2.2. Нравственное содержание правотворческой и правоприменительной деятельности в России начала XVIII — первой половины XIX в.

Эпоха Петра 1. Воспитательные идеи правосудия Государствен­ная политика Петра / (1672—1725) продолжила традиции само­державной власти царя Алексея Михайловича по защите основ абсолютизма. Создание регулярной армии и флота, профессио­нальной полиции, института фискалов, прокурорской службы, учреждение Правительствующего сената — высшего распоряди­тельного и исполнительного органа при царе, оформление судов в обособленные государственные учреждения, максимальное сосредоточение власти (как светской, так и духовной) историки и юристы, писавшие в дооктябрьские годы, связывают с глав­ными устремлениями петровских преобразований — достижение «добрых порядков» и «общего блага». Но выстраивание краси­вой правительственной схемы, написание регламентов и инст­
рукций не означали автоматического наступления благоденст­вия. Необходимо было добиться от всех слоев общества точного выполнения своих обязанностей, соблюдения норм и предписа­ний. Воспитательный процесс в эпоху Петра Великого включал в себя абсолютное послушание подопечных, а непослушание грозило наказанием. Какое наказание выберет «отец», зависело от его воли.

Кроме традиционных средств устрашения (угрозы, жесткие законы, многочисленные органы наблюдения и контроля) важ­ное место отводилось воздействию убеждением, попыткам воз­звать к долгу и чести чиновников.

Венцом воспитательных предписаний Петра стало создание знаменитого «Зерца­ла». Оно представляло собой трехгранную призму с орлом наверху и с тремя указами Петра 1 на гранях1. Первый указ, увидев­ший свет 17 апреля 1722 г., предписывал свято блюсти законы, верша все дела в точном соответствии с уставами и регла­ментами. За любое нарушение полагалась казнь «без всякие пощады». Второе пред­писание, выпущенное 21 января 1724 г., определяло поведение должностных ЛИЦ и посетителей в присутственном месте и по­велевало им всем «чинно поступать». За брань и крик полагался штраф и арест, а за рукоприкладство — политическая смерть. Последний указ, изданный 22 января 1724 г., грозил чинов­никам наказанием за незнание законов, так как от них «зави­сит правое п незазорное управление всех дел». Неоднократная провинность вела к лишению всех чинов и полной конфиска­ции имущества. «Зерцало» полагалось держать на столе каж­дого присутствия (комиссии, коллегии, Сената и т.д.), чтобы любой служащий помнил строгость норм петровского законо­дательства.

Петр придавал огромное значение инструкциям и наставле­ниям. Причем это касалось не только деятельности государст­
венного аппарата, но и повседневной жизни людей. Великий реформатор писал: «Наш народ яко дети, неучения ради, кото­рые никогда за азбуку не примутся, когда от мастера не прине­волены бывают»'. Учить подданных «полагалось» от рождения до самой смерти.

За годы правления Петра было выпущено больше законода­тельных актов, чем за все предшествующее столетие. Каждый петровский указ обязательно содержал три части: объяснение необходимости нормы, ее содержание и меру наказания за на­рушение или несоблюдение предписания.

Но жестокость и суровость монарха, по-видимому, происте­кали вовсе не из желания причинять страдания. Он все подчи­нял идее служения государству. Идее «общего блага» Петр под­чинил и собственную жизнь, она стала основой ее существова­ния. Служение происходило с полной отдачей сил, с готовно­стью жертвовать всем ради интересов страны. И собственный пример должен был воодушевлять других, толкая их на подвиги и свершения. Поэтому Петр, не задумываясь, брал в руки топор, лез на мачту, вставал к штурвалу корабля, стрелял из пушек, танцевал на ассамблеях и делал тысячи других вешей, которых, казалось бы, вовсе не полагалось делать монарху огромной дер­жавы. Во время одной из прогулок на лечебных водах, когда в 1720-е юды у Петра возникли серьезные проблемы со здоровь­ем, он говорил: «Врачую тело свое водами, а прочих примерами, и в том, и в другом исцеление вижу медленное. Все решит вре­мя, на Бога полагая надежду»2.

