<<
>>

Адвокат как член адвокатской корпорации

Как следует из положений ст. 2 ФЗ «Об адвокатской деятельности...», адвокат - это имеющий особый правовой статус независимый профессиональный советник по правовым вопросам.

Адвокат считается приобретшим статус адвоката и членство в адвокатской палате со дня принятия присяги (ч.

2 ст. 13 ФЗ «Об адвокатской деятельности...»), в которой он клянется «честно и добросовестно исполнять обязанности адвоката, защищать пра­ва, свободы и интересы доверителей, руководствуясь Конституцией Российской Феде­рации, законом и кодексом профессиональной этики адвоката».

Именно с этого момента в соответствии с ч. 1 ст. 3 и ч. 2 ст. 4 КПЭА на лицо, при­обретшее статус адвоката начинает распространяется действие положений КПЭА.

А. Д. Бойков, абсолютно обосновано ставя во главу угла, при описании принци­па корпоративности, не адвокатские образования и даже не органы корпоративного управления адвокатурой, а адвоката, отмечает, что принцип корпоративности означа­ет общность профессиональных интересов адвокатуры. Соответственно, все вопросы внутренней жизни органами самоуправления должны решаться с позиции корпора­тивной солидарности, в интересах адвокатского сообщества и адвокатов[231].

Отметим, кстати, что содержание присяги адвоката, определенное в ст. 13 ФЗ «Об адвокатской деятельности...» свидетельствует, что функциональное предназна­чение адвоката состоит в защите прав, свобод и интересов доверителей, действуя на основе законодательства и КПЭА, что в свою очередь обеспечивает контроль граж­данского общества за соблюдением государством правовых норм, и как следствие - защиту права). При этом, каких-либо «корпоративных обязанностей», связанных

с его взаимоотношениями с органами корпоративного управления адвокатурой и адвокатскими образованиями, текст присяги не содержит.

Говоря о преломлении действия принципов организации и деятельности адвока­туры к деятельности конкретного адвоката, следует отметить адвокат при оказании юридической помощи принимает решения по своему разумению, и в этом проявляется его «независимость».

Адвокат в своей профессиональной деятельности не преследует каких-то особых целей и не выполняет (решает) задачи, стоящие перед адвокатурой как формальной организацией. Адвокат выполняет единую профессиональную функ­цию, возложенную на всех адвокатов и на каждого адвоката в отдельности.

Предполагается, что адвокат принимает решения и действует по своему делу само­лично, то есть без чьего-либо указания. И в смысле профессиональной отдельности, самостоятельности как «независимости» адвокат не является «элементом» адвокатуры как формальной организации. Адвокат является элементом организации в силу член­ских отношений с ней.

В своей «независимости» адвокат «самоуправляем». Чтобы избежать больного раз­двоения человеческой личности адвоката («управляющий адвокат» и «управляемый ад­вокат»), размытости термина «независимость» (то как безбрежность, то как мера), сле­дует признать наиболее компактным понятие «самостоятельность» или «автономность» адвоката. Адвокат в своей профессиональной деятельности самостоятелен, автономен.

Здесь может возникнуть недоумение, когда напрашивается сравнение, например, со следователем, которого тоже наделяют профессиональной самостоятельностью. Следо­ватель - самостоятелен, но его «самостоятельные» решения могут быть предварительно одобрены или отменены властным решением другого лица. Из этого делается вывод, что «самостоятельность» (автономность) и «независимость» разные по объёму понятия.

«Самостоятельные» решения могут быть отменены другим лицом, а «независи­мые» могут быть отменены только лицом, принявшим «независимое» решение: по­этому следователь - «самостоятелен», а адвокат - «независим». Следователь являет­ся властным лицом, а адвокат - нет. Решениям следователя обязаны подчиняться все, кому они адресованы. Адвокат - лицо безвластное, его заявления, ходатайства, жало­бы не обладают властной силой. Адвокату не нужно ничьё разрешение или одобрения на написание и подачу какого-либо прошения. Оно всего лишь прошение, обращённое к властному лицу.

