загрузка...

Соблюдение норм

Организация и общество в целом могут быть пере­гружены огромным количеством норм. Если президент страны и законодательные органы выпускают тысячи постановлений, законов, указов, к которым присоединя­ются десятки тысяч распоряжений и нормативов, изда­ваемых ведомствами и министерствами, краевыми и 330 областными органами власти, местной администраци­ей, дирекцией завода и даже начальником цеха, то у рядовых граждан, вынужденных всем им подчиняться и все их знать, возникает информационная перегрузка.

Занормированность общества так же плоха, как и недостаток или отсутствие социальных норм. Населе­ние отказывается выполнять нормы, а власти неспо­собны проконтролировать каждую мелочь. Однако давно замечено: чем хуже исполняются законы, тем больше их издается.

Между нормами и санкциями существует объек­тивное уравнение, которое звучит примерно следую­щим образом:

каждая норма должна покрываться соответствую­щим числом санкций и количеством агентов контроля.

Если у вас не хватает налоговых инспекторов, или они не наделены соответствующими властными пол­номочиями, то не следует издавать массу постановле­ний и законов в области налогообложения: их все рав­но не выполнят.

От нормативных перегрузок население защищается их неисполнением. Если большинству людей, на которых рассчитана данная конкретная норма, удается обойти ее, считайте, что она мертва. Люди обязательно увильнут от закона или соблюдения нормы в двух случаях:

♦ если эта норма им невыгодна, противоречит их интересам, причиняет больше вреда, чем пользы;

♦ если нет строгого и безусловного для всех граж­дан механизма контроля исполнения закона.

Одним из первых вопрос о том, как подчиненные обходят законы, поставил и изучил выдающийся доре­волюционный статистик А. Кауфман. Исследуя рус­скую общину, он установил интересную особенность: царское правительство издало несколько десятков за­конов и постановлений об устройстве русской общи­ны, порядке землевладения и землепользования, но крестьяне приняли только два-три закона, которые лучше других соответствовали их традиционному об­разу жизни и привычкам, были более понятны и вы­годны им. В результате новые законы, по существу, не изменили привычные формы хозяйствования.

Еще конкретнее выразился А. Солженицын, который сказал: «В России нет закона, есть столб, вокруг балкон, чтоб обходить закон». В незаконопослушном обществе искусство обходить закон очень развито. Со временем в нем формируется самобытная культура непослушания — совокупность передающихся по наследству традиций, которым молодые поколения обучаются, приглядывая за тем, как ведут себя в различных ситуациях старшие. В основе культуры непослушания лежат неформальные нормы, передаваемые через каналы распространения слухов и общественного мнения. Она формируется сти­хийно как оппозиция формальной культуре послушания. Кто из них окажется сильнее, тот и определит морально- психологическую атмосферу общества.

Если культура непослушания формируется снизу, то укрепляется она действиями тех, кто стоит наверху. Если высокопоставленные чиновники, нарушив закон, легко уклоняются от правосудия, то рядовые граждане, чув­ствуя несправедливость нормативно-судебной системы, обязательно найдут лазейки и для себя. Когда начальство ворует по-крупному, подчиненные непременно будут воровать по-мелкому. Но если высокопоставленных чи­новников прощают за крупные преступления, то это вовсе не означает, что с еще большей легкостью суды станут прощать за мелкие проступки. В этом случае существует т. н. асимметрия преступлений и возмездия. В авторитар­ном обществе гораздо чаще прощают топ-менеджеров, совершивших крупные преступления, нежели рядовых исполнителей, проштрафившихся по мелочам.

В работе «История Флоренции» (1532) уже упоми­навшийся нами Н. Макиавелли проанализировал пси­хологию и тактику поведения высших менеджеров, избрав в качестве примера предводителя знаменитого восстания чомпи (Флоренция, 1378) — одного из пер­вых в Европе восстаний рабочих. Обращаясь к толпе, предводитель восставших призывал «идти до конца», раз уж люди взялись за оружие и учинили массовые погромы. Если бы нам пришлось решать сейчас, брать­ся за оружие и опустошать дома граждан или нет, — говорил вождь, — то я был бы первым, кто посоветовал не торопиться, предпочтя мирную нищету братоубий­ственной войне. Но оружие поднято, и теперь уже речь идет о том. как избежать наказания за содеянное зло и при этом добиться большей свободы.