Предъявляя высокие требования к своим действиям, Петр не думал щадить друшх. Известно, что в начале XVIII в. произош­ло окончательное закрепощение крестьян с одновременным слиянием их в единое сословие, главная обязанность которого заключалась в выполнении повинностей. Однако Петр поставил на службу государству и все остальные части населения России независимо от богатства, общественного положения, вероиспо- ведования, происхождения. Для многих размеренная жизнь в имении сменилась полной опасностей пожизненной службой в армии и на флоте.

В то же время идея «всенародной пользы» способствовала небывалому прежде росту правового просвещения п воспитания русского общества. Самым явным свидетельством этого было требование обязательной публикации любого закона.

Воспитательные идеи правосудия в эпоху правления Петра I выражались не только в законодательных актах, но и в политиче­ских трактатах, агитационных воззваниях. Большое развитие по­лучает деловая письменность, появляется и такой новый литера­турный жанр, как сатирическая повесть. В форме этого жанра находит свое воплощение критика пороков «судной практики» в России XVII в. Наиболее яркими образцами произведений дан­ного жанра стали народная Повесть о Шемякином суде и сатири­ческий «Список с судного дела слово в слово, как был суд у леша с ершом», более известный как Повесть о Ерше Ершовиче.

Что же касается процессуального законодательства, то оно сде­лало в этот период огромный шаг вперед. Достаточно сказать, что впервые в истории русского права был создан процессуальный ко­декс, хотя и с несколько ограниченной сферой применения. «Крат­кое изображение процессов или судебных тяжб» и Артикул воинский стали первыми кодифицированными актами в российском законо­дательстве[11]. Суд призван был стать быстрым и решительным оруди­ем в руках государства для пресечения всякого рода попыток нару­шить установленный порядок. Усиливается наказание и за гак на­зываемые «процессуальные преступления»: за лжеприсягу, лжесви­детельство; вводится смертная казнь — «обычное украшение, — по словам историка В.О. Ключевского, — законодательства Петра2».

Законодатель пытается объяснить реформу необходимостью борьбы со злоупотреблением процессуальными правами со сто­роны тяжущихся.

Впля жалкое положение правосудия, вследствие ябед, волокит и бесчисленных неправд тяжушихся, он (Петр I. — Авт.) понимал, что словесное судопроизводство — суд и очные ставки воспитывают зло, отдавая весь ход процесса во власть тяжущихся и тем открывая поле их деятельности. Ему казалось чучишм средством против про­извола тяжущихся подчинить их и самое развитие процесса контро­лю судей, которые уже по званию своему должны быть блюстите­лям правосудия3.

Логика, как видим, своеобразна: чтобы стороны не злоупот­ребляли своими процессуальными правами, нужно лишить их всяких прав, подобно тому как избавить человека от болезней можно, убив его.

Но это были лишь первые шаги, от которых он вскоре отка­зался, продолжая вмешиваться лично в судебные решения, а в 1722 г. вновь вверил такое вмешательство своим воеводам и гу­бернаторам[12].

В книге В.В. Богуславского «Правители России» приво­дится характерный пример. В 1711 г. Петр впервые узнал о злоупотреблениях князя А.Д. Меншикова. а три года спустя была назначена особая следственная комиссия, которая со­брала достаточно доказательств его вины в разного рода чудо­вищных хищениях и мздоимстве. Однако когда члены суда, убедившись в виновности Меншикова, стали определять ему наказание, колеблясь между ссылкой и лишением жизни, Петр сказал:

Где дело идет о жизни итп чести человека, то правосудие требует взвесить на весах беспристрастия как преступления его, так и за­слуги, оказанные им отечеству и государю, и буде заслуги пере­весят преступления, в тако\1 случае милость должна хвалиться на суде[13].

И, перечислив все заслуги Меншикова, царь заключил свою речь словами:

И так, по мнеишо моему, довольно будет, сделав ему в присутствии за преступления строгий выговор, наказать его денежным штрафом. сораз\юрным хищению: а он мне и впредь нужен и может еще су­губо заслужить оное3.

С идеологической зашитой и обоснованием петровских пре­образований выступила группа дворян и священников, образно названная ученой дружиной Петра. Потомственный дворянин

В.Н. Татищев, идеолог промышленников и купцов И.Т. Посош­ков, архиепископ Феофан Прокопович увязывали в единый узел не только экономические, политические, но и социально-пра­вовые преобразования в России, предлагати пути их скорейшего осуществления.

