<<
>>

Может ли Обращение, как акт борьбы с проявлениями правового нигилизма и нравственного разложения быть признано аморальным?

Как уже отмечалось выше, правовой нигилизм и коррупция являются как наруше­нием общепризнанных норм морали, так и нарушением норм права, поэтому данные проявления должны влечь за собой моральные и (или) правовые санкции.

Правовой нигилизм - это одна из форм правосознания и социального поведения (личности, группы), характеризующаяся отрицательным (скептическим) отношением к закону и ценностям права, которая выражается в пренебрежении, сознательном иг­норировании правовых предписаний на практике (в повседневной жизни), выступает одной из причин противоправного поведения, преступности[561].

В толковых словарях под коррупцией понимается моральное разложение долж­ностных лиц и политиков, выражающееся в незаконном обогащении, взяточничестве, хищении и срастании с мафиозными структурами[562].

В положениях ст.1 ФЗ от 25.12.2008 № 273-ФЗ «О противодействии корруп­ции» под коррупцией понимается злоупотребление служебным положением, дача взятки, получение взятки, злоупотребление полномочиями, коммерческий подкуп либо иное незаконное использование физическим лицом своего должностного по­ложения вопреки законным интересам общества и государства в целях получения выгоды в виде денег, ценностей, иного имущества или услуг имущественного ха­рактера, иных имущественных прав для себя или для третьих лиц либо незаконное предоставление такой выгоды указанному лицу другими физическими лицами, а также совершение тех же действий от имени или в интересах юридического лица. В положениях уголовного кодекса за приведенные выше деяния устанавливается уголовная ответственность, поэтому коррупция - это явление как аморальное, так и преступное.

02 марта 2019 г., находясь в г. Москве, в ходе проходящей всероссийской конферен­ции, посвященной проблемам современной адвокатуры и поиску путей их решения, группа адвокатов и юристов из 32-х человек после обращения к ним коллег-адвокатов из Республики Башкортостан подписала «Открытое обращение» на имя Председателя Следственного Комитета Российской Федерации.

Из текста Обращения следует, что его подписанты просят обеспечить объективное и своевременное расследование след­

ственными органами системы Следственного комитета России всех данных о финан­совых и иных злоупотреблениях представителей органов управления Адвокатской па­латы Республики Башкортостан.

Обращение, несмотря на то, что оно посвящено выявленным в АП РБ коррупци­онным проявлениям, не содержит в себе просьб о привлечении к уголовной ответ­ственности, не содержит никаких обвинений в адрес руководителей Адвокатской палаты Республики Башкортостан, а также не содержит никаких не соответству­ющих действительности сведений. Его текст основан на пояснениях лиц, обратив­шихся с заявлениями о возбуждении уголовного дела в отношении сотрудников Адвокатской палаты Республики Башкортостан, а также на изученных при его под­писании предоставленных заявителями по уголовному делу материалов дослед- ственной проверки, многочисленных и широко доступных публикаций в средствах массовой информации.

Из этих сведений следует, что управленцами Адвокатской палаты РБ, бюджет ко­торой формируется за счет обязательных взносов адвокатов республики, исполняют­ся подозрительные сделки, заключенные при наличии конфликта интересов, в связи с чем, у любого стороннего наблюдателя возникают обоснованные предположения о том руководителями адвокатской палаты РБ действительно, как говорят заявители, реализуется схема завладения денежными средствами Адвокатской палаты РБ путем заключения и исполнения притворных сделок купли-продажи и аренды недвижимо­сти с участием близкого родственника. В этих сведениях есть и информация о растра­тах путем необоснованных выплат премий и вознаграждений близкому окружению и безвозмездных вложений в капитальный ремонт помещений, принадлежащих свой­ственнику, и иной противоправной деятельности.

