<<
>>

В нашем Отечестве пророки есть!

На примере описанных выше жалоб по делам Андреенкова и Жигулиной читатель, надеюсь, увидел, как важно, чтоб жалобы наши рассматривались внимательно, с подробным изучением доводов.

Чтобы — если жалоба оставлена без удовлетворения — в ответах на жалобы приводились мотивы, по которым доводы жалобы признаны несостоятельными либо несущественными. Да и как иначе? Ведь рассмотреть жалобу — это и значит рассмот­реть содержащиеся в ней доводы. Увы! И Андреенкову и Жигу­линой повезло. Но тех, кому не повезло, значительно больше.

Печальный рекорд такого, с позволения сказать, «рассмотре­ния» надзорных жалоб поставлен Верховным Судом Россий­ской Федерации по делу Воскресова: постановление об отказе в удовлетворении жалобы вынесено судьей, который входил в состав кассационной коллегии, рассматривавшей дело (причем дело было рассмотрено коллегией по его докладу). Единствен­ным основанием отказа в постановлении было утверждение, что все (!) доводы жалобы якобы уже были рассмотрены Вер­ховным Судом в кассационном заседании и признаны несо­стоятельными. Упущено из виду, что в жалобе были доводы о нарушениях закона самой кассационной коллегией — уж эти доводы предвосхитить и рассмотреть кассационная коллегия никак не могла!

C таким же «вниманием» к доводам защиты рассмотрена в Вер­ховном суде жалоба на решение суда об аресте московского предпринимателя Ващенко. Ващенко был арестован Тверским су­дом Москвы по ходатайству следователя, в котором утвержда­лось, что он скрывался от следствия и угрожал свидетелям. «Скрывался» Ващенко довольно странным способом. Местный отдел внутренних дел, которому был поручен розыск Ващенко, просил следователя розыск прекратить, поскольку Ващенко про­живал по месту своей постоянной регистрации. Следователь пос­тановления о прекращении розыска не вынес, а вместо этого на­правил Ващенко повестку (по почте). Получив повестку, Ващенко явился к следователю, который затем привез его в суд.

Из суда Ва­щенко на свободу уже не вышел. «Угрозы» свидетелям выгляде­ли не менее странно — Ващенко передал шести свидетелям пись­ма с просьбой давать правдивые показания, иначе, мол, он обра­тится к прокурору с требованием привлечь этих людей к ответственности за дачу ложных показаний. Очевидно, что скры­ваться от следствия, являясь к следователю по почтовому вызо­

ву — нельзя. Очевидно также, что «угроза» обращением к про­курору, если свидетель будет лгать в суде, — это не та угроза, ко­торая должна повлечь арест. (Кстати, если следовать этой практи­ке, то все показания всех свидетелей во всех судах надо признать данными под угрозой — ведь всех свидетелей следователи, про­куроры и судьи перед допросом предупреждают об уголовной от­ветственности за дачу ложных показаний). Более того, сданную в этот же суд жалобу на действия следователя по делу Ващенко мне из суда вернули по тем основаниям, что все вопросы досудебно­го производства Тверскому суду не подсудны — они должны рас­сматриваться тем судом, на чьей территории совершены вменен­ные Ващенко деяния. Не спорю, но почему тогда Тверской суд рассмотрел ходатайство следователя об аресте Ващенко, а затем и о продлении срока этого ареста? У них теперь что: два УПК — один для следователей, а другой для обвиняемых и защитников? Однако эти соображения судью Верховного Суда не заинтересо­вали. В жалобе отказано потому, что «доводы, аналогичные изло­женным в жалобах, проверялись при рассмотрении дела в раз­личных судебных инстанциях». Я даже не говорю о том, что «раз­личные судебные инстанции» на самом деле эти доводы в своих постановлениях тоже не упоминали — этим они нарушили пра­ва моего подзащитного, но на это и есть Верховный Суд, который должен разобраться и воздать всем. Ан нет— Верховный Суд мне отвечает в том смысле, что раз так было решено, то так оно и бу­дет. Но зачем тогда вообще Верховный Суд!? Неужели только для того, чтоб отвечать отказом на том основании, что «Ваши доводы, дескать, уже проверены нижестоящими судами»? Но я же, как раз на неверные решения этих нижестоящих и жалуюсь!