Рассматривая вопросы, связанные с нравственным содержанием судопроиз­водства, они настаивали на профессио­нальной подготовке судей, полагая, что на судебные должности должны опреде­ляться лица только с соответствующим нравственным и профессиональным цензом. Такая позиция, согласно их мнению, в конечном итоге привела бы к правовой и нравственной зрелости всех подданных. С отсутствием же этого В.Н. Татищев

в стране В.Н. Татищев (1686—1750) свя­зывал «бунты и разорения», поскольку полагал, что народное недовольство выражается в такой форме именно потому, что народ никакого знания не имеет и в темноте суеверии утоп­лен», поэтому его так легко могли обманывать всякие «ковар­ные плуты».

Нравственные идеи правосудия Татищева нашли свое выра­жение и в разработанных им требованиях к закону: (1) выпол­нимость законов (недопустимость чрезмерных угроз наказания­ми); (2) принуждение людей соблюдать законы, если их совесть «молчит»; (3) сохранение обычаев древних, если они не проти­воречат справедливости и добродетели1.

Возлагая все надежды на царскую власть, идеологи Петров­ских реформ были все-таки далеки от мысли о всесилии цар­ских указов. Вот что писал по этому поводу И.Т. Посошков (1652—1726): «Сколько новых статей издано, а немного в них действа, ибо всех их древностная неправда одолевает». Доволь­но резко порицая «обветшавшие и искаженные неправыми судьями древние уставы». Посошков предлагал «сочинить пра­восудную книгу с подлинным рассуждением на всякие дела».

Наипаче всех членов подлежит судьям правда хранит не ■ одних делах, но и в словах лживо ничет не юворите, но что при­лично к правде, то и говорить, а лживых слов судья никогда б не говорил.

Буде судья суд поведет неправой, го от царя примет времянную казнь, а от бога вечную не токмо на теле, но и на души казнь веч­ную понесет.

И. Т. Посошков

11редставляет немалый интерес точка зрения Феофана Проко- повича на роль верховного правителя, исполняющего долг служе­ния народу Монарх Прокопонича — это просвещенный государь, который обязан заботиться не только об общем благе, но и о распространении просве­щения, искоренении предрассудков, уст­роении правосудия. Такое понимание верховной власти во многом было новым _ для русской правовой мысли. Архиспи- М ^^^р^В^Л скоп пережил нескольких императоров Ш/7 Ш^^Ш^^^Ж (Петра I. Екатерину I, Петра II. Анну ^ УДДд Иоанновну), и каждому из них он про- Феофан Прокопович и ,ноСШ 11сал панегирики, утвер- ждая. что их оожественныи статус и ве­ликая слава обязывают «чинить правосудие», ока »ывая целена­правленное воспитательное воздействие на сознание и чувства подданных1.

Эпоха Екатерины II. Дальнейшее развитие нравственных основ законодательства Екатерина II (1724—1796), чьи права на обладание российской короной с юридической точки зрения были более чем сомнительными, не без успеха использовала образ мудрого законодателя, величественно дарующего законы империи и во всех своих действиях руководствующегося за­конностью. Справедливость при отправлении правосудия она объявила в числе главных задач своего правления. При этом вполне сознавала, насколько трудно б>дст ей обеспечить ис­полнение своих обещаний.

Вступив на престол, Екатерина II систему правосудия оха­рактеризовала следующими чертами:

1. Неисчислимое множество законов и приказов. 2. Частыя измене­ния, какия делают в одних и тех же законах. 3. Небрежное отноше­ние судей и судов к поддержанию законов. 4. Непринужденность, с которой скрывают от сведения общества ошибки судей и других чиновников на коронной службе[14].

О том, какое впечатление такое правосудие производило на простой народ, яркое представление дает замечание историка С.М. Соловьева: «При слове "суд" вздрагивает русский человек»[15]. В этих условиях проблема укрепления и пропаганды законности неизбежно становилась одной из острейших в царствование Екатерины II.

