закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении прес­туплений» от 15 июля 1995 г.

Постановлением Конституционного Суда Российской Феде­рации от 25 октября 2001 г. № 14-П пункт 15 части 2 статьи 16 Федерального закона «О содержании под стражей подозревае­мых и обвиняемых в совершении преступлений» признан не соответствующим Конституции Российской Федерации как до­пускающий регулирование конституционного права на помощь защитника ведомственным нормативным актом, что служит ос­нованием — по смыслу, придаваемому этому положению пра­воприменительной практикой — неправомерных ограничений данного права, ставя реализацию возможности свидания обви­няемого (подозреваемого) с защитником в зависимость от на­личия специального разрешения лица или органа, в производ­стве которого находится уголовное дело.

В связи с тем, что положение закона, предоставляющее Ми­нистерству юстиции РФ издавать правила, регулирующие взаи­моотношения содержащегося под стражей лица с защитником, признано не соответствующим Конституции Российской Феде­рации, решение о соответствии закону упомянутых правил в части, вынуждающей адвоката (защитника) для получения сви­дания с содержащимся под стражей подзащитным представ­лять документ о допуске к делу (разрешение), выданный лицом или органом, в производстве которого находится уголовное де­ло, должно быть пересмотрено.

Несмотря на то, что с момента вынесения Конституционным Судом Российской Федерации упомянутого постановления прошло достаточно много времени, Министерством юстиции РФ в пункт 149 «Правил внутреннего распорядка следственных изо­ляторов уголовно-исполнительной системы Министерства юсти­ции Российской Федерации» никаких изменений не внесено.

C учетом изложенного

ПРОШУ

на решение Верховного Суда Российской Федерации от 14 сен­тября 2000 г. об отказе в признании незаконным и не подлежа­щим применению п. 149 «Правил внутреннего распорядка след­ственных изоляторов уголовно-исполнительной системы Ми­нистерства юстиции Российской Федерации», утвержденных приказом министра юстиции РФ от 12 мая 2000 года № 148 — принести протест в порядке надзора с постановкой вопроса об отмене указанного решения и вынесении нового решения по существу об удовлетворении жалобы.

Приложение:

1. Копия решения Верховного Суда РФ от 14.09.2000 на 4 лис­тах;

2. Копия постановления Конституционного Суда РФ от 25.10.01 на 4 листах.

Ю. А. Костанов — адвокат.

Эта жалоба была удовлетворена и заместителем председате­ля Верховного Суда РФ В. М. Жуйковым в июле 2002 года ре­шение было опротестовано. Протест, однако, долго не рас­сматривался. По моей просьбе президент Гильдии Россий­ских адвокатов Г.Б. Мирзоев обратился к руководству Вер­ховного Суда РФ с просьбой ускорить рассмотрение воп­роса. В итоге 2 октября Президиумом Верховного Суда про­тест рассмотрен и удовлетворен. Президиум Верховного Су­да постановил: «Решение Верховного Суда Российской Федерации от 14 сентября 2000 г. отменить и вынести новое решение о признании незаконным и недействующим со дня вступления решения в законную силу пункт 149 Правил внут­реннего распорядка следственных изоляторов уголовно-ис­полнительной системы Министерства юстиции Российской Федерации, утвержденных Приказом Министерства юстиции Российской Федерации от 12 мая 2000 года № 148 (в редакции Приказа Минюста РФ от 21.02.2002 г. № 55), в части, устанав­ливающей, что свидания подозреваемым или обвиняемым предоставляются с адвокатом, участвующим в деле в качест­ве защитника, по предъявлении им документа о допуске к участию в уголовном деле, выданного лицом или органом, в производстве которых находится уголовное дело»,

На запрос депутата Государственной Думы С.А. Попова на­чальник ГУИНа ответил, что на места направлено специальное письмо о постановлении Президиума Верховного Суда РФ и указание о недопустимости ущемления права обвиняемых (по­дозреваемых) на получение свидания со своими защитниками. Казалось бы, закон торжествует.

Как выяснилось, однако, эпопея на этом не закончилась. Так получилось, что с момента вынесения постановления Президи­ума Верховного Суда РФ у меня не было повода побывать в следственных изоляторах и убедиться в торжестве законнос­ти. Но в ноябре 2003 года мне сообщили, что в Бутырской тюрь­ме (Следственный изолятор № 77/2) требования закона продол­жают нарушать. Приехав в «Бутырку», я убедился в этом — в бюро пропусков, у окошка, куда следует сдавать требования о вызове заключенных, была вывешена ксерокопия еще январ­ского (2003 г.) указания УИНа Москвы о предоставлении адвока­там свиданий с содержащимися под стражей подзащитными по предъявлении разрешения органа, в производстве которого на­ходится дело.