Суды нижестоящего звена судебной системы — Верховные су­ды республик в составе РФ, краевые, областные суды рассматри­вают жалобы точно так же, как и Верховный Суд РФ.

«Его пример — другим наука»! Адвокаты были вынуждены обратиться даже в Конституционный Суд Российской Федерации, который признал, что суды обязаны приводить мотивы, по которым доводы жалоб признаются ими несостоятельными или несущественными (опре­деления от 8 июля 2004 года № 237-0 и от 25 января 2005 года № 42-0). Увы! Приведенные выше примеры относятся ко времени после вынесения упомянутых определений Конституционного Су­да. Более того. Определение Конституционного Суда от 8 июля 2004 года № 237-0 было вынесено по жалобе осужденного Вос­кресова. К очередной жалобе по этому делу я приложил копию упомянутого определения (в жалобе шла речь о том, что гражда-

не видели, как во время процесса руководитель следственной группы встречался со старшиной присяжных; кассационная кол­легия направила заявление этого гражданина в Ростовский об­ластной суд, суд — прокурору области, прокурор области поручил проверку работнику, подчиненному по службе этому руководите­лю следственной группы). Но, по видимому, прочесть жалобу и от­ветить на ее доводы оказалось невмоготу. Ответ я получил такой же «подробный», как и ранее: «Доводы жалобы проверялись Верхов­ным Судом при кассационном рассмотрении дела». И тот же во­прос— зачем нужен президиум Верховного Суда, если он не переп­роверяет законность решений, принятых кассационной коллегией?

Я написал, что рекорд «безответности» был поставлен Верхов­ным Судом при рассмотрении надзорных жалоб по делу Воскре­сова. Увы, я ошибся. Нет предела совершенству! Наиболее ярким проявлением снобистко-наплевательского отношения к правам граждан, правам адвокатов, толкованиям Конституционного Суда, к закону, наконец, является рассмотрение в Верховном Суде Рос­сийской Федерации жалоб по делу Хасанова. Многое здесь опреде­ляется тем, что дело Хасанова возникло на пике борьбы с террориз­мом. Уже само обвинение в терроризме сегодня ставит обвиняемо­го в положение изгоя, не имеющего и не заслуживающего никаких гарантий правосудия[§§]. В 2003 году Генеральный прокурор Россий­ской Федерации направил в Верховный Суд заявление о признании террористическими и запрете сразу пятнадцати общественных ор­ганизаций мусульманского толка.

Верховный Суд, вместо того, чтоб это заявление вернуть и предложить сделать пятнадцать отдельных заявлений, это одно оптовое заявление рассмотрел и удовлетворил, причем сделал это в закрытом заседании и не вызывая представи­телей ответной стороны. Не заботясь о приличиях, наше государ­ство пошло дальше — через некоторое время участников запре­щенных организаций стали привлекать к уголовной ответственнос­ти, нимало не смущаясь тем, что о самом признании их организаций

террористическими и их запрете эти люди узнавали, когда их вызы­вали в прокуратуру — от работников прокуратуры.

Ко мне обратились с просьбой представлять интересы одно­го из таких осужденных. Исполняя это поручение, я направил в Президиум Верховного Суда Российской Федерации надзорную жалобу, которую привожу здесь полностью.

Президиум Верховного Суда Российской Федерации адвоката Костанова Ю.А. представителя заявителя — Хасанова Азата Дамировича, зарегистрированного по адресу: г. Казань, ул. Челюскина, д. 29, кв. 50, в настоящее время отбывает наказание в ФГУ ИК-10, в г. Менделеевске в Республике Татарстан.

по гражданскому делу № ГКПИ 03-116 по заявлению Генерального прокурора РФ о признании террористическими Партии исламского осво­бождения («Хизб ут-Тахрир аль-Ислами») и ряда других организаций и запрещении их деятельности на территории Российской Федерации

Другие лица, участвующие в деле: Генеральный прокурор РФ 101999, Москва, ул. Б. Дмитровка, 15а Министерство юстиции РФ 109028, Москва, ул. Воронцово поле, 4а Федеральная служба безопасности РФ 101000, Москва, ул. Б. Лубянка, 1/3

НАДЗОРНАЯ ЖАЛОБА

Решением Верховного Суда Российской Федерации от 14 фев­раля 2003 года, вынесенным в закрытом судебном заседании, одновременно были признаны террористическими 15 органи­заций, в том числе и организация Партия исламского освобож­дения («Хизб ут-Тахрир аль-Ислами»»), членом которой являл­ся Хасанов А.Д.