Правосудие для императрицы было, прежде всего, эффек­тивным инструментом воспитательного воздействия, формой выражения идей, которые она желала внушить своим поддан­ным. «Снисходительность, примиряющий дух властителя, — писала она в одной из своих заметок, — сделали бы больше, нежели тысячи законов, а политическая свобода одушевила бы все. Часто лучше внушать преобразования, нежели пред­писывать»[16]. Многие законодательные акты, вышедшие из-под пера этой императрицы, представляют собой не только право­вые, но также настоящие идеологические, программные до­кументы[17].

Поскольку на Руси, как известно, во все времена видели в законе выражение совести или, как говаривали в древности, — правды, Екатерина II глубоко усвоила этот традиционный рус­ский взгляд на закон. Законодательство западноевропейских стран, где все подробно, до мельчайших деталей, регламентиро­валось, вызывало у нее отрицательные чувства. В представлении Екатерины II правосудие — это не только способ регламентиро­вать поведение людей, не только кара, но и милость, средство воспитания в душах подданных добрых качеств. В Манифесте к сочинению проекта нового Уложения императрица заявляла:

И так со стороны поставляем митосердне за основание законов н от­крываем дорогу к достижению правосудия; со стороны же любезных подданных наших ожидаем благодарности и послушания: чрез что сохранится благоденствие, тишина и спокойство государственное[18].

Немаловажен в этом смысле и следующий текст статьи V «Наставления губернаторам»:

Хотя о душевредном лихоимстве и гнусных взятках многими стро­жайшими указами обнародовано, и МЫ особливо ныне надеемся, что все НАШИ верноподданные, чувствуя чатеренское НАШЕ оп­ределением достаточнаго им жалованья митосердне. не прикоснут­ся к толь черскому лакомству, прелестному только для одних под­лых и ненасытным сребролюбием помраченных душ[19].

Составляя тот или иной нормативный акт, российская импе­ратрица не просто формулировала правовую норму, а, как пра­вило, одновременно выражала свою нравственную позицию. Поэтому тексты законов, вышедшие из-под пера Ее Величества, наполненные эпитетами, чаще всего возвышенными, произво­дили oi ромное воспитательное воздействие.

Реформы Екатерины II, отражавшие в целом предложения и пожелания дворянского сословия, способствовали и совершен­ствованию органов местного управления, включая и судебные органы.

Тем не менее деятельность местных судов по-прежнему характеризовалась волокитой, взяточничеством, низким образо­вательным уровнем судей, неоправданной зачастую жестокостью карательных мер, недостаточным соблюдением законности в деле отправления правосудия и т.д.

По меткому замечанию российского правоведа, историка A.A. Кизе- веттерл В учреждениях, установленных при Екатерине II, — эти новые начала получили скорее, принципиальное признание, чем практическое осуществление^

М.М. Сперанский

Реформы Александра I Вступивший на престол в 1801 г. в резуль­тате убийства Павла I Александр I (1777—1825) обещал управлять народом «по законам и по сердцу своей премудрой бабки»[20]. На­чало его царствования было ознаменовано широкой подготов­кой к реформам системы государственного управления. Воспи­танный на идеалах и ценностях эпохи Просвещения, молодой монарх горячо стремился предстать перед своими подданными в образе легитимного защитника их интересов. Вместе с тем он ясно видел, что государственные институты России находятся в плачевном состоянии. Для них были характерны беспорядок, беззаконие, низкая эффективность, бумажная волокита и т.д. Александр I и его ближайшее окружение (в том числе и М.М. Сперанский) сознавапи, что задачей первостепенной важ­ности является рационализация организации власти и ее цен­трализация. Император стремился создать новый аппарат госу­дарственного управления с качественно новыми чиновниками, для чего считал необходимым улучшить и расширить систему образования.

Выдающийся политический деятель Михаил Михайлович Сперанский (1772— 1839) также поддерживал и обосновывал этот курс. По мнению Сперанского, причиной неудовлетворительного функ­ционирования судебной системы были не плохие законы, а низкий профессио­нальный уровень и моральная нечисто­плотность судей и судейских чиновни­ков. Однако создать широкую группу образованных, просвсшснных и нравст­венно зрелых юристов в короткие сроки нельзя. Необходимы годы и годы. Поэтому переустройство су­допроизводства, полагал Сперанский, должно начаться только после общеадминистративных реформ и реформы системы об­разования, в том числе и правового. Свои взгляды Сперанский изложил в подготовленных им записках: «О коренных законах государства», «Об устройстве судебных и правительственных уч­реждений в России» и др.