Я немедленно поставил об этом в известность президента Федеральной палаты адвокатов Е.В. Семеняко, который напра­вил Министру юстиции РФ следующее письмо.

Министру юстиции Российской Федерации Государственному советнику юстиции Российской Федерации Ю.Я. Чайке

Уважаемый Юрий Яковлевич!

В совет Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации поступили сведения о том, что Управлением исполнения нака­заний Министерства юстиции Российской Федерации по г. Москве направлено начальникам следственных изоляторов Москвы и Учебного центра циркулярное письмо № 461, в ко­тором предлагается предоставлять свидания защитникам с со­держащимися под стражей подзащитными лишь по предъявле­нии ими документа о допуске к участию в деле, выдаваемого органом, в производстве которого находится уголовное дело. Циркуляр подписан и. о. первого заместителя начальника УИН МЮ РФ по г. Москве подполковником внутренней службы С.А. Поповым. Копия указанного циркуляра вывешена для всеобще­

го сведения, в частности, в помещении бюро пропусков След­ственного изолятора № 2 — там, где адвокаты сдают требова­ния о предоставлении свиданий. Указание мотивировано тем, что, по мнению С. А. Попова, «право на свидание у защитника устанавливается законом с момента допуска к участию в деле», в связи с чем «такое участие должно подтверждаться соответ­ствующим документом органа, в производстве которого нахо­дится уголовное дело». Это указание принято к исполнению ру­ководством следственных изоляторов Москвы.

В результате действий руководства УИН МЮ РФ по г. Москве, явно выходящих за пределы полномочий, которыми оно обла­дает по закону, в Москве грубо попираются права содержащих­ся под стражей обвиняемых (подозреваемых) и их защитников.

Действующее законодательство (часть вторая ст. 48 Конститу­ции Российской Федерации, подпункты «а» и «б» пункта 3 части 3 ст. 49 УПК Российской Федерации) предусматривает, что защит­ник участвует в уголовном деле и, соответственно, получает пра­во на свидание с находящимся под стражей подзащитным, не с момента, когда следователь соблаговолит выдать ему разреше­ние на это, а с момента фактического задержания лица, подо­зреваемого в совершении преступления, либо применения к не­му меры пресечения в виде заключения под стражу. Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в постановлении № 14-П от 25 октября 2001 года, «реализация права подозрева­емого и обвиняемого пользоваться помощью адвоката (защит­ника), в том числе иметь с ним свидания, не может быть обус­ловлена соответствующим разрешением лица или органа, в про­изводстве которого находится уголовное дело».

Как известно, постановлением Президиума Верховного Суда Российской Федерации признан незаконным и недействующим пункт 149 Правил внутреннего распорядка следственных изоля­торов уголовно-исполнительной системы МЮ РФ, утвержден­ных приказом МЮ РФ № 148 от 12 мая 2000 года (в ред. Прика­за МЮ РФ от 21.02.2002 № 55) в части, устанавливающей, что свидания подозреваемым и обвиняемым предоставляются с ад­вокатом, участвующим в деле в качестве защитника, по предъ­явлении им документа о допуске к участию в уголовном деле, выданного лицом или органом, в производстве которых нахо­дится уголовное дело.

Просил бы Вас, уважаемый Юрий Яковлевич, принять необхо­димые меры для прекращения нарушений закона в следственных изоляторах г. Москвы при предоставлении адвокатам, участвую­

щим в уголовных делах в качестве защитников, свиданий с содер­жащимися под стражей обвиняемыми и подозреваемыми.

Президент Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации Е. В. Семеняко.

Довольно скоро Советом Федеральной палаты адвокатов из Министерства был получен ответ, из которого следовало, что незаконное указание еще в мае 2003 года отменено, а все ус­таревшие объявления из бюро пропусков и приемных помеще­ний следственных изоляторов удалены. Читать эту бумагу бы­ло приятно. Сердце переполнялось гордостью за Главное уп­равление исполнения наказаний и стало даже как-то неловко — незаконное указание оказывается более полугода назад отме­нено, а мы, не разобравшись толком, напрасно беспокоим ГУИН, в царстве которого царят законность и порядок.

