14.6.1. Практический пример 1: разработка теоретической модели предмета исследования

Представим, что вы, начинающий социолог, поставили перед собой задачу выяснить, кто больше ворует — представители богато­го, среднего или бедного класса? Как и где вы будете проводить исследование? Предположим, вы решили это сделать в своем классе.
Как вы поступите?

Двигаться к цели можно двумя путями — эмпирическим и теоре­тическим. Покажем, что только второй путь является правильным.

Вы составили анкету и поместили в нее так называемую «пас- портичку». Получив и обработав ответы на поставленный вопрос, вы тем самым вроде бы решили главную задачу, а именно, выяс­нили, представители какого класса больше всего воруют. На самом деле полной и всесторонней картины не сложилось или вы полу­чили данные лишь об одной переменной. Информация собрана на основе самооценки, а она может быть ошибочной. Можно повы­сить степень достоверности информации. Самооценка проверяется пересечением трех вопросов в «паспортичке»: доход, профессия (за­нятие), социальное происхождение. Сопряжение двух вопросов с целью их самопроверки называется взаимоконтролем переменных (вопросов).

В результате исследования вы, к примеру, получили такую ста­тистику: 5 человек — богатые, 70 — принадлежат к среднему классу, 25 — к бедным. Статистику можно выразить в двух видах — в абсолютных и относительных значениях. Во втором случае речь идет о процентном распределении ответов. Им чаще всего пользуются социологи. У вас получилось: 5, 70 и 25%. Это — количественные параметры только одной переменной — классового распределения респондентов.

«Переменная» — понятие в социологии, которое может прини­мать различные значения. Например, доход или образование могут принимать множество значений, выраженных цифрами, скажем, доход в 100—500, 501—1000, 1001—1500 руб., образование началь­ное (4 класса), неполное среднее (9 лет), полное среднее (11 лет),

высшее (5 лет) или неполное среднее, среднее, среднее техническое, высшее незаконченное и высшее законченное и т.д.

Что делать дальше? Надо получить численную величину второй переменной — воровство — и связать ее с первой. Может быть, так и спросить респондентов: «Вы воруете?» Один ответит «нет», подра­зумевая, что 50 коп., которые он утром отобрал у младшеклассника, не есть воровство. Другой залез к однокласснику в портфель и взял его деньги, но он не желает в этом сознаваться. И в том и в другом случае социолог получит ответ «нет», хотя на самом деле должно стоять «да». В результате вы совсем запутаетесь, поскольку не знае­те, как именно интерпретировать эмпирические данные.

К проблеме надо подходить иначе — идти от теории. Прежде всего следует точно определить, что такое воровство. Для этого надо провести специальную процедуру — операционализацию исходного понятия «воровство». В процессе операционализации социолог уста­навливает количественные контуры изучаемых явлений, выражен­ные в цифрах или наблюдаемых признаках. Слово «операционали- зация» подразумевает, что с тем или иным явлением или вещью можно совершать операции измерения.

Итак, переходя от абстрактных понятий к конкретным терми­нам, находя их эмпирические признаки (свойства) и эмпирические референты (объекты), социолог проводит операционализацию поня­тий. В программе надо операционализировать или хотя бы четко определить все ключевые понятия и категории. Эмпирические при­знаки указывают на то, к каким методам сбора информации следует прибегнуть социологу. Например, как узнать о результатах инвес­тиционного поведения; скажут ли пенсионер или инженер о том, что положили деньги в банк, надеясь на проценты, и прогорели? Другая подсказка для выбора методов исследования — структура субъекта социального действия. Как только социолог установил, что в нее входят бедные, средние и богатые слои, значит он опреде­лился с генеральной совокупностью, из которой будет выводить выборочную совокупность. Иными словами, становится ясно, кого именно надо опрашивать. Неизвестно только, где проводить опрос — на дому или в банке?