Таким образом, Обращение представляет собой акт борьбы с коррупционными про­явлениями, признаки которых были выявлены адвокатами Республики Башкортостан, являющимися заявителями по уголовному делу в Адвокатской палате Республики Башкортостан, т.е.

акт борьбы с поведением, однозначно признаваемым как амораль­ным, так и противоправным.

В СМИ, освещающих вопросы, связанные с Обращением, указывается, что до не­давнего времени адвокаты условно делились на два лагеря. Первые работают в связке со следствием и либо предлагают подзащитному дать признательные показания, либо занимаются коррупционным посредничеством между судами, следствием и своим кли­ентом. Вторые - те, кто осуществляют защиту в рамках закона и этики. Теперь адвока­ты вынуждены разделиться еще на две категории: одни считают, что о преступлениях

своих коллег следует обращаться в правоохранительные органы, а другие не хотят вы­носить сор из избы, несмотря ни на что[563].

Следует отметить, что представители органов корпоративного управления адвокатурой не только обвинили адвокатов-подписантов Обращения в аморальных, в т.ч. противоречащих нормам КПЭА действиях, но осуществили незаконное пресле­дование адвокатов за Обращение[564]. Ими посредством принятия корпоративных актов было выражено намерение преследовать адвокатов за подобные обращения, если они будут осуществляться в будущем, поскольку данными актами был установлен запрет ВСЕМ адвокатам Российской Федерации под угрозой прекращения статуса осущест­влять обращения в ЛЮБЫЕ органы государственной власти с заявлениями о прове­дении проверки в отношении органов адвокатского самоуправления, содержащими требования или призывы к вмешательству в их деятельность либо к осуществлению в отношении них проверочных и контрольных мероприятий.

Содержание позиций адвокатов-подписантов Обращения и представителей органов корпоративного управления адвокатурой, осуществивших процедуру принятия Разъ­яснения № 03/19 и Резолюции «Об адвокатской этике», показывает, что эти позиции являются прямо противоположными.

Как отмечается в СМИ, Г. М. Резник указал на то, что моральная оценка, которая была дана обращению на IX Всероссийском съезде адвокатов совершенно правильная.

И он ее полностью поддерживает[565].

При этом о несоответствии общепризнанным нормам морали и права поведения тех лиц, о которых идет речь в Обращении и об обстоятельствах, о которых идет речь в Обращении, подтвержденных достаточными доказательствами, руководители органов корпоративного управления адвокатурой говорить не желают, внимание на них упорно не обращают и обращать не хотят.

Говоря об иных аспектах сложившейся ситуации, адвокаты справедливо указы­вают на то, что в современной российской адвокатуре сложилось совершенно пороч­ное, как с точки зрения самого смысла понятия адвокатуры, разделение адвокатов на «рядовых» и, т.н. «генералов от адвокатуры», что начало порождать и генеральские амбиции, в том числе, выражающиеся и в странных решениях; например, в решении одной из палат о пожизненном пенсионном обеспечении ее президента за счет пала­

ты (читай «за счет адвокатов»); о странных, вступающих в противоречие с 63-ФЗ, требованиях к адвокатским кабинетам, о, т.н. «вступительных взносах», размер кото­рых зависит от фантазии и жадности конкретной группы «генералов», о дополнитель­ных взносах с адвокатов на приобретение палатами помещений, на которые адвокаты, в силу того же 63-ФЗ, никаких прав не имеют - перечислять можно до бесконечности. При этом ФПА, не только не реагирует на эти проявления «административного вос­торга», но и вносит свою лепту в этот «генеральский разгул»[566].

Анализ содержания корпоративных актов адвокатуры, принятых в последние несколько лет, показывает, что внесение изменений в КПЭА, осуществленное в рам­ках VIII Всероссийского съезда адвокатов, создавшего основу для расширения сферы действия КПЭА на деятельность адвоката, непосредственно не связанную с деятельно­стью по оказанию квалифицированной юридической помощи и принятие основанных на этих нормах Разъяснения № 03/19 и Резолюции IX Всероссийского съезда адво­катов «Об адвокатской этике», создало основу для усугубления процесса абстрагиро­вания представителей органов корпоративного управления адвокатурой от адвокатов, еще большего отстранения адвокатов, как членов корпорации, от какого-либо влияния на принимаемые ФПА РФ и АП субъектов РФ решений.

