<<
>>

О нарушении принципа правовой определенности в Разъяснении № 03/19

Говоря о содержательной стороне Разъяснения КЭС, учитывая его свойства и признаки, отметим, что содержание этикоправоразъяснительного толкования КЭС, в силу общих требований к деятельности Комиссии, должно в полной мере соот­ветствовать положениям закона, а также общим правовым принципам.

Важнейшим общеправовым принципом, который применяется к содержанию зако­нов и который в силу свойств этикоправоразъяснительного толкования Разъяснений КЭС должен применяться к Разъяснениям КЭС, является принцип правовой опреде­ленности. Применительно к Разъяснениям КЭС, ввиду их двойственного, этико-пра­вового характера, следует вести речь об этико-правовой определенности, что никак не отвергает возможность применения соответствующего принципа к этико-правовым отношениям, складывающимся в адвокатуре и адвокатской деятельности.

И. А. Покровский, раскрывая суть принципа правовой определенности, отме­чал: «Одно из первых и самых существенных требований, которые предъявляют­ся к праву развивающейся человеческой личностью, является требование опреде­ленности правовых норм. Если каждый человек должен подчиняться праву, если

он должен приспосабливать свое поведение к его требованиям, то очевидно, что первым условием упорядоченной общественной жизни выступает определенность этих требований»[491].

Содержание принципа «правовой определенности» неоднократно раскрыто Ев­ропейским Судом по правам человека в результате толкования положений п. 1 ст. 6 Конвенции. Требование правовой определенности образует один из основополагаю­щих аспектов принципа верховенства права, является его необходимым следствием и условием реализации. Так, в решении по делу Маркс против Бельгии от 13 июня 1979 года Европейский Суд по правам человека подчеркнул, что принцип правовой определенности неотъемлемо присущ праву Конвенции[492].

Также отмечается, что в тексте Конвенции о защите прав человека и основных сво­бод принцип правовой определенности выражен в требованиях: наличия правовых ос­нований для любых допустимых ограничений (вмешательств в осуществление) гаран­тируемых ею прав (статьи 2, 5, 8-12 Конвенции, статья 1 Протокола № 1 к Конвенции от 20 марта 1952 года (СЕД № 9), статья 2 Протокола № 4 к Конвенции от 16 сентя­бря 1963 года (СЕД № 46), статья 2 Протокола № 6 к Конвенции от 28 апреля 1983 года (СЕД № 114), пункты 2 статей 1, 2, 4Протокола № 7 к Конвенции от 22 ноября 1984 года (СЕД № 117); создания судов на основании закона (пункт 1 статьи 6 Кон­венции); правовой регламентации процедуры установления виновности обвиняемого (пункт 2 статьи 6 Конвенции); правовой определенности преступления и налагаемо­го за него наказания (статья 7 Конвенции); правового регулирования процедуры об­жалования приговоров по уголовным делам (статья 2 Протокола № 7 к Конвенции) и выплаты компенсации в случае судебной ошибки (статья 3 Протокола № 7 к Кон­венции); недопустимости повторного осуждения или наказания в уголовном порядке (статья 4 Протокола № 7 к Конвенции)[493].

Требование, в соответствии с которым отдельно взятая мера должна соответство­вать закону, отсылает не только к факту существования закона, но и к его качеству, которое должно соответствовать принципу верховенства права, в том числе принци­пу правовой защиты от произвольного вмешательства[494]. В частности, закон должен быть предсказуемым, так как норма права не может считаться «законом», если она

не сформулирована достаточно чётко, чтобы позволить гражданину регулировать свои действия: он [или она] должен [должна] иметь возможность - при необходимости, по­лучив консультацию специалиста - предвидеть, в пределах, разумных с учётом кон­кретных обстоятельств, возможные последствия данного действия[495].

Юристами, ведущими практику в сфере обжалования в рамках ЕСПЧ, отмечается, что ЕСПЧ закладывает в содержание принципа правовой определенности следующие базовые компоненты:

- недопустимость пересмотра (отмены) судебных решений, которые вступили в силу (являются окончательными) и не содержат судебной ошибки и (или) наруше­ний закона;

- недопустимость обратной силы закона и иных проявлений, которые нарушают строгость установленных законом сроков;

- ясность, точность, стабильность правового регулирования;

- недопустимость действий (решений) государственных органов, которые могут ввести в заблуждение относительно правовых последствий;

- предсказуемость права, недопустимость произвола и применения непрозрачных методов, подрывающих доверие к праву, госорганам, судам[496].

Нарушение прав адвоката будет иметь место в случае, когда практически любой проступок при желании дисциплинарного органа может быть истолкован как доста­точное фактическое основание для привлечения к дисциплинарной ответственности» и привести к смещению лица с должности или лишению права осуществлять профес­сиональную деятельность[497].