Адвокатское прошение не нуждается в предварительном одобрении его содержания каким-либо органом организации адвокатов или государства. Эти ор­ганы не могут запретить адвокату обратиться с таким прошением к властному лицу; эти органы не могут отменить (отозвать) прошение, признать «не существующим» с момента получения его властным лицом.

Следовательно, принципом адвокатуры, применительно к адвокату, является не «независимость», а профессиональная самостоятельность (автономность). Имен­но с учетом этого аспекта следует понимать или прочитывать напечатанный в Законе об адвокатской деятельности принцип «независимости».

Среди обязанностей адвоката, которые он несет не как адвокат (профессиональные обязанности), а как член корпорации адвокатов (членские обязанности), ФЗ «Об ад­вокатской деятельности...» упоминает:

- обязанность соблюдать кодекс профессиональной этики адвоката и исполнять решения органов адвокатской палаты субъекта Российской Федерации, Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации, принятые в пределах их компетенции (п. 5 ч. 1 ст. 7 ФЗ «Об адвокатской деятельности...»);

- обязанность ежемесячно отчислять средства на общие нужды адвокатской па­латы в порядке и в размерах, которые определяются собранием (конференцией) ад­вокатов адвокатской палаты соответствующего субъекта Российской Федерации (далее - собрание (конференция) адвокатов), а также отчислять средства на со­держание соответствующего адвокатского кабинета, соответствующей коллегии ад­вокатов или соответствующего адвокатского бюро в порядке и в размерах, которые установлены адвокатским образованием (п. 5 ч. 1 ст. 7 ФЗ «Об адвокатской дея­тельности...»).

При этом в ч. 2 ст. 7 ФЗ «Об адвокатской деятельности...» указывается, что за неисполнение либо ненадлежащее исполнение своих профессиональных обязан­ностей адвокат несет ответственность, предусмотренную настоящим Федеральным законом.

Говоря о первой, основной обязанности адвоката соблюдать положения КПЭА от­метим, что применительно к содержанию «корпоративных обязанностей» адвоката КПЭА относит следующие обязанности:

- сохранять честь и достоинство, присущие его профессии при всех обстоятель­ствах (ч.

1 ст. 4 КПЭА);

- в тех случаях, когда вопросы профессиональной этики адвоката не урегулирова­ны законодательством об адвокатской деятельности и адвокатуре или КПЭА, адвокат обязан соблюдать сложившиеся в адвокатуре обычаи и традиции, соответствующие общим принципам нравственности в обществе (ч. 3 ст. 4 КПЭА);

- избегать действий (бездействия), направленных к подрыву доверия к адвокатуре (ч. 2 ст. 5 КПЭА);

- уважать права, честь и достоинство лиц коллег и других лиц, придерживаться мане­ры поведения и стиля одежды, соответствующих деловому общению (п. 2 ст. 8 КПЭА);

- обеспечивать адвокатскую палату субъекта Российской Федерации актуальной информацией об адресе адвоката, в том числе электронном, для уведомлений и изве­щений (п. 5 ст. 8 КПЭА);

- исполнять возложенные на адвоката полномочия в связи с избранием (назначе­нием) на должность в адвокатской палате субъекта Российской Федерации или Фе­деральной палате адвокатов, а также исполнять полномочия руководителя или иного избранного (назначенного) на должность лица адвокатского образования (подразделе­ния) (ч. 2 ст. 9 КПЭА);

- не осуществлять сотрудничество с органами, осуществляющими оперативно-розыск­ную деятельность в ходе осуществления адвокатской деятельности (п. 3.1. ст. 9 КПЭА);

- при осуществлении иной деятельности не порочить честь и достоинство адвоката и не наносить ущерб авторитету адвокатуры (ч. 4 ст. 9 КПЭА);

- в любой ситуации, в том числе вне профессиональной деятельности сохранять честь и достоинство, избегать всего, что могло бы нанести ущерб авторитету адвокату­ры или подорвать доверие к ней, при условии, что принадлежность адвоката к адвокат­скому сообществу очевидна или это следует из его поведения (ч. 5 ст. 9 КПЭА);

- строить свои отношения с другими адвокатами на основе взаимного уважения и соблюдения их профессиональных прав (ч. 1 ст. 15 КПЭА).