Принятие вышеуказанных актов создало основу для самозащиты представителей органов корпоративного управления адвокатурой от адвокатов и их обоснованных претензий, а необходимость этой защиты в значительной степени обусловлена фи­нансово-экономическими причинами, состоящими в желании представителей органов корпоративного управления адвокатурой извлечь финансовую выгоду за счет предста­вителей адвокатского сообщества.

В связи с этим возникают следующие вопросы:

- Разве общепризнанные нормы морали не предоставляют право любому заставше­му преступника за совершением преступления предпринять меры по пресечению пре­ступления и привлечению виновного к ответственности?

- Разве общепризнанные нормы морали позволяют адвокату бездействовать, когда открыто происходят злоупотребления в сообществе адвокатов, равных по своему фор­мально-юридическому статусу?

- Разве общепризнанные нормы морали позволяют человеку быть отстранен­ным, когда «сильный» (президент адвокатской палаты), заручившийся поддержкой лиц, зависимых от него (совета и квалификационной комиссии адвокатской палаты), необоснованно и публично унижает и наказывает «слабых» (адвокатов палаты)?

- Почему представители руководящего состава органов корпоративного управления адвокатурой не захотели ответить на вопросы, поставленные адвокатами в заявлении о возбуждении уголовных дел, не захотели уважать их права и защитить их интересы?

Если современные подходы тех президентов адвокатских палат, которые полагают этичным зарабатывать на своих коллегах сдавая помещения в аренду вуалируя изъятие денежных средств формируемых из взносов адвокатов, признаются (ими же самими) этичным, возникает вопрос: «Это ИМЕННО ТАКОЕ понимание норм КПЭА, сформи­рованное ИМЕННО В ТАКОМ ключе чувство профессионального достоинства долж­но было удержать подписантов Обращения от попытки добиться разрешения ситуации предусмотренным законом и прямо не противоречащим нормам КПЭА способом?

Заметим, что исследователи справедливо отмечают, что рассуждая о моральной сто­роне дела, следует помнить, где находится нижний порог морали. «Закон - нижний порог морали, действуя по закону, всегда действуешь правильно», - Георг Вильгельм Фридрих Гегель. Невозможно осуждать того, кто действует по закону, указывая на его аморальность[567].

Также указывается, что за две с лишним тысячи лет никому не приходило в голо­ву на нормативном уровне вменить адвокатам укрывательство преступлений в своей профессиональной среде. Нормативно отрицая законность, Разъяснение не может пре­тендовать на обслуживание морали, нравственности (то есть быть справедливым, ее источником), вводя фактически аналог омерты, принятой в среде организованной пре- ступности[568].

Поскольку позиция представителей органов корпоративного управления адвокату­рой направлена против действий подписантов Обращения, которые не противоречат и соответствуют нормам права и писанным нормам профессиональной морали и тради­ций и которые направлены на борьбу с проявлениями коррупции в органах корпора­тивного управления адвокатурой, имеются основания полагать, что именно действия представителей этих органов являются аморальными, т.е. противоречащими общепри­знанным нормам морали.

Необходимо обратить внимание и на то, что оправдание пренебрежительного от­ношения к отдельным нормам закона положениями «моральных норм» представляет собой правовой имморализм - форму правового нигилизма, характеризующуюся от­казом от соблюдения правовой нормы, мотивируемым несовпадением ее содержания

с собственными представлениями о моральном и справедливом. Анализ содержания Разъяснения № 03/19 и Резолюции Всероссийского Съезда адвокатов «Об адво­катской этике» показывает, что разработчики этих документов и лица, которые про­голосовали за их принятие, своими действиями продемонстрировали проявление правового имморализма, т. е. разновидности правового нигилизма, при котором осу­ществляется отказ от применения правовых норм, основываясь на собственном пред­ставлении о морали, причем эти представления противоречат общепринятым нормам морали, признающим коррупцию и ее отдельные проявления аморальными.