Следует отметить, что Россия петербургского периода ее ис­тории заимствовала у Запала не только формы организации го­сударственной власти, но и способы подготовки чиновничества. Создание Харьковского и Казанского университетов, а также Петербургского педагогического института (в 1819 г. преобразо­ван в университет) — не менее важные мероприятия для царст­вования Александра I, чем министерская реформа. Главной це­лью новой системы образования провозглашалась подготовка юношества к государственной службе, что было перенесено на время правления Николая Павловича.

Эпоха Николая I Для императора Николая / (1825—1855) закон был сакральным проявлением личной воли самодержца. В сущ­ности, этот император разделял негодование декабристов и других прогрессивных сил русского общества по поводу отече­ственного судопроизводства. Он не получил специального юридического образования, но на формирование его личности оказало большое воздействие царившее в правящих кругах России недовольство отсутствием четких и определенных зако­нов, злоупотреблениями судейских чиновников и т.д. Николай был твердо убежден, что правосудие и законность суть фунда­мент любого государства. Контроль за деятельностью основных сановников — таково было его решение проблемы государст­венного управления. После восшествия на престол он лично со всей тщательностью следил за работами по кодификации. Соз­дав II Отделение, поставив во главе его М.М. Сперанского и М.А. Балугьянского, крупнейших юристов той эпохи, импера­тор внимательно наблюдал и контролировал подготовку Свода законов.

В 1833 г. завершилась подготовка к изданию Полного Собра­ния и Свода законов Российской империи. Николай I назвал эту работу «главным предметом, к которому было устремлено его внимание», так как неимение полных законов или смешение их от чрезвычайного множества указов, нередко противоречащих один другому, создают условия для неоправданных решений су­дов, «ябедничества и лихоимства»[21]. Этим объяснялись и трудно­сти в изучении российского права, сказывавшиеся на подготов­ке юристов, чиновников, их правовой и нравственной культуре,

что, по замечанию известного русского писателя И.С. Аксакова, имевшего юридическое образование и служившего в Министер­стве юстиции и внутренних дел, «становилось причиной тех во­пиющих злоупотреблений... которыми богата память каждого послужившего на своем веку человека»[22].

I Выдающийся музыкальный и худо­жественный критик В. В. Стасов так охарактеризовал этот критический пе­риод в истории российского правове­дения:

«Все у нас в России хорошо понимали в то время от верху и до низу, что одна из самых больших наших язв — про­клятое чиновничество, прогнившее до мозга костей, продажное, живущее взятками и не находящее в них ничего худого, крючкотворствующее, кривя­щее на каждом шагу душой, пишущее горы дел, лукавое, но неумное, едва Портрет В.В. Стасова грамотное, свирепое за бумагами, хотя (худ ц.Е. Репин)

добродушное на вид дома и за вистом.

Все на него громко жаловались, все поднимали его на »убок в ро­мане и на театре, и, однако, дело не трогалось с места. Разговору было много, и все-таки никто ничего не предпринимал, никто даже ничего не предлагал, чтобы помочь обшей беле и вытравить гнойную болячку...»[23]. |

Статистика тех лет показывает, что в России в начале XIX в. почти не было образованных юристов-практиков, а с высшим образованием — вообще единицы. Даже в высшем правительст­венном органе — Сенате — из 100 секретарей и обер-секретарей только шесть человек имели высшее образование. Руководящие посты в Министерстве юстиции занимали, как правило, лица без юридического образования, но имевшие успешный опыт в
других сферах государственной деятельности, что приводило их в зависимость от мелких чиновников, которые пользовались этим в корыстных целях.