- не употреблять выражения, умаляющие честь, достоинство или деловую репута­цию другого адвоката либо авторитет адвокатуры, использовать в беседах с лицами, обратившимися за оказанием юридической помощи, и с доверителями выражения, по­рочащие другого адвоката, а также критику правильности действий и консультаций адвоката, ранее оказывавшего юридическую помощь этим лицам, обсуждать с лицами, обратившимися за оказанием юридической помощи, и с доверителями обоснованность гонорара, взимаемого другими адвокатами (ч. 2 ст. 15 КПЭА);

- не склонять лицо, пришедшее в адвокатское образование к другому адвокату, к заключению соглашения об оказании юридической помощи между собой и этим лицом (ч. 3 ст. 15 КПЭА);

- уведомить Совет о принятии поручения на ведение дела против другого адвоката, если адвокат принимает поручение на представление доверителя в споре с другим ад­вокатом, он должен сообщить об этом коллеге и при соблюдении интересов доверите­ля предложить окончить спор миром (ч. 4 ст. 15 КПЭА);

- выполнять решения органов адвокатской палаты и органов Федеральной палаты адвокатов, принятые в пределах их компетенции (ч. 6 ст. 15 КПЭА);

- участвовать лично или материально в оказании юридической помощи бесплатно в случаях, предусмотренных законодательством, или по назначению органа дознания,

органа предварительного следствия или суда в порядке, определяемом адвокатской па­латой субъекта Российской Федерации (ч. 7 ст. 15 КПЭА);

- будучи руководителем адвокатских образований (подразделений) и (или) руко­водителем адвокатских палат субъектов Российской Федерации принимать меры для надлежащего исполнения адвокатами профессиональных обязанностей по участию в оказании юридической помощи бесплатно и помощи по назначению, а также по осу­ществлению отчислений на общие нужды адвокатской палаты и выполнению иных решений органов адвокатской палаты и Федеральной палаты адвокатов, принятых в пределах их компетенции (ч. 8 ст. 15 КПЭА);

- не допускать распространение информации об адвокате и адвокатском образова­нии, которая содержит оценочные характеристики адвоката, отзывы других лиц о ра­боте адвоката, сравнения с другими адвокатами и критику других адвокатов, заявле­ния, намеки, двусмысленности, которые могут ввести в заблуждение потенциальных доверителей или вызывать у них безосновательные надежды, а если адвокату стало из­вестно о распространении без его ведома информации о его деятельности, которая не отвечает настоящим требованиям, он обязан сообщить об этом Совету (ст. 17 КПЭА).

В ч. 1 ст. 18 КПЭА указано, что нарушение адвокатом требований законодатель­ства об адвокатской деятельности и адвокатуре и настоящего Кодекса, совершенное умышленно или по грубой неосторожности, влечет применение мер дисциплинарной ответственности, предусмотренных законодательством об адвокатской деятельности и адвокатуре и настоящим Кодексом.

В ч. 6 ст. 18 КПЭА указывается, что мерами дисциплинарной ответственности являются:

1) замечание;

2) предупреждение;

3) прекращение статуса адвоката.

Однако, несмотря на закрепление «корпоративных обязанностей» в положениях ФЗ «Об адвокатской деятельности...» и КПЭА, не содержится перечня «корпоратив­ных прав адвоката», хотя, по общему смыслу закона, правам любого лица всегда про­тивостоят его обязанности, и наоборот, т.е. нет прав без обязанностей и обязанностей без прав[232]. Исследователи отмечают, что «в законе «Об адвокатской деятельности и адвокатуре» следует закрепить внутрикорпоративные права адвоката. Действующий закон расширил права президента адвокатской палаты, позволив практически моно­польно определять состав членов совета адвокатской палаты, что является покушени­

ем на внутрикорпоративную демократию. Закон должен зафиксировать право каждого члена адвокатской палаты избирать и быть избранным в органы самоуправления, что устанавливалось советским законодательством»[233].