Из вышеизложенного следует, что не противоречащие и соответствующие нормам права и писаным нормам профессиональной этики и традиций действия по подписа­нию и направлению Обращения, направленного на борьбу с проявлениями правового нигилизма и коррупции в органах корпоративного управления адвокатурой, не могут быть ни при каких обстоятельствах признаны аморальными с точки зрения общепри­знанных норм морали.

11.

<< | >>
Источник: Рагулин А.В.. Трактат об Обращении 32-х, принципах, дискриминации и демократии в российской адвокатуре: монография. (пре- дисл.: Г.Б. Мирзоев, послесл.: А.В. Воробьев) - Москва.: Российская академия адвокатуры и нотариата, Евразийский научно-исследовательский институт проблем права,2019. - 584 с.. 2019

Еще по теме Может ли Обращение, как акт борьбы с проявлениями правового нигилизма и нравственного разложения быть признано аморальным?:

  1. 2. Административно-правовой порядок рассмотрения обращений граждан
  2. Новоторцева Алина Владимировна. РАЗВИТИЕ ПРОФЕССИОНАЛЬНО-ЛИЧНОСТНОЙ КОМПЕТЕНТНОСТИ КАК УСЛОВИЕ ПРОФИЛАКТИКИ ПРОЯВЛЕНИЙ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ДЕФОРМАЦИИ ЛИЧНОСТИ МЕНЕДЖЕРА КОММЕРЧЕСКОЙ ОРГАНИЗАЦИИ. ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата психологических наук. Тверь - 2019, 2019
  3. Маюров А.Н.. Борьба с пьянством в России с древних времен до наших дней / Сост., предисл., примем. А. Н. Маюрова / Отв. ред. О. А. Платонов. — М.: Институт русской цивилиза­ции,2016. — 880 с., 2016
  4. § 3. Правовая характеристика статуса банка как особого субъекта налоговых отношений
  5. Новоторцева Алина Владимировна. РАЗВИТИЕ ПРОФЕССИОНАЛЬНО-ЛИЧНОСТНОЙ КОМПЕТЕНТНОСТИ КАК УСЛОВИЕ ПРОФИЛАКТИКИ ПРОЯВЛЕНИЙ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ДЕФОРМАЦИИ ЛИЧНОСТИ МЕНЕДЖЕРА КОММЕРЧЕСКОЙ ОРГАНИЗАЦИИ. АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата психологических наук. Тверь - 2019, 2019
  6. 3. Судебный порядок рассмотрения обращений граждан
  7. Гиссин Егор Маркович. ПРАВОВОЕ ПОЛОЖЕНИЕ БАНКА КАК ОСОБОГО УЧАСТНИКА НАЛОГОВЫХ ПРАВООТНОШЕНИЙ. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва - 2003, 2003
  8. Рагулин А.В.. Трактат об Обращении 32-х, принципах, дискриминации и демократии в российской адвокатуре: монография. (пре- дисл.: Г.Б. Мирзоев, послесл.: А.В. Воробьев) - Москва.: Российская академия адвокатуры и нотариата, Евразийский научно-исследовательский институт проблем права,2019. - 584 с., 2019
  9. §2.2 Значимые проявления профессиональной деформации личности менеджера коммерческой организации
  10. §2.3 Особенности профилактики и преодоления проявлений профессиональной деформации личности субъекта труда
  11. Глава 1 Правовые вопросы реализации основных прав граждан в системе ад­министративно-правовых отношений