Не меньшим было невежество чиновников досудебного производства, выражавшееся хотя бы в названиях уголовных дел, что в свою очередь демонстрирует, какое представление имели они о составе преступления и как определяли его род и вид. Не говоря уже о сделавшихся хрестоматийными заголов­ках типа: «О найденных в лесу костях, неизвестно кому при­надлежащих, по-видимому, солдатских» (по причине найден­ной между ними форменной пуговицы); «О подложном присвое­нии крестьянскому мальчику Василию женского пола»; «О пуб­личном произнесении крестьянином N.N. похвальных слов»; «Об угрозах дворянина N.N. учинить над собою резьбу»; «О драке со взломом», «Об учиненим мсшанскому старосте ку­лаками буйства на лице» и т.д.

Нравственной нечистоплотностью и юридической безгра­мотностью славились стряпчие, ходатаи, которые в дорефор­менной России играли роль (точнее, некое подобие роли) ад­вокатов. Приведем воспоминания известного адвоката П.А. Потсхина, «Тут были дворяне, прожившиеся помещики, разорившиеся купцы, приказчики, которые прежде вели дела своих хозяев, тут были отставные военные, даже сидельцы ка­баков и пивных лавок, были чиновники, выгнанные со службы и т.д., всех не перечислить»[24]. Не имевшие, по признанию Государственного совета, «никаких сведений юридических — ни теоретических, ни практических»[25], они пользовались дур­ной славой хищников и мошенников («крапивное семя»[26] — говорили о них в народе). Приспосабливаясь к порокам одиоз­ного дореформенного суда, сами заражаясь, а то и щеголяя этими пороками, стряпчие и ходатаи по примеру средневеко­вых подьячих ловчили, ябедничали, мошенничали за любую мзду...

| Берут по двугривенному и штофу водки за сочинение просьбы, — пи­сал о них авторитетный юрист A.B. Лохвицкий, — по пяти и деся­ти целковых за фальшивый паспорт; есть у них и такса за фальшивое свидетельство, за фальшивую под­пись и проч. В одно и то же время пишут бумаги и истцу и от­ветчику и, конечно, с обоих берут деньги»

■75»

Стряпчий (худ. Л.И. Соломаткин, 1867)

Типы дореформенных хода­таев и стряпчих картинно увековечены в русской ли­тературе, правдивость кото­рых подтверждается серьез- Типы чиновников ными исследователями. Та-

(худ. В. Маковский. 1860-е-1870-e)J косы Просалов из

В.В. Капниста, Могильцев из «Пошехонской старины» М.Е. Салтыкова-Щедрина, Сысой Псоич Рисположснский из пье­сы АН. Островского «Свои люди — сочтемся», Шабашкин из по­вести A.C. Пушкина «Дубровский» и особенно неподражаемый «юрисконсульт» из 2-го тома гоголевских «Мертвых душ», кото­рый «всех опутал решительно, прежде чем кто успел осмотреть­ся. Произошла такая бестолковщина: донос сел верхом на доносе, и пошли открываться такие дела, которых и солнце не видывало, и даже такие, которых и не было»[27].

П.Г. Ольденбургский

Многократные жалобы и критика деятельности государст­венного аппарата, судебных учреждений, профессиональный и моральный уровень чиновничества под­вели Николая I к одобрению и созданию в 1835 г. нового, ставшего вскоре одним из лучших учебных заведений страны Училища правоведения. Создание этого училища связано также с именем круп­нейшего сановника, племянника импера­тора Александра I, представителя дина­стии, известной в России своей государ­ственной и научной деятельностью, принца П.Г. Ольденбургского (1812—1880). Им была пожертвована большая сумма денег на создание Училища. Он же со­вместно с М.М. Сперанским разработал его устав.



Здание училища правоведения на набережной реки Фонтанки, д. 6 (фото XIX в.) четвертый чемпион мира по шахматам A.A. Алехин и др.

Правительствующему се­нату и Министерству юсти­ции предписывалось направ­лять в училище все норма­тивные акты, издаваемые ими, а также некоторые «ре­шенные дела» и все связан­ные с ними материалы. Эти дела в качестве учебных за-

Воспнтапннку училища (в просторечии «правоведу») по­шили желто-зеленый мун­дир и треугольную шляпу, зимой — пыжиковую шапку (отчего получили прозвище

«ЧИЖНКОВ-П ЫЖ11К0В»).