Хасанов А. Д., состоявший в Партии исламского освобожде­ния («Хизб ут-Тахрир аль-Ислами»), в силу ч. 1 ст. 376 ГПК РФ имеет право на принесение надзорной жалобы на указанное решение, поскольку это решение нарушает его права и закон­

ные интересы. Во-первых, это решение затрагивает предусмот­ренное частью первой статьи 30 Конституции Российской Феде­рации право Хасанова А.Д. на объединение, во-вторых, на ос­новании признания террористической организацией Партии ис­ламского возрождения («Хизб ут-Тахрир аль-Ислами») за участие в деятельности этой организации приговором Авиаст­роительного районного суда г. Казани от 9 июня 2005 года Ха­санов А.Д. осужден по ч.1 ст. 205-1 и ч.2 ст. 282-2 УК РФ.

Пропущенный срок на надзорное обжалование решения Вер­ховного Суда Российской Федерации от 14 февраля 2003 года восстановлен по заявлению Хасанова А. Д. определением Вер­ховного Суда Российской Федерации от 22 августа 2005 года.

Решение Верховного Суда Российской Федерации от 14 фев­раля 2003 года полагаю незаконным и подлежащим отмене по следующим основаниям.

При вынесении решения от 14 февраля 2003 года Верховный Суд руководствовался ст. 194,195 и 198 ГПК РФ — т.е. статьями, регулирующими вынесение решения в порядке искового про­изводства, что соответствует позиции, высказанной Пленумом Верховного Суда Российской Федерации в постановлении от 20 января 2003 года № 2 «О некоторых вопросах, возникших в связи с принятием и введением в действие Гражданского про­цессуального кодекса Российской Федерации», в котором ука­зано, что с 1 февраля 2003 г. дела об оспаривании решений и действий (бездействия) общественных объединений должны рассматриваться по правилам искового производства, как дела по спорам о защите субъективного права.

При рассмотрении гражданских дел в порядке искового про­изводства суд обязан руководствоваться, помимо прочих, так­же и статьями 10 (гласность судебного разбирательства), 12 (осуществление правосудия на основе состязательности и рав­ноправия сторон), 34, 35, 38 и 40 об участии сторон в судопро­изводстве. В любом случае при рассмотрении дела в закрытом судебном заседании должны присутствовать лица, участвую­щие в деле, их представители, дело в закрытом судебном засе­дании рассматривается и разрешается с соблюдением всех пра­вил гражданского судопроизводства (ч. 5 и 6 ст. 10 ГПК РФ).

Указанное решение было вынесено в закрытом судебном за­седании по заявлению Генерального прокурора Российской Фе­дерации и при участии представителей Министерства юстиции РФ и Федеральной службы безопасности РФ. Однако, несмотря на прямые указания упомянутых норм закона, дело о прекра-

щении деятельности Партии исламского освобождения («Хизб ут-Тахрир аль-Ислами») и других организаций в нарушение тре­бований ст. 12, 34 и 38 ГПК РФ рассмотрено в отсутствии пред­ставителей ответчиков, что исключило возможность реализа­ции ими своих процессуальных прав (которых они ни одним за­коном не лишены), и лишило их возможности защищать права общественной организации. Представители ответчиков в судеб­ное заседание не вызывались и не были уведомлены о дне про­ведения судебного заседания. Никаких попыток к уведомлению их о слушании дела не предпринималось.

Статьей 10 ГПК РФ установлено, что разбирательство дел во всех судах производится открыто. Разбирательство в закрытых судебных заседаниях осуществляется по делам, содержащим сведения, составляющие государственную тайну, тайну усынов­ления, а также по другим делам, если это предусмотрено феде­ральным законом. Разбирательство в закрытых судебных за­седаниях допускается также при удовлетворении ходатайства лица, участвующего в деле и ссылающегося на необходимость сохранения коммерческой или иной тайны охраняемой зако­ном, неприкосновенность частной жизни граждан или иных обстоятельств, гласное обсуждение которых способно поме­шать правильному разбирательству дела либо повлечь за со­бой разглашение указанных тайн или нарушение прав и закон­ных интересов гражданина. Предусмотренных законом основа­ний для рассмотрения дела о прекращении деятельности экстремистских организаций в закрытом судебном заседании в данном случае не усматривается. Никаких сведений, содержа­щих государственную или иную охраняемую законом тайну в судебном заседании не исследовалось и обжалуемое решение Верховного Суда Российской Федерации от 14 февраля 2003 го­да не содержит. Исследованные в судебном заседании имею­щие гриф «секретно» справки о деятельности запрещенных об­жалуемым решением организаций содержат сведения о дея­тельности этих организаций неоднократно опубликованные в прессе (в частности — в сети «Интернет») и потому, как ставшие общеизвестными, секретными признаны быть не могут.