Признаться в воровстве или, например, в ксерокопировании на работе личных материалов — далеко не одно и то же, хотя и то и другое действия относятся к одному явлению. Когда в обществе растет дифференциация, многие опускаются на социальное дно и лишь немногие взмывают ввысь. В обществе стираются моральные критерии. Многие домушники, судя по опросам в отделениях мили­ции, считают себя вовсе не воришками, а Робин Гудами: они отни­мают деньги у богатых и не трогают бедных. Залезть в квартиру к богатому и взять добра на 5 тыс. долл. в этой среде не считается воровством. Одни называют это экспроприацией экспроприато­ров, а другие — уравнением жизненных шансов. Вполне возмож­но, что каждому классу присущ свой вид воровства, и этот факт необходимо исследовать социологу. Многие представители совре­менного среднего класса в России имеют счета в банках, но банки, попадая в полосу глубокого кризиса (как это произошло в августе 1998 г.), отказываются выплачивать деньги. Что делают представи­тели среднего класса: воруют или выбираются из кризиса? А как расценивать финансовые пирамиды, «авторы» которых обокрали в середине 90-х годов XX в. сотни тысяч россиян, в том числе пен­сионеров, или взятки чиновников?

Так что такое воровство? Может быть, за ответом на этот вопрос следует заглянуть в Уголовный кодекс РФ? Но там нет определения понятия «воровство». В УК РФ есть лишь статьи, приписывающие меру наказания за конкретные виды воровства, в частности за кра­жу — ст. 158. В ней сначала дается краткое определение: «кража, то есть тайное хищение чужого имущества», а затем следует перечень наказаний: «наказывается штрафом в размере от пятидесяти до двухсот минимальных размеров оплаты труда или в размере заработной пла­ты или иного дохода осужденного за период до двух месяцев, либо обязательными работами на срок от ста восьмидесяти часов, либо исправительными работами на срок от шести месяцев до одного года, либо арестом на срок от двух до четырех месяцев, либо лишением свободы на срок до двух лет». В УК РФ нет указания на социальные группы, совершающие воровство, но есть расшиф­ровка преступлений по степени тяжести, в частности: «Кража, совершенная: а) группой лиц по предварительному сговору; б) с незаконным проникновением в помещение либо иное хранили­ще; в) с причинением значительного ущерба гражданину... Кра­жа, совершенная: а) организованной группой; б) в крупном раз­мере; в) лицом, ранее два или более раза судимым за хищение либо вымогательство. ».

К краже в УК РФ причисляется также хищение, под которым «понимаются совершенные с корыстной целью противоправные без­возмездное изъятие и (или) обращение чужого имущества в пользу виновного или других лиц, причинившие ущерб собственнику или иному владельцу этого имущества» (ст. 158. Примечание 1). В раз­ряд воровства можно отнести также: мошенничество (ст. 159), т.е. «хищение чужого имущества или приобретение права на чужое иму­щество путем обмана или злоупотребления доверием»; присвоение или растрату (ст. 160), т.е. «хищение чужого имущества, вверенного виновному»; грабеж (ст. 161), или «открытое хищение чужого иму­щества»; разбой (ст. 162), т.е. «нападение в целях хищения чужого

имущества, совершенное с применением насилия, опасного для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия»; вымога­тельство (ст. 163), т.е. «требование передачи чужого имущества или права на имущество или совершения других действий имуществен - ного характера под угрозой применения насилия либо уничтожения или повреждения чужого имущества, а равно под угрозой распрост­ранения сведений, позорящих потерпевшего или его близких, либо иных сведений, которые могут причинить существенный вред пра­вам или законным интересам потерпевшего или его близких», а также причинение имущественного ущерба путем обмана или зло­употребления доверием (ст. 165).

Вот и все, что можно узнать из Уголовного кодекса РФ о во­ровстве. Кстати, термин «воровство» там не употребляется. Види­мо, предполагается, что это не строго юридическая категория, ко­торую можно операционализировать в терминах права. Скорее всего, воровство — обыденное слово, употребляющееся для обозначения целого ряда правонарушений, которые подпадают под самые раз­ные статьи УК РФ. А некоторые и вовсе не подпадают. Не найдем мы точной расшифровки понятия «воровство» ни в одной из суще­ствующих наук.