Зал училища правоведения с группами учителей и воспитанников (худ С. К Зарянко, 1840) |

Среди выпускников училища были: К. П. Победоносцев, композитор А.Н. Серов, кри­тик В.В. Стасов, П.И. Чайков­ский, писатель И.С. Аксаков,

даний разбирались на практических занятиях, поскольку уча­щимся было необходимо осмыслить их будущую деятельность, уловив, по образному выражению А.Ф. Кони, «руководящую нить среди извилин и узких путей тайны, канцеляризма и формальных доказательств»'. С этой точки зрения преподавание практики уголовного судопроизводства, предпринятое с целью воздействовать на молодое поколение юристов, принесло глубо­кую пользу. Лаконичное слово закона, допускавшее черствое и одностороннее применение, было освещено живым и проница­тельным толкованием.

Преподаватели Училища правоведения составляли цвет и гордость российской юридической науки: И.Е. Андреевский,

A. Ф. Кони, известный криминалист Н.С. Таганцев, юрист, кри­тик и публицист К.К. Арсеньев, Н.И. Стояновский.

Выпускники Училища правоведения сыграли важную роль в подготовке Крестьянской реформы 1861 г. и особенно правовой реформы 1864 г., успех которой был бы невозможен без участия в ней выпускников Училища правоведения[28]. Среди них были мно­гие министры юстиции, внутренних дел, а также другие государ­ственные деятели и ученые России, такие как министр юстиции Д.Н. Набоков (дед писателя В.В. Набокова), H.A. Манассин. И.Л. Горемыкин, А.Г. Булыгин, К.П. Победоносцев, М.И. Зарудный, Л.И. Мечников.

Несколько выпускников Училища правоведения поступили на службу в Санкт-Петербургскую полицию по предложению вновь назначенного столичного обер-полицмейстера графа П.А. Шувалова. Это рассматривалось как одно из средств улуч­шения деятельности столичной полиции, вызывавшей нарека­ния со стороны населения, крупных сановников из-за низкого уровня подготовки, образования и моральной нечистоплотности се сотрудников.

Училище правоведения стало aima mater и для многих выдаю­щихся российских адвокатов, таких как Д. В. Стасов, К. К. Арсеньев,

B. И. Танеев и др.

Эпоха Александра II Планы Сперанского и Балугьянекого нало­жили отпечаток не только на царствование Николая I, но и на первые голы пратения императора Александра И (1818— 1881). И хотя среди исследователей преобладает мнение, что роль Александра II в подготовке судебной реформы невелика, однако он наложил на нее отпечаток своей личности[29].

СПЕБПЫЕ НТ1ВЫ
et шпине» дошА о m л «ноши.
Судебные уставы (титульный лист)

Александр II получил весьма неплохую правовую подготовку. Его отец, созна­вая недостатки собственного образования, постарался ок­ружить наследника престола выдающимися преподавателя­ми. Наставником Александра Николаевича стал поэт В.А. Жуковский, от которого будущий император воспри­нял понимание роли монарха в обществе как гаранта сво­боды. справедливости и по­рядка. Причем все эти три понятия в трактовке Жуков­ского были тесно взаимосвя­заны. С октября 1835 по ап­рель 1837 г. наследник про­слушал курс лекций по раз­личным отраслям права. За­нятия по гражданскому праву вел барон В.Е. Врангель, остальные юридические дисципли­ны преподавал М.М. Сперанский, оказавший большое влия­ние на формирование правовых воззрений будущего царя. Общие морально-политические принципы, в духе которых Жуковский воспитывал наследника, в результате лекций Сперанского получили конкретное, материальное наполне­ние. Впервые от Сперанского наследник узнал об адвокату­ре, суде присяжных, состязательном процессе и т.д., то есть
обо всем том, что являлось основой западноевропейского судопроизводства — идеи справедливого суда, уважающего и охраняющего права личности.