Отметим, что в соответствии с положениями п. 23 «Основных положений о роли юристов» юристы, как и другие граждане, имеют право на свободу выражения мне­ния, убеждений и собраний. В частности, они имеют право принимать участие в об­щественных дискуссиях по вопросам, касающимся права, отправления правосудия и поощрения, и защиты прав человека, и быть членами местных, национальных или международных организаций или создавать их и принимать участие в их заседаниях, не подвергаясь ограничению своей профессиональной деятельности вследствие сво­их законных действий или членства в законной организации. Осуществляя эти права, юристы в своих действиях всегда руководствуются правом и признанными нормами и профессиональной этикой юриста. В п. 24 Основных положений указывается, что «юристы имеют право создавать и являться членами самостоятельных профессиональ­ных ассоциаций, представляющих их интересы, способствующих их непрерывному образованию и подготовке и защищающих их профессиональные интересы. Исполни­тельный орган профессиональных организаций избирается ее членами и выполняет свои функции без вмешательства извне».

Очевидно, что адвокаты, как члены адвокатской корпорации не могут быть ограниче­ны в приведенных выше правах, причем органами корпоративного управления адвокату­рой должны быть созданы условия для того, чтобы возможность реализации соответству­ющих прав не была иллюзорной. К сожалению, результаты работы ГРА показывают, что состояние обеспеченности реализации этих прав, мягко говоря, далеко от идеального[234].

Наличие в адвокатуре органов корпоративного управления, состоящих из АП субъектов РФ и ФПА РФ не означает, что адвокат, имея отношение к адвокат­ской палате одного субъекта РФ как ее член в гражданско-правовом смысле, каким-то образом перестает быть членом единой корпорации адвокатов применительно к право­отношениям, которые установлены ФЗ «Об адвокатской деятельности...» и КПЭА.

Как уже отмечалось, адвокатские палаты относятся к корпоративным юридиче­ским лицам. Их основной признак в том, что их учредители и участники, обладаю­щие правом участия (членства) в них, приобретают корпоративные (членские) права и обязанности в отношении АП субъекта РФ, формируют их высший орган управле­

ния ею, а также имеет право на участие в управлении делами корпорации, право по­лучать информацию о деятельности корпорации и знакомиться с ее бухгалтерской и иной документацией, право обжаловать решения органов корпорации, влекущие граж­данско-правовые последствия.

Однако характер взаимосвязей между адвокатом и адвокатской палатой, причем как палатой субъекта, так и Федеральной палатой, не представляет собой всеобъем­лющую, постоянную и неразрывную связь, определенную сугубо принадлежностью адвоката к конкретной адвокатской палате, а в полной мере определен законодатель­ством об адвокатской деятельности и адвокатуре и принимаемыми в соответствии с ним актами, поскольку любое ограничение прав адвоката-члена палаты или вмене­ние ему обязательств совершать или воздерживаться от совершения определенных действий, может быть установлено только законом.

При этом адвокат вправе самостоятельно без каких-либо запретов выйти из член­ства в одной адвокатской палате и перейти в другую.

Членство в палате не ограничивает право адвоката заниматься адвокатской или иной не запрещенной законом деятельностью в любом регионе РФ.

Поскольку адвокат не ограничен законом и КПЭА в территории для осущест­вления любой своей профессиональной деятельности (за исключением ведения дел по назначению), он не может быть ограничен в территории для осуществления иной своей деятельности, в связи с этим, право адвоката-гражданина на обращение по лю­бым поводам и по поводу любых действий кого бы то ни было, которое он полагает необходимым реализовать, не может быть ограничено ни территориально, ни по объ­ектам обращения.

Следует также подчеркнуть, что исходя из положений п. 1 ч. 1 ст. 20 КПЭА адвокат вправе инициировать дисциплинарное производство в отношении другого адвоката не­зависимо от того, членом какой адвокатской палаты он является. Это еще раз подтверж­дает тезис о предполагаемом в законе единстве корпорации, авторитет которой не раз­граничивается по территориальному признаку, а является единым как минимум на всей территории Российской Федерации, а как максимум в общемировом масштабе. Это под­тверждается и содержанием международных актов, регламентирующих правовое поло­жение адвоката, и общепризнанными среди адвокатов писаными этическими нормами.