Асимметрия преступления и возмездия. В авторитарном обществе гораздо чаще прощают топ- менеджеров, совершивших крупные преступления, не­жели рядовых исполнителей, проштрафившихся по мелочам.

Что делать, если все— население, власть— объе­динились против нас? Мы должны не покоряться, а удвоить зло, умножить пожары и грабежи, вовлекая в преступления, повязывая злом все новых и новых людей. Ибо там, где ошибаются многие, не наказыва­ют никого. Нельзя наказать всех, так как виновных слишком много. И еще: карают, как правило, за мелкие проступки, за крупные же — награждают.

Когда стра­дают все, мало кто захочет мстить, ведь общую обиду переносить легче, чем частную. Умножая зло, не бой­тесь упреков совести за содеянное, потому что победа не вызывает позора, какой бы ценой она ни была одер­жана. Победителей не судят; из рабства помогает вый­ти только измена и отвага. Когда люди начинают по­жирать друг друга, участь слабого с каждым днем ухудшается. Когда обстоятельства не благоприятству­ют человеку, он может положиться только на собствен­ные силы.

Когда правительство видит, что подданные не со­блюдают строгие законы, то первой его реакцией явля­ется не желание ослабить эту строгость, а, напротив, усилить ее. Типичный пример -г- социалистические методы планирования и наведения жесткой дисципли­ны. Появились они в 30-е гг. XX в., когда Политбюро приходилось принимать специальные постановления буквально по любому поводу, в частности, предписыва­ющие ставить буксы под железнодорожные вагоны. Но усиление карательных мер — пусть даже и вполне эффективное на коротком отрезке времени — не при­водит к долговременному успеху. Важно помнить о цене подобного эффекта — хроническом страхе, который воспитывается у подчиненных. Стоит ему ослабеть, как уклонение от закона станет нормой. Так и произошло в 1980-е годы, когда социализм обвалился под накопив­шимся грузом запретительных бюрократических норм и неспособности быстро реагировать на изменяющие­ся условия жизни.

Психология уклониста — это, по существу, «пси­хология временщика». Спускаемые сверху законы все равно остаются чужими для тех, кто их соблюдает. В них заинтересована только одна сторона — стоящие навер­ху пирамиды.

Чувство страха и чувство ответственности внешне схожи, но представляют собой совершенно разную социальную базу управления. Ответственность при исполнении закона возникает лишь в том случае, если

граждане: а) равны перед законом, несмотря на ста­тусные различия, и б) заинтересованы в действии дан­ного закона.

Скажем, ограничение скорости в пределах город­ской черты до 80 км в час будет соблюдаться скорее, чем ограничение до 60 км, если оно позволит эконо­мить время водителей и избегать столкновений. Такое ограничение выгодно всем участникам дорожного дви­жения. Точно так же гибкий график работы выгоден и начальству, и подчиненным. А посему он будет выпол­няться с большим тщанием, нежели традиционный — для большинства организаций — режим прихода на работу всех сотрудников одновременно. Взаимовыгод­ные законы, постановления, приказы и вообще соци­альные нормы удобны тем, что исполняются доброволь­но и не требуют содержания дополнительного штата контролеров.

Итак, если общество устроено нормально, то мак­симальная власть наверху равна максимальной ответ­ственности. Это означает, что за крупными проступка­ми должно следовать крупное наказание, которое не смягчается, а, напротив, ужесточается, если провинив­шийся занимает высокий пост. Отсюда вытекает ряд следствий:

1) чем выше пост в иерархии, тем строже должно быть

наказание даже за мелкое нарушение.

Пример — импичмент в США, который может пос­ледовать даже за амурные увлечения президента;

2) чем крупнее чиновник, тем с большим количеством благ и привилегий он должен расставаться, сомшая преступление.

Страх потерять достигнутое и накопленное за де­сятилетия служебной карьеры способен, как показы­вает исторический опыт, остановить самых вельмож­ных мздоимцев.