<< | >>
Источник: И.И. Аминов и др.. Юридическая этика: учеб. пособие для студентов, обучающихся по специальностям «Юриспруденция», «Право­охранительная деятельность» . — М.: ЮНИТИ-ДАНА, - 239 с.. 2012

Еще по теме 2.2. Нравственное содержание правотворческой и правоприменительной деятельности в России начала XVIII — первой половины XIX в.:

  1. I. ГЕРМАНИЯ В КОНЦЕ XVIII - ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XIX в. ПОИСКИ ФОРМ ОБЪЕДИНЕНИЯ
  2. § 2. Правовая культура: понятие и уровни, формирование, значение в правотворческой и правоприменительной деятельности, соотношение с нравственной культурой
  3. 9.4. Политическая и правовая мысль в России в первой половине XIX в.9.4.1. Политические программы декабристов
  4. 7.1. Политико-правовые учения в Западной Европе в первой половине XIX в.
  5. Тема 6. Политические и правовые учения в странах Европы в период становления и развития гражданского общества (конец XVIII - 1-я половина XIX в.)
  6. Глава 17. ПОЛИТИЧЕСКИЕ И ПРАВОВЫЕ УЧЕНИЯ КЛАССИКОВ НЕМЕЦКОЙ ФИЛОСОФИИ КОНЦА XVIII — НАЧАЛА XIX в.
  7. § 2. Политико-правовые идеи и теории коллективистов и коммунистов первой половины XIX в.
  8. Глава 19. БУРЖУАЗНАЯ ПОЛИТИЧЕСКАЯ И ПРАВОВАЯ ИДЕОЛОГИЯ В ЗАПАДНОЙ ЕВРОПЕ ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ XIX в.
  9. Глава 20. СОЦИАЛИСТИЧЕСКАЯ И КОММУНИСТИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКО-ПРАВОВАЯ ИДЕОЛОГИЯ В ЗАПАДНОЙ ЕВРОПЕ В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XIX в.
  10. 9.3. Политические и правовые учения в России во второй половине XVII-XVIII вв.
  11. Экономическая мысль в России во второй половине XIX в.
  12. 43.Экономическая политика России во второй половине XIX - начале XX в
  13. Глава 8. ЭКОНОМИКА РОССИИ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIX - НАЧАЛЕ XX В.
  14. Экономическая мысль в России конца XIX-начала XX в.
  15. 9.2. Политико-правовые учения в России в XV — первой половине XVII вв.
  16. 6. Политико-правовые учения европейского Просвещения. Политико-правовая мысль конца XVIII — начала XIX вв.
  17. Глава 16. ПОЛИТИЧЕСКИЕ И ПРАВОВЫЕ УЧЕНИЯ В РОССИИ В ПЕРИОД ДАЛЬНЕЙШЕГО УКРЕПЛЕНИЯ ДВОРЯНСКОЙ МОНАРХИИ (ВТОРАЯ ПОЛОВИНА XVIII в.)
  18. Тема 13. ЛИБЕРАЛЬНЫЕ ПОЛИТИКО- ПРАВОВЫЕ УЧЕНИЯ В ЗАПАДНОЙ ЕВРОПЕ ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ XIX ВЕКА13.1. Политико-правовое учение Иеремии Бентама
  19. Под ред. д. ю. н., проф. А. И. Зубкова. Уголовно-исполнительное право России: теория, законодательство, международные стандарты, отечественная практика конца XIX — начала XXI века: Учебник для ву­зов. — 3-е изд., перераб. и доп. — М.: Норма, — 720 с., 2006
  20. 7.2. Европейская политико-правовая мысль II половины XIX в.
- Кодексы Российской Федерации - Юридические энциклопедии - Адвокатура - Административное право - Административное право (рефераты) - Арбитражный процесс - Банковское право - Бюджетное право - Валютное право - Гражданский процесс - Гражданское право - Договорное право - Жилищное право - Жилищные вопросы - Земельное право - Избирательное право - Информационное право - Исполнительное производство - История государства и права - История политических и правовых учений - Коммерческое право - Конституционное право зарубежных стран - Конституционное право Российской Федерации - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Международное право - Международное частное право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Оперативно-розыскная деятельность - Основы права - Право - Право интеллектуальной собственности - Право социального обеспечения - Правовая статистика - Правоведение - Правоохранительные органы - Предпринимательское право - Прокурорский надзор - Разное - Римское право - Сам себе адвокат - Семейное право - Следствие - Страховое право - Судебная медицина - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Участникам дорожного движения - Финансовое право - Юридическая психология - Юридическая риторика - Юридическая этика -