Но смутное предчувствие, что не все так ладно в этом дат­ском королевстве не оставляло. И верно — почти в тот же день, когда я прочел ответ ГУИНа на наше обращение, мне в руки по­пала копия представления, внесенного 21 ноября 2003 года за­местителем прокурора Москвы на имя начальника столичного УИНа. В представлении утверждалось, что для предоставления свидания в следственном изоляторе со своим подзащитным ад­вокату недостаточно предъявить ордер. По мнению замести­теля прокурора г. Москвы: «Ссылка на решение Президиума Верховного Суда РФ является несостоятельной, так как в ука­занном решении Президиум Верховного Суда РФ постановил: решение Верховного Суда Российской Федерации от 14 сентяб­ря 2002 года отменить и вынести новое решение. Такого ново­го решения Верховным Судом РФ не выносилось».

Это уже был даже не правовой нигилизм, а правовой ци­низм. Я обратился к первому заместителю председателя Вер­ховного Суда Российской Федерации В.И. Радченко.

Первому заместителю председателя Верховного Суда Российской Федерации

В.И.Радченко

Уважаемый Владимир Иванович!

Президиум Верховного Суда Российской Федерации 2 октября 2002 года, рассмотрев гражданское дело по моей жалобе о признании незаконным пункта 149 Правил внутреннего распо­

рядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной сис­темы Министерства юстиции Российской Федерации, постано­вил вынести новое решение о признании незаконным и не действующим со дня вступления решения в законную силу ука­занного пункта «Правил». Прошу разъяснить, означает ли фор­мулировка постановления Президиума Верховного Суда Рос­сийской Федерации, что указанное решение им вынесено, или в соответствии с этим постановлением Президиум должен вы­носить еще и отдельное решение.

Никаких сомнений по этому вопросу до последнего време­ни я не испытывал, однако мое мнение не является официаль­ным и обязательным для администрации следственных изоля­торов. Между тем, 21 ноября 2003 года должностным лицом, обязанным от имени государства осуществлять надзор за ис­полнением законов, чье мнение является официальным и чьи требования в силу ст. 34 Федерального закона от 17 января 1992 года № 2202-1 «О прокуратуре Российской Федерации» относи­тельно исполнения порядка и условий содержания заключен­ных под стражу лиц подлежат обязательному исполнению ад­министрацией следственных изоляторов — заместителем про­курора Москвы В.П. Юдиным — начальнику Управления исполнения наказаний МЮ РФ по г. Москве внесено представ­ление, в котором указано, что для предоставления свидания в следственном изоляторе со своим подзащитным адвокату не­достаточно предъявить ордер. По мнению заместителя проку­рора г. Москвы: «Ссылка на решение Президиума Верховного Суда РФ является несостоятельной, так как в указанном реше­нии Президиум Верховного Суда РФ постановил: решение Вер­ховного Суда Российской Федерации от 14 сентября 2002 года отменить и вынести новое решение. Такого нового решения Верховным Судом РФ не выносилось».

Приложение:

Копия представления зам. прокурора Москвы от 21.11.03 на 2 листах.

C уважением, адвокат Костанов Ю.А.

Считая, что здесь необходима реакция адвокатского сообще­ства, я обратился и к Президенту Федеральной палаты адво­катов.

Президенту Федеральной палаты адвокатов Е.В. Семеняко

Уважаемый Евгений Васильевич!

Как мне стало известно, заместителем прокурора Москвы В.П. Юдиным 21 ноября 2003 года начальнику Управления ис­полнения наказаний МЮ РФ по г. Москве внесено представле­ние, в котором указано, что для предоставления свидания в следственном изоляторе со своим подзащитным адвокату не­достаточно предъявить ордер. По мнению заместителя проку­рора г. Москвы: «Ссылка на решение Президиума Верховного Суда РФ является несостоятельной, так как в указанном реше­нии Президиум Верховного Суда РФ постановил: решение Вер­ховного Суда Российской Федерации от 14 сентября 2002 года отменить и вынести новое решение. Такого нового решения Верховным Судом РФ не выносилось».

Полагая такую постановку вопроса явно неверной, я обра­тился к первому заместителю председателя Верховного Суда Российской Федерации В. И. Радченко с просьбой о разъясне­нии, означает ли формулировка резолютивной части известно­го постановления президиума Верховного Суда Российской Фе­дерации от 2 октября 2003 года, что новое решение уже выне­сено в самом этом постановлении.