В конечном счете, та организация, где оба следствия нарушаются, а функции сменяются дисфункциями, погибает. Скажем, если с увеличением поста в иерар­хии мера наказания за нарушение уменьшается, люди будут стремиться занять более высокие посты хотя бы для того, чтобы уйти от ответственности. К сожалению, в нашей стране подобное имело место раньше и слу­чается сегодня: в народные депугаты некоторых окру- 334 гов баллотируются кандидаты, имеющие по одной, две

и даже три судимости. К дисфункции приводит и на­рушение второго следствия.

Почему на Западе большинство граждан законо­послушны? Может быть, они более сознательны или культурны? Нет. Но почему они работают на совесть, не пьют, приходят на службу вовремя и соблюдают дисциплину? А потому, что они боятся, что их лишат самого главного — работы. Убери страх — и не будет чувства ответственности. Таким образом, страх — это одновременно и хорошо, и плохо.

Для многих власть— это освобождение от страха. Если за управленческие ошибки вельможных лиц рас­плачиваются их заместители, если за одни и те же преступления вторых карают сильнее первых, если прощают тем чаще, чем выше должность, то нет ниче­го удивительного в том, что для большинства здраво­мыслящих людей высокая власть привлекательна по­стольку, поскольку является чем-то вроде тихой гавани, где можно укрыться от ненастий. Если человек всю жизнь положил на то, чтобы достичь ее, сгибаясь пе­ред власть имущими, постоянно боясь оступиться, от­талкивая конкурентов, забывая об отдыхе и семье, то, добравшись до самого высокого поста, он постарается навластвоваться всласть.

<< | >>
Источник: Кравченко А.И., Тюрина И.О. Социология управления: фундаментальный курс: Учебное пособие для студентов высших учебных заведений. — 2-е изд., испр. и доп. — М.: Академический Проект,— 1136 с. — («Gaudeamus»). 2005

Еще по теме Соблюдение норм:

  1. Надзор за соблюдением норм банковских операций
  2. Глава 19. ГОСУДАРСТВЕННЫЙ НАДЗОР И ОБЩЕСТВЕННЫЙ КОНТРОЛЬ ЗА СОБЛЮДЕНИЕМ НОРМ ТРУДОВОГО ПРАВА
  3. Глава 19. Государственный надзор и общественный контроль за соблюдением норм трудового права
  4. 3.13. Принципы института "Государственный и общественный контроль за соблюдением норм трудового права"
  5. 3.13. Принципы института "Государственный надзор и общественный контроль за соблюдением норм трудового права"
  6. Нормы права о системе этических норм (соотношение юридических и нравственных норм)
  7. § 5. Порядок установления содержания норм иностранного праваи последствия неправильного применения этих норм
  8. Введение, замена и пересмотр норм труда. Разработка и утверждение типовых норм труда
  9. Право и нравственность [определение права и его признаки; отличие правовых норм , норм нравственности)
  10. §1. ПОНЯТИЕ ТОЛКОВАНИЯ ПРАВОВЫХ НОРМ. ТОЛКОВАНИЕ-УЯСНЕНИЕ НОРМ ПРАВА
  11. § 2. РЕЗУЛЬТАТЫ ТОЛКОВАНИЯ НОРМ ПРАВА. ОГРАНИЧИТЕЛЬНОЕ И РАСТ1РОСТРАНИТЕЛЫЮЕ ТОЛКОВАНИЕ ПРАВОВЫХ НОРМ
  12. § 11. Отношения по надзору за соблюдением трудового законодательства
  13. § 3. ТОЛКОВАНИЕ-РАЗЪЯСНЕНИЕ ПРАВОВЫХ НОРМ. ОФИЦИАЛЬНОЕ И НЕОФИЦИАЛЬНОЕ, НОРМАТИВНОЕ И КАЗУАЛЬНОЕ ТОЛКОВАНИЕ ПРАВОВЫХ НОРМ
  14. § 11. Отношения по надзору за соблюдением трудового законодательства
  15. Толкование норм права (приемы толкования правовых норм; виды толкования)
  16. 3. Соблюдение, продление и восстановление срока
  17. 2.17. Принцип профсоюзного контроля за соблюдением трудового законодательства
  18. 2.17. Принцип профсоюзного контроля за соблюдением трудового законодательства
  19. § 4. Полномочия профсоюзов по контролю за соблюдением трудового законодательства
  20. § 1. Органы государственного надзора и общественного контроля за соблюдением трудового законодательства