По всей видимости, воровство — чисто социальная категория, охватывающая очень широкий список действий правового, эконо­мического, этического и социального характера. О воровстве мож­но судить не из данных науки, а опираясь на здравый смысл и жизненный опыт. Они дают даже более полную информацию об этой категории. К сожалению, четко операционализировать ее не­возможно, поэтому социологи пользуются достаточно приблизи­тельной интерпретацией.

Так, как бы социолог подошел к определению понятия «воров­ство»? Прежде всего он определил бы его как присвоение чужой собственности, иначе говоря, как форму нелегитимного (незакон­ного) поведения, в основе которого лежит присвоение того, что человеку не принадлежит и чего он сам не создавал. Причем «чу­жое» должно быть зафиксировано, т.е. где-то должно быть уста­новлено, что оно — не его. Но как это сделать? Человек идет по улице и находит кошелек. Он чужой или уже ничей? На нем не написано, что он чужой. Правда, в нем может находиться паспорт владельца. Присвоение кошелька — есть воровство, хотя в повсед­невной жизни мы часто рассуждаем иначе: «Что упало, то пропа­ло».

В таком случае обнаруженный кошелек можно считать наход­кой, а не воровством.

Возможно, указанные признаки — необходимые, но еще недо­статочные для квалификации деяния в качестве воровства. Нужны дополнительные признаки. Ими могут стать наличие субъекта во­ровства, возможного соучастника, свидетелей, злого умысла, т.е. спе­цифического типа корыстной мотивации. С учетом новых призна­ков мы получаем все составные части социального действия по Ве­беру или Парсонсу. Но воровство и есть один из видов социального действия или взаимодействия.

Даже не продолжая расшифровку понятия «воровство» далее, можно установить, что совершаемые действия — методологическая процедура конкретизации абстрактного понятия. В ходе такой рас­шифровки оно получило массу конкретных признаков и проявле­ний и в результате мы составили довольно подробный «портрет» социального явления.

Но это еще не операционализация. Составляя социальный порт­рет воровства, мы «приобщили к делу» множество теоретических понятий из других областей знания: «собственность», «имущество» (свое и чужое), «нелегитимные способы», «злой умысел», «присвое­ние», «мотивация», «свидетели» и т.д. Что мы сделали? Мы включи­ли понятие «воровство», которое вначале было совершенно непонят­ным и представлялось очень бедным по содержанию, в совокуп­ность теоретического знания; т.е. как бы обложили его прослойкой теоретических конструктов. Такая процедура называется концепту­ализацией исходной проблемы.

Концептуализация — определение теоретического смысла слов и превращение их тем самым в понятия. Так, слово «автомобиль» можно теоретически обобщить в «транспортное средство». Эконо­мист превратит его в «потребительский товар», психолог — в «фигу­ру отца», социолог — в «статусный символ». Таким образом, кон­цептуализация — это подведение частного под общее, но в рамках и средствами конкретной науки.

Концептуализировать означает нагрузить исходное понятие та­кими теоретическими признаками, каждый из которых принадле­жит к другой теории или другой дисциплине, и увязать их в логи­ческую систему. Под концептуализацией подразумевается теорети­ческое прописывание проблемы. И уже затем, отталкиваясь от каж­дого вновь приобретенного признака, можно разветвить систему кон­кретных признаков и по ним эмпирически наблюдать вначале от­дельные фрагменты явления, а затем и само явление в целом. На­пример, можно указать способы присвоения или отчуждения чужо­го имущества, описать признаки имущества, уточнить, кого именно надо понимать в качестве свидетеля или виновного и т.д.