Согласно ст. ст. 195 и 198 ГПК РФ решение суда должно быть законным, обоснованным и мотивированным. В решении Вер­ховного Суда от 14 февраля 2003 года в отношении Партии ис­ламского освобождения («Хизб ут-Тахрир аль-Ислами») указано лишь то, что данная организация «имеет целью устранение не­исламских правительств и установление исламского правления

во всемирном масштабе путём воссоздания «Всемирного исла­мского Халифата», первоначально в регионах с преимуществен­но с мусульманским населением, включая Россию и страны СНГ. Основные формы деятельности: воинствующая исламистская пропаганда, сочетаемая с нетерпимостью к другим религиям; ак­тивная вербовка сторонников, целенаправленная работа по вне­сению раскола в общество (прежде всего пропагандистская с мощным финансовым подкреплением). В ряде государств Ближ­него Востока и СНГ (Узбекистан) запрещена законом».

В силу ч. 2 ст. 9 Федерального закона от 25 июля 2002 года 114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности» де­ятельность соответствующего общественного или религиозно­го объединения, не являющегося юридическим лицом, может быть запрещена по решению суда на основании заявления Ге­нерального прокурора Российской Федерации или подчиненно­го ему соответствующего прокурора без предварительного вы­несения предупреждения лишь в случае осуществления обще­ственным или религиозным объединением, либо иной организацией, либо их региональным или другим структурным подразделением экстремистской деятельности, повлекшей за собой нарушение прав и свобод человека и гражданина, при­чинение вреда личности, здоровью граждан, окружающей сре­де, общественному порядку, общественной безопасности, собственности, законным экономическим интересам физиче­ских и (или) юридических лиц, обществу и государству или со­здающей реальную угрозу причинения такого вреда.

Никаких доказательств экстремистской деятельности данной организации в судебном заседании не представлено и не иссле­довалось. Как видно из текста решения, обстоятельства, упомя­нутые в ст. 9 Федерального закона «О противодействии экстре­мистской деятельности», в качестве оснований для прекращения деятельности «Партии исламского освобождения» Верховным Судом установлены не были. Упомянутые «справки» о деятель­ности организаций, которые признаны террористическими, — в том числе Партии исламского освобождения («Хизб ут-Тахрир аль-Ислами») не содержат сведений о проведении этой органи­зацией экстремистской деятельности на территории Российской Федерации (как, впрочем, и на территории других государств).

Между тем иных, помимо упомянутых в ст. 7 и 9 Федерально­го закона от 25 июля 2002 года 114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности» оснований прекращения деятель­ности организаций законодательством не предусмотрено. Во

всяком случае, пропагандистская деятельность, не сопровожда­ющаяся призывами к насилию (а таких призывов Верховный Суд также не усмотрел), таким основанием служить не может.

В нарушение положений ст. 40 ГПК РФ дело в отношении раз­ных ответчиков было необоснованно объединено в одно про­изводство. Процессуальное соучастие в силу ст. 40 ГПК РФ до­пускается если:

1) предметом спора являются общие права и обязанности не­скольких истцов или ответчиков;

2) права и обязанности нескольких истцов или ответчиков име­ют одно основание;

3) предметом спора являются однородные права и обязанности. Одинаковые права и обязанности — это не общие права и

обязанности. Одинаковые основания прав — это не одно осно­вание. «Оптовое» рассмотрение вопроса о прекращении дея­тельности разных организаций в рамках одного гражданского дела неминуемо приводит к ущемлению прав ответчиков.

Таким образом, решение Верховного Суда Российской Феде­рации от 14 февраля 2003 года является незаконным, как при­нятое с существенными нарушениями норм процессуального (ст. 10, 12, 34, 38, 40, 195 и 198 ГПК РФ) и материального (ст. 7 и 9 Федерального закона от 25 июля 2002 года 114-ФЗ «О проти­водействии экстремистской деятельности») права.