Полагал бы необходимым Ваше обращение по этому вопро­су к Генеральному прокурору РФ.

Приложение:

1. Копия представления зам. прокурора Москвы от 21.11.03 — на 2 листах;

2.Копия обращения к В.И. Радченко — на 1 листе;

3.Проект обращения к Генеральному прокурору РФ — на 2 листах.

Член совета ФПА Ю.А. Костанов.

Генеральному прокурору Российской Федерации Действительному государственному советнику юстиции В. В. Устинову

Уважаемый Владимир Васильевич!

Как мне стало известно, заместителем прокурора Москвы В.П. Юдиным начальнику Управления исполнения наказаний МЮ РФ по г. Москве внесено представление от 21 ноября 2003 года № 17-05-2993, в котором, вопреки известному постановлению Президиума Верховного Суда РФ от 2 октября 2002 года, указа­но, что для предоставления свидания в следственном изолято­ре со своим подзащитным адвокату недостаточно предъявить ордер. По мнению заместителя прокурора г. Москвы: «Ссылка на решение Президиума Верховного Суда РФ является несосто­ятельной, так как в указанном решении Президиум Верховного Суда РФ постановил: решение Верховного Суда Российской Фе­дерации от 14 сентября 2002 года отменить и вынести новое ре­шение. Такого нового решения Верховным Судом РФ не выно­силось».

Такая постановка вопроса противоречит действующему зако­нодательству и судебной практике. Формулировка постановле­ния президиума Верховного Суда Российской Федерации от 2 октября 2002 года (о котом идет речь в представлении замести­теля прокурора Москвы) означает, что новое решение уже вы­несено в самом этом постановлении. Ссылка заместителя про­курора Москвы на ст. ст. 49 и 53 УПК РФ несостоятельна, пос­кольку в силу ч. 4 ст. 49 УПК РФ адвокат для допуска к участию в деле (во всех формах этого участия — в том числе и для полу­чения свиданий со своим подзащитным) должен предъявить только удостоверение адвоката и ордер.

Указанное представление заместителя прокурора Москвы приводит к нарушению конституционного права на помощь ад­воката (защитника), относящегося к основным правам и свобо­дам человека и гражданина, поскольку выполнение требований представления органами исполнения наказаний в следственных изоляторах Москвы приводит к неправомерным ограничениям данного права, ставя реализацию возможности свиданий обви­няемого (подозреваемого) с адвокатом (защитником) в зависи­мость от наличия специального разрешения лица или органа, в производстве которых находится уголовное дело.

Обращает внимание нигилистическое отношение руковод­ства прокуратуры г. Москвы к соблюдению конституционных прав граждан, к закону, решениям Конституционного Суда Рос­сийской Федерации и Верховного Суда Российской Федерации.

C учетом изложенного, просил бы Вас, уважаемый Владимир Васильевич, принять меры к отзыву заместителем прокурора Москвы его представления от 21 ноября 2003 года № 17-05- 2003, внесенного начальнику Управления исполнения наказа­ний МЮ РФ по г. Москве.

Приложение:

Копия представления зам. прокурора Москвы от 21.11.03 — на 2 листах.

C уважением, Президент Федеральной палаты адвокатов Е.В. Семеняко.

24 декабря 2003 года — и месяца не прошло со дня получения Советом Федеральной палаты адвокатов письма из ГУИНа (то­го самого, в котором написано, что и следы незаконных указа­ний исчезли из СИЗО) — мне отказали в предоставлении свида­ния с моим подзащитным все в том же СИЗО №2 Московского УИНа («Бутырка»). И вновь закрутилось колесо переписки — с ГУИНом, с Верховным Судом, с Генеральным прокурором...

Президенту Федеральной палаты адвокатов Е.В. Семеняко

Уважаемый Евгений Васильевич!

C чувством глубокого удовлетворения я ознакомился с ответом ГУИНа на Ваше обращение по поводу распоряжения Москов­ского УИНа о порядке предоставления адвокатам свиданий со своими подзащитными в следственных изоляторах. Приятно бы­ло читать, что незаконное распоряжение отменено еще в мае, а развешанные всюду в изоляторах его копии оттуда убраны. К со­жалению, письмо ГУИНа не соответствует действительности. Ад­министрацией Учреждения ИЗ 77/2 («Бутырка») 24 декабря 2003 года мне было отказано в предоставлении свидания с моим подзащитным Бровченко С.В. из-за отсутствия разрешения суда, в производстве которого находится уголовное дело по обвине­нию Бровченко С.В., несмотря на то, что мной были предъявле­ны удостоверение адвоката и ордер на защиту Бровченко С.В.