В связи с содержанием принципа правовой определенности и его реализацией на практике, исследователями отмечается, что встречаются недостаточно техни­чески проработанные нормативные правовые акты, содержащие неточные и рас­плывчатые предписания, противоречия и пробелы.

Это связано с неоправданной поспешностью разработки новых актов, пренебрежительным отношением к юри­дической технике.

Е. И. Козлова отмечала излишнюю политизацию законотворчества, неоправданную спешку в принятии необходимых для политической элиты законов и поправок, сужаю­

щих демократический потенциал конституционно-правовых институтов гражданского общества, внедряемых без достаточного включения социальной составляющей[498].

Содержание правовой определенности также охватывает: недопустимость прида­ния новым законам обратной силы; отсутствие в нормативных правовых актах поло­жений, не отвечающих законным ожиданиям человека; сбалансированность частных и публичных интересов в нормативных правовых актах; недопустимость внесения про­извольных изменений в действующие нормативные правовые акты; предсказуемость законодательной политики.

Согласно позиции Конституционного Суда РФ требования о правовой определен­ности норм относятся не только к содержанию, но и к надлежащей форме правового акта[499]. Кроме того, с достаточной степенью точности законы должны быть сформулиро­ваны и по предмету, цели и объему действия[500].

В то же время необходимо учитывать, что согласно позиции Конституционного Суда РФ требование определенности правового регулирования, обязывающее зако­нодателя формулировать правовые предписания с достаточной степенью точности, позволяющей гражданину сообразовывать с ними свое поведение, как запрещенное, так и дозволенное, не исключает использование оценочных или общепринятых по­нятий, значение которых должно быть доступно для восприятия и уяснения субъек­тами соответствующих правоотношений либо непосредственно из содержания кон­кретного нормативного положения или из системы взаимосвязанных положений, рассчитанных на применение к неограниченному числу конкретных правовых ситу­аций, либо посредством выявления более сложной взаимосвязи правовых предписа­ний, в частности с помощью даваемых судами разъяснений; именно судебная власть,

действующая на основе принципов самостоятельности, справедливого, независимого, объективного и беспристрастного правосудия (статьи 10, 118 и 120 Конституции Рос­сийской Федерации), по своей природе в наибольшей мере предназначена для реше­ния споров на основе законоположений, в которых законодатель использует в рамках конституционных предписаний оценочные понятия[501].

Если проанализировать положения теории права, правоприменительную практику, то можно утверждать, что Разъяснение № 03/19 не соответствует следующим содер­жательным элементам принципа правовой определенности:

- предоставление лицу возможности прогнозировать последствия своего пове­дения;

- строгое соответствие положениям законодательства Российской Федерации;

- наличие оснований для допустимых ограничений прав в Конвенции о защите прав человека и основных свобод,

- ясность, точность, стабильность правового регулирования;

- предсказуемость норм, недопустимость произвола и применения непрозрачных методов, подрывающих доверие к праву, адвокатуре;

- отсутствие явно выраженного политического подтекста принимаемого Разъясне­ния, обладающего так называемым «замораживающим эффектом».

При этом учитывается, что нормы Разъяснения основаны на ч. 2 ст. 5 и ч. 5 ст. 9 КПЭА, которые подлежат применению совместно с Разъяснениями № 03/19, не со­держат прямого запрета на Обращения, а значит, как совместно с Разъяснениями, так и сами по себе не обладают признаками правовой определенности применительно к Обращению.

Таким образом, несоответствие Разъяснений КЭС принципу правовой определен­ности может явиться основанием для его оспаривания или отмены по инициативе са­мой КЭС.

7.

<< | >>
Источник: Рагулин А.В.. Трактат об Обращении 32-х, принципах, дискриминации и демократии в российской адвокатуре: монография. (пре- дисл.: Г.Б. Мирзоев, послесл.: А.В. Воробьев) - Москва.: Российская академия адвокатуры и нотариата, Евразийский научно-исследовательский институт проблем права,2019. - 584 с.. 2019

Еще по теме О нарушении принципа правовой определенности в Разъяснении № 03/19:

  1. ГЛАВА 3. ПРАВОВЫЕ ПРОБЛЕМЫ ОТВЕТСТВЕННОСТИ БАНКОВ ЗА НАРУШЕНИЯ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА О НАЛОГАХ И СБОРАХ
  2. 32. Приватизация жилых помещений: понятие, правовое регулирование, принципы, условия, оформление.
  3. § 6. Разъяснения Верховного Суда Российской Федерации как форма судебного надзора
  4. § 2. Процессуальный порядок привлечения банков к ответственности за нарушения законодательства о налогах и сборах
  5. 2. Принципы административного процесса
  6. 3. Принципы административного права
  7. Конститутивные и регулятивные принципы персональных финансов[17]
  8. Определение твердости по Бринеллю
  9. Определение твёрдости
  10. Определение прочности на растяжение
  11. 3.4.3 Определение удельного сопротивления монокристаллов германия.
  12. § 1. Генезис принципа зависимости в теории и международной практике