На основании изложенного

ПРОШУ

решение Верховного Суда Российской Федерации от 14 фев­раля 2003 года в части признания террористической органи­зацией Партии исламского освобождения («Хизб ут-Тахрир аль- Ислами») и запрещения ее деятельности — отменить.

Приложение:

1. Копия решения Верховного Суда РФ от 14.02. 2003 г. на 8 л.;

2. Копия определения Верховного Суда РФ от 22.08.2005 г. на 3 л.;

3. Копия приговора Авиастроительного районного суда г. Ка­зани в отношении Хасанова А. Д. на 12 л.;

4. Квитанция об оплате госпошлины на 1 листе;

5. Доверенность — на 1 л.;

6. Копии надзорных жалоб для участников процесса — 2 экз. на 4 л. каждый;

5. Ордер — на 1 л.

Представитель Хасанова А.Д. адвокат Костанов Ю.А.

Подозрительно скоро — 17 февраля — я получил ответ, кото­рый стоит того, чтоб быть опубликованным полностью.

Верховный Суд Российской Федерации

103289, г. Москва,

ул. Ильинка, д.7/3

09.02.2006 г. № ПФ05-112

Московская коллегия адвокатов «Адвокатское партнерство»

адвокату Костанову Ю.А. (в интересах Хасанова А.Д.)

105005, г. Москва, Плетешковский пер., д. 3 «А», оф. 31

Сообщаю, что в Верховном Суде Российской Федерации в поряд­ке надзора рассмотрена Ваша жалоба, поданная в интересах Ха­санова А. Д. на решение Верховного Суда Российской Федерации от 14 февраля 2003 года по делу по заявлению Генерального про­курора Российской Федерации в защиту интересов Российской Федерации о признании организаций террористическими и за­прету по их деятельности на территории Российской Федерации.

Определением судьи Верховного Суда Российской Федера­ции от 17 января 2006 г. в истребовании дела было отказано.

Оснований не согласиться с названным определением и вы­несения в соответствии с ч. 6 ст. 381 ГПК РФ определения об ист­ребовании дела не имеется.

Приложение:

материал на 35 л., подлинники доверенности и ордера адвока­та на 2 л.

Заместитель председателя Верховного Суда Российской Федерации А.И. Карпов.

Не мало подивившись такой скорости ответа — всего через де­сять дней в Верховном Суде было принято решение по моей жалобе — и находясь в большом недоумении по поводу опре­деления судьи, который сумел 17 января рассмотреть мою жа­лобу, поданную 30 января — т. е. за две недели до того, как она в Верховный Суд поступила — я направил уважаемому замес­тителю Председателя Верховного Суда следующее письмо.

Заместителю председателя Верховного Суда Российской Федерации

А.И. Карпову Уважаемый Александр Иосифович!

Мной получен Ваш ответ на мою жалобу (Ваш № ПФ05-112 от 09.02.06), поданную в интересах Хасанова А.Д. В своем ответе Вы любезно сообщаете, что определением судьи Верховного Су­да от 17 января 2006 года в истребовании дела отказано, а Вы не нашли оснований не согласиться с этим определением. К сожа­лению, упомянутое Вами определение мне выслано не было и я вообще не был информирован о том, что оно кем-либо выноси­лось. Соответственно мне не сообщено о том, по каким основа­ниям приведенные в жалобе доводы признаны несостоятельны­ми либо не заслуживающими внимания. К еще большему мое­му сожалению, в Вашем ответе также эти доводы не приведены.

В связи с этим и из соображений, связанных с необходи­мостью избавить Верховный Суд Российской Федерации от мо­их необоснованных жалоб впредь, просил бы Вас разъяснить позицию Верховного Суда по следующим вопросам.

1. Считает ли Верховный Суд Российской Федерации, что толко­вание законов, изложенное в определениях Конституционного Суда Российской Федерации, является общеобязательным?

Если Верховный Суд Российской Федерации признает обще­обязательность толкования законов, изложенного в определе­ниях Конституционного Суда, то как объяснить отсутствие в от­ветах Верховного Суда мотивировки отказа по отдельным до­водам надзорных жалоб (это касается не только жалобы по делу Хасанова)? Из определений Конституционного Суда Рос­сийской Федерации от 8 июля 2004 года № 237-0 и от 25 янва­ря 2005 года № 42-0 следует, что действующее законодатель­ство не допускает «отказа судов кассационной и надзорной инстанции при вынесении определения (постановления) об оставлении обжалуемого решения без изменения от рассмот­рения в полном объеме и оценки доводов жалобы, а также мотивировки своих решений путем указания на конкретные основания, по которым доводы отвергаются вышестоящим судом».