Полагаю, что необходимо повторное обращение к Министру юстиции РФ и Генеральному прокурору РФ. Кроме того, необ­ходимо любым способом форсировать принятие дополнений к Федеральному закону «Об адвокатской деятельности и адвока­туре в Российской Федерации», касающихся порядка выдачи ордеров. Это необходимо потому, что работники СИЗО спра­ведливо задавали вопрос: «Откуда взялся предъявленный ор­дер, если ордер должен быть в деле?» В предложенном ранее законопроекте предлагалось предусмотреть в законе выдачу отдельных ордеров для предъявления в следственных изолято­рах для получения свиданий.

Член Совета ФПА Ю.А. Костанов.

Прошел еще год. Объявление о необходимости предъявлять разрешение органа, в производстве которого находится дело, из бюро пропусков «Бутырки» убрали. Свидания стали предос­тавлять адвокатам, как это и положено, по предъявлению орде­ра и удостоверения. Но неделю назад один из адвокатов нашей коллегии сообщил мне, что в той же «Бутырке» ему предоста­вили свидание с подзащитным в помещении, в котором он был отделен от подзащитного бронестеклом и частой сеткой, а раз­говаривать с ним мог только по телефону. Говорят, что общать­ся можно, но передать ничего нельзя, а передавать, мол, запре­щено. Очень, дескать, способствует борьбе с преступностью. Поистине инициатива тюремщиков по созданию преград для защитников безмерна. Эту бы энергию да в мирных целях — можно было и вечный двигатель построить! Непонятно, прав­да, как через стекло и сетку адвокат сможет ознакомить обви­няемого с документами или как обвиняемый сможет подписать подготовленную адвокатом жалобу. Неясно как гарантируется соблюдение требований закона о том, что свидание должно происходить при условиях, исключающих возможность слы­шать, о чем обвиняемый говорит со своим защитником — уж телефонный характер свидания создает для подслушивания почти идеальные условия!

Остается добавить, что в соответствии с пунктом 148 злосчаст­ных Правил внутреннего распорядка в следственных изоляторах «Свидания подозреваемого или обвиняемого с защитником осу­ществляются наедине без разделительной перегородки и без ог­раничения их количества и продолжительности. Свидания могут проводиться в условиях, позволяющих сотруднику СИЗО видеть подозреваемого или обвиняемого и защитника, но не слышать».

Вице-президент ФПА обратился к Министру юстиции:

Министру юстиции Российской Федерации Государственному советнику юстиции России Ю.Я. Чайке Уважаемый Юрий Яковлевич!

Как стало известно из обращений адвокатов, в следственном изоляторе № 2 г. Москвы в нарушение п. 148 Правил внутрен­него распорядка следственных изоляторов уголовно-исполни­тельной системы Министерства юстиции Российской Федера­ции, утвержденных Вашим приказом от 12 мая 2000 г. № 148 (в редакции приказа от 21.02.2002 № 55), свидания адвокатам с их подзащитными, находящимися под стражей, предоставляются в помещениях, разделенных двойной стеклянной перегородкой с металлической сеткой. Общение адвоката с подзащитными осуществляется по телефону, что создает возможность прослу­шивания. Подготовленные адвокатом документы для ознаком­ления и подписания передаются через сотрудника следственно­го изолятора, который переносит их в отделенную часть поме­щения, где находится подозреваемый (обвиняемый) в условиях, исключающих визуальный контроль со стороны адвоката и по­дозреваемого (обвиняемого), что не исключает возможности ознакомления с содержанием документов и этого сотрудника и иных лиц.

Такой порядок предоставления свиданий подозреваемым (обвиняемым) с их защитниками нарушает требования конфи­денциальности отношений адвокатов со своими подзащитны­ми, предусмотренные Уголовно-процессуальным кодексом Рос­сийской Федерации и Федеральным законом «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении прес­туплений».

Просил бы вас, уважаемый Юрий Яковлевич, принять необ­ходимые меры для обеспечения требований закона при пре­доставлении свиданий адвокатам, осуществляющим защиту по­дозреваемых и обвиняемых, содержащихся под стражей в следственных изоляторах уголовно-исполнительной системы Министерства юстиции Российской Федерации.

Был бы благодарен за информацию о принятых мерах.