Характерно то, что концептуализация завершается построением логически взаимосвязанной системы теоретических конструктов, относящихся к сущности явления, в данном случае — воровству. Это не стихийный подбор терминов. Таким образом, мы на практи-

ке доказали, что логика служит мощным оружием построения науч­ной теории.

При определении понятия «воровство» мы отбрасывали лиш­ние признаки; рассуждали теоретически, пользуясь своим жизнен­ным опытом и здравым смыслом. Но понятия и факты обыденно­го знания мы выстраивали по правилам научной технологии. Стро­итель, конечно, заботится о качестве исходного материала, но не меньше он беспокоится о соблюдении требований технологии. Ком­плекс научных и обыденных понятий — это строительный матери­ал социолога. В роли же технологии строительства здания научной теории выступает не здравый смысл, а научный метод, и это обсто­ятельство — решающее.

Выписав в столбик основные признаки воровства, можно лег­ко отследить каждый его вид. Но виды воровства строятся у нас по социологическим, а не юридическим, экономическим или эти­ческим критериям. Социолог должен эмпирически установить, какие именно виды воровства присущи каждому классу. Очевид­но, что их выбор продиктован у респондентов характером и со­держанием труда, уровнем и образом жизни, наконец классовой субкультурой. Инженер или менеджер никогда не станут грабить прохожих, залезать через форточку в чужие квартиры и т.д. Но те же «белые воротнички» спокойно переведут на свой счет чужие деньги, если подобная акция окажется безнаказанной. Начальник не станет лезть в чужой карман, но, может быть, с удовольствием залезет в карман государству.

Определив виды воровства, можно ли теперь ответить на по­ставленный вопрос: кто чаще ворует — богатые или бедные? Мы определили, что у бедных свой вид воровства, а у богатых — свой; установили, что такое воровство. Но сможем ли правильно выбрать методы исследования (опрос, наблюдение или интервью)?

Если воровство — это незаконное присвоение чужого имущества со злым умыслом в свою собственность помимо воли того человека, которому оно принадлежит, то будет ли считаться воровством под­тасовка счетов в банке? Если да, то социологу придется посетить банки, предприятия, всевозможные организации, а не только мага­зины, рынки и подворотни. Список признаков воровства диктует конкретный перечень объектов исследования.

Составляя список конкретных признаков, социолог выясняет объект исследования. Например, где нужно наблюдать воровство — в банке, на улице, в трамвае, в квартирах? А может быть, в список следует включить сады, если речь идет о воровстве яблок (кстати, это один из массовых его видов)?

Список конкретных признаков социального явления, получен­ный социологом после завершения процедуры операционализации, выполняет роль компаса, помогающего ориентироваться и находить нужный объект. Однако прежде чем выдвинуться на исходные рубежи и приняться за дело, социологу необходимо провести еще одну утомительную процедуру — каждый вид воровства надо свя­зать с соответствующим ему методом сбора данных. Для одних видов воровства подходит наблюдение, для других — опрос, для третьих — анализ статистики. В частности, могут ли газеты выс­тупить источником информации? Журналисты проводят собствен­ные расследования о воровстве, коррупции, взяточничестве, со­общая о результатах в прессе; следовательно, социологу может при­годиться метод анализа документов. Некоторые виды воровства доступны только благодаря применению метода наблюдения, на­пример квартирные кражи. Интервью можно использовать для опроса, разумеется, не воров, а потерпевших (хотя при соблюде­нии конфиденциальности информации можно опросить и «воров в законе» и получить от них массу любопытной информации). Ины­ми словами, нужно привести в соответствие два ряда явлений — список видов воровства и перечень научных методов.

Определившись с методами и объектами сбора информации, социолог должен решить вопросы с формулировкой и типом воп­росов. Например, прожективные вопросы лучше задавать тем, кто склонен скрывать информацию или стесняется ее выражать, а пря­мые — экспертам. Если вы опрашиваете потерпевшего и чувствуе­те, что он что-то утаивает, разумнее перейти к прожективной фор­ме вопроса. Такую форму можно предусмотреть заранее, но подоб­ное удается сделать не всегда. Допустим, обокрали богатого чело­века. Казалось бы, что ему скрывать? Но, по всей вероятности, у него есть какая-то тайна и он боится «наводки». А есть ли что скрывать бедному человеку? Только конкретный опрос позволит дать точный ответ.