В соответствии со ст. 71 Федерального Конституционного за­кона «О Конституционном Суде Российской Федерации» опре­деления Конституционного Суда признаются его решениями наряду с его же постановлениями, а в соответствии со ст. 79 то­го же закона «Решение Конституционного Суда Российской Фе­

дерации окончательно, не подлежит обжалованию и вступает в силу немедленно после его провозглашения».

Позиция Верховного Суда по вопросу, затронутому в упомя­нутых решениях Конституционного Суда, имеет принципиаль­ное значение и не ограничивается рамками одного дела.

2. Считает ли Верховный Суд Российской Федерации правомер­ным рассмотрение в одном судебном заседании представления прокурора о признании террористическими и запрещении де­ятельности одновременно нескольких общественных органи­заций без вызова в судебное заседание (или, хотя бы, попытки вызова) представителей этих организаций и без опубликования принятого решения?

3. Считает ли Верховный Суд Российской Федерации допусти­мым привлечение к уголовной ответственности за принадлеж­ность к террористической организации, при том, что решение о признании этой организаций террористической принято в закрытом судебном заседании и не опубликовано, а в рассмот­рении дела не участвовали представители (либо, хотя бы, те участники этой организации, которые впоследствии привлека­ются к уголовной ответственности)?

Позиция Верховного Суда и по этим вопросам имеет принци­пиальное значение не только для рассмотрения дела Хасанова — лиц, обвиняемых в этих деяниях, не мало и, вряд ли можно с уве­ренностью сказать, что все они привлечены к уголовной ответ­ственности обоснованно.

Никоим образом не сочувствуя террористам и терроризму, полагаю, однако, что ввиду строгости санкций, применяемых к лицам, признаваемым террористами, тщательное соблюдение процессуальных норм при рассмотрении дел этой категории особенно важно.

Ю. А. Костанов, адвокат.

Как читатель должно быть уже догадался, в установленный за­коном срок ответа я не получил. Это побудило меня направить уважаемому заместителю председателя Верховного Суда сле­дующее письмо.

Заместителю председателя Верховного Суда Российской Федерации А.И. Карпову Уважаемый Александр Иосифович!

Поскольку мной до настоящего времени, несмотря на истече­ние предусмотренного законом срока, не получен ответ на мое

предыдущее к Вам обращение, я полагаю, что еще не поздно задать Вам еще один вопрос, возникший в связи с Вашим отве­том на мою надзорную жалобу (Ваш № ПФ05-112 от 09.02.2006), поданную в интересах Хасанова А.Д.

Напомню — в своем ответе Вы любезно сообщили, что в удовлетворении моей жалобы отказано определением судьи Верховного Суда от 17 января 2006 года, а Вы не нашли основа­ний не согласиться с этим определением.

Мне бы хотелось узнать, каким образом неизвестный мне (копии определения мне так и не было выслано — видимо те­перь знакомить заявителя с мотивами отказа считается излиш­ним) судья Верховного Суда Российской Федерации сумел 17 января 2006 года ответить на жалобу, сданную в Верховный Суд 30 января 2006 года? Я убедился, что упреки в волоките, якобы имеющей место в Верховном Суде при рассмотрении надзорных жалоб, совершенно неосновательны. Ответить на жалобу за две недели до ее поступления — это высшее прояв­ление профессионализма! Чрезвычайно интересно было бы узнать — предвидение, обнаруженное судьей Верховного Су­да при рассмотрении моей надзорной жалобы по делу Хаса­нова — это проявление некоего природного дара или резуль­тат обучения? Если этому можно научиться, нельзя ли узнать адрес учебного заведения и условия приема? Допускаются ли к обучению все желающие или только судьи Верховного Суд Российской Федерации?

Извините за то, что я отрываю Вас от важных государствен­ных дел, к которым, как я убедился, рассмотрение надзорных жалоб по делу Хасанова не относится. Но согласитесь — случай достаточно уникальный и заслуживает того.

Был бы благодарен за скорый (по возможности) ответ.