Вице-президент Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации А.П. Галоганов.

На это обращение был получен ответ заместителя министра Ю.И. Калинина за № 18/8638-ЮКот 10.09.2004. Ответ был прост и ясен: в «Бутырке», дескать, производился ремонт, из-за чего приходилось адвокатам предоставлять свидания с подзащитны­ми в ненадлежаще оборудованных помещениях. C августа по­ложение исправлено — свидания предоставляются так, как по­ложено:

Вице-президенту Федеральной палаты адвокатов

А.П.Галоганову На No 428-08/04 от 17.08.2004-10-24

Уважаемый Алексей Павлович!

Ваше обращение о нарушениях конфиденциальности при пре­доставлении свиданий подозреваемым и обвиняемым с адво­катами в следственном изоляторе №2 (далее СИЗО-2) Управ­ления исполнения наказаний Министерства юстиции Россий­ской Федерации по г. Москве рассмотрено.

Случаи предоставления свиданий с подзащитными в помеще­ниях с разделительной перегородкой имели место в связи с про­ведением ремонта кабинетов следственного отделения СИЗО-2.

C августа текущего года свидания адвокатов с подозреваемы­ми и обвиняемыми проводятся в специально оборудованных для этих целей кабинетах конфиденциально в соответствии с требованиями статьи 18 Федерального закона от 15.07.1995 N° 1ОЗ-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обви­няемых в совершении преступлений».

Заместитель Министра Ю.И. Калинин.

Приятно, конечно, что нам объяснили, почему нарушали закон. Однако у меня лично этот ответ вызвал некоторые новые воп­росы:

■ Почему ремонт не помешал предоставлять следователям для допросов обвиняемых помещения без всяких перегородок?

■ Почему начальник СИЗО-2 не додумался предоставлять адво­катам помещения для работы (употребим это слово как более точное, нежели «свидание») с подзащитными в таких же каби­нетах, какие предоставлялись следователям?

■ Разъяснено ли (и в какой форме) начальнику СИЗО-2, что его действия были незаконны?

■ Будут ли и далее во время ремонтов в этом и других СИЗО

предоставлять помещения адвокатам для работы с подзащит­ными с нарушениями предусмотренных законом требований конфиденциальности?

Как всегда в нашей стране соображения организационные и хозяйственные поставлены выше конституционных принципов и прав человека. До сих пор выше этих соображений у них признавались «интересы следствия», теперь — соображения хозяйственные. Вчера следователь, сегодня — зам. по строи­тельству, а кто завтра? Права человека на фоне ремонта и вов­се вещь незаметная (а может, даже с точки зрения Минюста уже и лишняя?). Очевидно, что нам («нам» — это конечно адвока­тскому сообществу прежде всего, но и правозащитникам в ши­роком смысле и гражданскому обществу в целом) придется ак­тивизировать наши действия, направленные на защиту прав ад­вокатов — иначе мы не сможем защитить права тех, кто к нам обращается за помощью.

Колесо крутится, законы нарушаются, права человека вновь становятся «факультетом ненужных вещей».

C начала эпопеи — со времени обращения адвоката Писаре- вского в Верховный Суд — прошло пять лет; воз тронулся с мес­та, но продвигается с изнурительной медленностью и ужасаю­щим скрипом. Жаль тратить время и силы на преодоление пра­вового невежества тех, кто сам должен служить примером в строжайшем соблюдении законов. Но делать нечего — древние римляне говорили, что право написано для бодрствующих. И еще они говорили, что для благоденствия государства нужны две вещи: хорошие законы и чтоб они исполнялись. Всего-то.

260

<< | >>
Источник: Костанов Ю.А.. Слово и «Дело» M.: Р.Валент,2006. — 328 с.. 2006

Еще по теме Perpetuum mobile, или Права человека на фоне ремонта:

  1. 2. Развитие института прав человека и гражданина
  2. § 5. Основания к отмене или изменению судебных постановлений, вступивших в законную силу
  3. 2. Характерные черты административного права как отрасли права
  4. 3. Принципы административного права
  5. 1. Предмет и метод административного права
  6. 29. Права и обязанности сторон по договору социального найма жилого помещения.
  7. 18. Права и обязанностиарендодателя по договору аренды.
  8. 4. Права и обязанности граждан по административному праву
  9. 1. Субъекты административного права
  10. 19. Права и обязанности арендатора по договору аренды.
  11. 1. Введение в курс административного права