Не просто обстоит дело и с экспертами. Надо учитывать даже их политические ориентации. Экспертам с коммунистической ориен­тацией, представляющим оппозиционную партию, выгоднее пре­увеличить масштабы коррупции в стране. И напротив, официаль­ным чиновникам, особенно ответственным работникам силовых ве­домств, выгоднее их преуменьшить. Кого вы спросите о подлинных масштабах, скажем, дедовщины — армейских чиновников или жен­щин из Комитета солдатских матерей? У первых выше мотивация скрывать подлинные размеры явления, но у них больше точной информации и статистики. Вторые же ориентированы на раскрытие реальных масштабов событий, но они не имеют точной статистики.

Полный перечень объектов исследования, список респондентов и экспертов, а также их адреса, составляют, как уже говорилось ранее, эмпирическую схему объекта исследования. В ней нужно ука-

зать, в какую, например, исправительно-трудовую колонию надо выехать, кого конкретно среди заключенных опросить и какие воп­росы им задать. Эта процедура обязательна для всех категорий оп­рашиваемых и наблюдаемых. Если же предполагается использовать анализ документов, то необходимо четко определить названия, ко­личество и точные даты газет.

В отличие от эмпирической схемы в теоретическую модель сле­дует вписывать основные понятия: «воровство», «социальный класс», а также информацию об их взаимосвязи, частоте или «интенсивно­сти» «воровства», «виде воровства» и др. При расшифровке поня­тия «социальный класс» мы вывели три разряда: богатые, средние, бедные. Когда начали конкретизировать, что такое воровство, вве­ли еще ряд понятий: «имущество», «собственность», «похищение», «злой умысел» и т.д. Чего не хватает? Введем еще одно понятие — «масштаб воровства». В чем может выражаться масштаб воровства? Это количество денег, которым измеряется результат воровства, т.е. сумма наворованного.

Таким образом, мы построили логическую цепочку понятий, выявили способы, какими можно измерить описанные явления, по­строили инструмент, подготовили бланки для наблюдения и интер­вью. Теперь можно приступать к полевой стадии исследования.

<< | >>
Источник: Бельский В.Ю., Кравченко А.И., Курганов С.И.. Социология для юристов: Учеб. пособие для вузов. — 2-е изд., перераб. и доп. — М.: ЮНИТИ-ДАНА, Закон и право, — 398 с.. 2011

Еще по теме 14.6.1. Практический пример 1: разработка теоретической модели предмета исследования:

  1. 4.1. Теоретические разработки о пространственной организации хозяйства
  2. Научные исследования И разработки: найти что-то новое!
  3. Теоретическая и практическая значимость кривых безразличия
  4. Практическая и теоретическая важность социологии
  5. § 3. Этапы разработки моделей
  6. АВТОМОБИЛИ: ИССЛЕДОВАНИЕ НА КОНКРЕТНОМ ПРИМЕРЕ
  7. Нэреш К. Малхотра. Маркетинговые исследования. Практическое руководство. 3-е изд., пер. с англ. - М.: — 960 с., 2002
  8. 3.2.1.6. Предмет исследования
  9. РАЗРАБОТКА МОДЕЛИ
  10. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ И ПРАКТИЧЕСКИЕ ВОПРОСЫ СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ ФИНАНСОВОЙ ПОЛИТИКИ ГОСУДАРСТВА НА ЭТАПЕ РЫНОЧНЫХ ПРЕОБРАЗОВАНИЙ
  11. 1.3. Предмет исследования общей экономической теории
  12. 1.3. Условия практической применимости моделей
  13. Предметом исследования выступают
  14. 7.Исследование модели.