Ю.А. Костанов, адвокат.

Надеюсь, читатель не усомнится в моих умственных способнос­тях — разумеется, я понял, что произошло: Хасанов, не поста­вив меня в известность, направил в Верховный Суд свою над­зорную жалобу, которая и была оставлена без удовлетворения определением от 17 января. Догадка подтвердилась в самом скором времени.

Сперва я получил суровое письмо от и.о. Председателя судеб­ного состава по гражданским делам Судебной коллегии по граж­данским делам Верховного Суда В. И. Нечаева, который мне со­общил, что «Верховный Суд дает разъяснения судам по вопро-

сам применения законодательства в форме Постановлений Пле­нума Верховного Суда Российской Федерации... Давать разъяс­нения гражданам и организациям вне установленных процессу­альных форм Верховный Суд Российской Федерации в соот­ветствии с действующим законодательством не вправе». Высо­коуважаемого и. о. Председателя судебного состава не смутило то, что, не будучи, оказывается вправе это делать, он сам как раз и разъяснил мне компетенцию Пленума Верховного Суда. Не смутило его и то, что я не посягал на компетенцию Пленума — за разъяснениями по вопросу о признании Верховным Судом юрисдикции Конституционного Суда я обращался не к Пленуму, а к заместителю председателя Верховного Суда. Да и зачем во­обще сообщать мне, что Пленум Верховного Суда дает разъяс­нения только судам и потому, дескать, мне никто так и не скажет, уважает ли Верховный Суд решения Конституционного Суда, ко­торый дает обязательное для всех* толкование законов или нет?

Это, как Вы понимаете, был ответ на первое мое письмо. Че­рез некоторое время я получил ответ и на второе письмо (по поводу дара предвидения). Теперь уже за подписью А.И. Кар­пова, который и объяснил мне, что упомянутое определение вынесено по результатам рассмотрения жалобы Хасанова и, что отменять это определение нет никаких оснований. Одно­временно мне было прислано и само это определение.

Напомню — в своем первом письме г-н А.И. Карпов сообщал, что рассмотрена и оставлена без удовлетворения определением от 17 января именно МОЯ жалоба. Надо ли объяснять, что до­воды моей жалобы в этом определении рассмотрены не были?

Какие тут могут быть разговоры о конституционном праве на честь и достоинство! Очевидно, что для Верховного Суда — и господа А. И. Карпов и В. И. Нечаев великолепно это продемон­стрировали — что адвокат Костанов, что осужденный Хасанов — все едино. Ни мы, ни доводы наших жалоб им вовсе не интерес­ны. Мы для них — объекты их многотрудной деятельности, а не равноправные субъекты правоотношений.

Судебные ошибки были, есть и, по-видимому, будут. Приго­вор — дело рук человеческих, а людям, увы, свойственно оши­баться. Добиться того, чтобы судебных ошибок не было вовсе, — задача такая же несбыточная, как полное искоренение преступ­ности. Совсем избавиться от них невозможно. Свести же к мини-

муму — можно и, конечно же, нужно. Для этого, собственно, и су­ществует процессуальный закон. Беда только, что закон не всег­да исполняется. Но если уж законодательные гарантии не срабо­тали, если ошибка допущена, то на это существует кассация (а с появлением у нас мировых судей и апелляция), а также надзор­ный порядок пересмотра уголовных дел. Можно, однако, принять десятки очень хороших законов, а дело с места не сдвинется, пра­ва граждан будут нарушаться, если люди, призванные эти законы исполнять, не будут этого делать. Такие неисполняемые законы древние римляне называли «jus nuduum» — голое право. В ны­нешнем УПК прямо не указана обязанность кассационного суда ответить на все доводы кассационной жалобы (Конституционный Суд России, тем не менее вынес решение о том, что такая обязан­ность все же существует). В ранее действовавшем УПК РСФСР бы­ла норма обязывавшая суд кассационной инстанции при оставле­нии без удовлетворения жалобы или протеста указывать осно­вания, по которым доводы жалобы или протеста признаны неправильными или несущественными (ч. 2 ст. 351 УПК РСФСР). Но, норма была — а суды кассационной инстанции работали не многим лучше, чем сегодня, и распространенное в среде адво­катской (а также и в прокурорской — могу судить об этом как быв­ший прокурор) наименование кассационной инстанции как «штамповочной»* родилось не сейчас. Так что не только неудач­ными законодательными формулировками объясняется бездей­ствие кассационных коллегий. По нынешнему УПК суды кассаци­онной инстанции обязаны оглашать определение полностью — а оглашают как и раньше (даже и Верховный Суд России) только ре­золютивную часть. Почему? Ответ прост: ввиду ужасающей за­груженности. Если на одно кассационное заседание одного толь­ко кассационного состава в Московском городском, например, су­де приходится в среднем около 50 (пятидесяти!) уголовных дел, очевидно, что эти трое судей не в состоянии просто огласить (да­же если сами тексты были написаны в нарушение всех законов за­ранее) определения по всей этой полусотне дел. Безусловно, они не могут внимательно выслушать сотню судебных ораторов — как минимум, по одному с каждой стороны. А ведь кроме про­куроров и защитников есть еще и потерпевшие, и гражданские истцы, и гражданские ответчики, которые нередко используют