Ни в положениях ФЗ «Об адвокатской деятельности...», ни в положениях КПЭА, ни в иных актах до принятия Разъяснения № 03/19 не содержалось никаких запретов на любые взаимодействия адвоката с адвокатскими палатами других субъектов РФ и ФПА РФ, в том числе и запретов на обращения по вопросам, которые так или иначе могли бы затронуть интересы адвокатской палаты, членом которой адвокат не является.

Если адвокату запрещается бездействовать во избежание подрыва доверия к адвокатуре и умаления ее авторитета от противоправных действий и он осуществля­ет обращение, каким-либо образом затрагивающее действия адвокатской палаты или ее органов, либо ФПА РФ или ее органов, то ни правового, ни нравственного значения не имеет членами какой палаты являются эти адвокаты, и могут ли быть затронуты, в связи с этим, интересы какой-либо палаты или ее органов.

Отметим, что Г. М. Резник в одной и своих публикаций писал: «Норма, предостав­ляющая адвокату право произвольного выбора реестра, оказалась в Законе в конеч­ном счете по недосмотру, но не случайно. После первого чтения ряд представителей параллельной адвокатуры стали усиленно внедрять в умы законодателей мысль о том, что нахождение в региональном реестре делает адвоката беззащитным перед невзлю­бившими его чиновниками местной администрации. Поэтому единственное средство сохранить независимость и избежать репрессий, говорили они, - уйти под крыло другой, желательно Московской или Санкт-Петербургской адвокатской палаты. На­думанность таких опасений очевидна. Конечно, для адвоката нежелательно нажить врага в лице губернатора или, скажем, областного прокурора. Но что-то за посттотали­тарные годы не было слышно, чтобы президиум какой-нибудь территориальной кол­легии адвокатов стал орудием расправы над членом корпорации. Сейчас, когда новый Закон устанавливает гарантии независимости адвоката и создается единая россий­ская адвокатура во главе с Федеральной палатой, уровень защищенности адвокатов повышается»[235].

Как видим, развитие ситуации, связанные с АП субъекта РФ, показывает, что взгляды Г. М. Резника, изложенные в его статье опубликованной в 2002 г., до насто­ящего времени не изменились, но изменилось положение дел в адвокатуре. Адвокаты и правозащитные структуры, осуществляющие свою деятельность в Республике Баш­кортостан, исходя из имеющихся материалов[236], а также свидетельств правозащитника А.Р. Жуковой[237]неоднократно обращали внимание ФПА РФ и самого вице-президента ФПА РФ Г. М. Резника на этот факт, и на факты «расправы» руководителей Адвокат­ской палаты РБ над адвокатами.

6.

<< | >>
Источник: Рагулин А.В.. Трактат об Обращении 32-х, принципах, дискриминации и демократии в российской адвокатуре: монография. (пре- дисл.: Г.Б. Мирзоев, послесл.: А.В. Воробьев) - Москва.: Российская академия адвокатуры и нотариата, Евразийский научно-исследовательский институт проблем права,2019. - 584 с.. 2019

Еще по теме Адвокат как член адвокатской корпорации:

  1. Интерпретация как перевод понятого
  2. Понимание текста как перевод смыслов
  3. Перевод как герменевтический метод понимания текста
  4. 58. Аккредитив как форма безналичных расчетов.
  5. § 2. Банк как налогоплательщик и налоговый агент
  6. ГЛАВА 1. ПЕРЕВОД КАК МЕТОД ОСВОЕНИЯ СМЫСЛОВОЙ СИСТЕМЫ ТЕКСТА
  7. 57. Платежное поручение как форма безналичных расчетов.
  8. Тема 4. Граждане как субъекты административного права
  9. ГЛАВА 2. СИНТАКСИС КАК СОДЕРЖАТЕЛЬНАЯ СОСТАВЛЯЮЩАЯ ТЕКСТА
  10. Учебное задание как средство достижения личностных результатов обучения
  11. Тема 8. Государственные служащие как субъекты административного права
  12. §1.2 Профессионально-личностное развитие субъекта труда как предмет психологического исследования
  13. ГЛАВА 3. СИНТАКСИЧЕСКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ ТЕКСТА КАК МЕТАСРЕДСТВО ПРОБУЖДЕНИЯ РЕФЛЕКСИИ