свое право на участие в кассационном рассмотрении дела и то- же выступают в кассационных заседаниях. Судьи не в состоянии уловить высказанные доводы, вникнуть в них и осмыслить долж­ным образом.

Однако ссылки на перегрузку не всегда продуктивны. Нельзя за­бывать и о том, что, не отвечая на доводы жалобы, т. е. не разре­шая жалобу по существу, суд кассационной инстанции тем самым порождает новые жалобы — теперь уже надзорные. А это вызы­вает дополнительную нагрузку не только адвокатов, но и судов.

Судебные ошибки, не исправленные в кассации, должны быть исправлены в надзорном порядке. Невооруженным гла­зом видно, однако, что права граждан на самом деле защище­ны оказались не лучше, чем в период действия старого УПК, а в чем-то даже и хуже. Возможно и лучше, что предварительное рассмотрение надзорных жалоб должно быть возложено на су­дей соответствующих судов. Раньше жалобу фактически пред­варительно рассматривал консультант суда, а председатели со­ответствующих судов только подписывали (причем первичный ответ на жалобу, поданную на имя председателя областного или к нему приравненного суда, подписывал, как правило, за­меститель председателя суда — лицо, не имевшее права прино­сить надзорные протесты и, следовательно, не имевшее права принимать решение об отказе в принесении протеста). Однако и сегодня, по видимому, происходит то же самое — трудно по­верить, что судьи (тем более — председатели судов и их замес­тители) сами стали изучать дела.

К очевидным ухудшениям порядка надзорного обжалования приговоров и определений судов по уголовным делам следует отнести упразднение личного приема надзорных жалоб судь­ями и руководителями соответствующего суда. Это лишило жа­лобщиков возможности изложить свои доводы более подроб­но судье, на которого возложено предварительное рассмотре­ние жалобы — при том, что не всякий жалобщик в состоянии грамотно составить надзорную жалобу и далеко не каждый в состоянии воспользоваться услугами адвоката (тем более, что возможность участия адвоката в надзорной инстанции по наз­начению либо бесплатно более чем сомнительна). Задачка для первокурсника — если бы я мог изложить свои доводы по делу Хасанова на личном приеме, стал бы я писать свои письма за­местителю председателя Верховного Суда?

<< | >>
Источник: Костанов Ю.А.. Слово и «Дело» M.: Р.Валент,2006. — 328 с.. 2006

Еще по теме В нашем Отечестве пророки есть!:

  1. Основные задачи и интегральные физические характеристики, рассматриваемые в работе
  2. 1. Понятие и правовая природа актов управления
  3. 4. Виды административно - правовых отношений
  4. 2. Административные правовые нормы
  5. Приложение 14.
  6. 1. Субъекты административного права
  7. Метод интерполяции по коэффициенту формы
  8. 1.4.1 Интегральная геометрическая характеристика формы области (коэффициент формы)
  9. Жестко защемленные пластинки в виде кругового сегмента
  10. 3. Понятие и состав административного правонарушения
  11. 3. Понятие и виды должностей
  12. 1. Административная ответственность как вид юридической ответственности
  13. 3. Правовое положение образовательных учреждений
  14. Шарнирно опертые пластинки в виде кругового сегмента
  15. 2. Государственное управление в сфере экономики
  16. 3. Понятие и характерные черты административных правоотношений
  17. Выводы по главе 2
  18. Приложение 16.
  19. 1. Понятие, содержание и назначение административного принуждения