Психологические концепции власти

В психологии при объяснении феномена власти главное внимание уделяется ее мотивационной осно­ве. В теории Дж. Уайта власть (в смысле сил, способ­ностей, компетентности) понимается как результат некоторого всеобщего фундаментального мотива. Для Ж. Пиаже и Дж. Уайта компетентность является ре­зультатом функционального «мотива порождения эф­фекта», побуждающего субъекта постоянно вступать в спор с окружающим, в том числе и социальным, ми­ром ради усовершенствования своей способности к эффективному действию. Примитивные формы соци­альной власти свойственны человеку, начиная с 2 — 3 лет. Одновременно с этим он приступает к улавлива­нию природы ролей.

Австрийский психолог и психиатр, ученик 3. Фрей­да, основатель «индивидуальной психологии» Альфред Адлер считал центральным принципом своего учения о личности т. н. «волю к власти». Главным источником мотивации он полагал стремление к самоутверждению как компенсацию возникающего в раннем детстве чув­ства неполноценности, определяющего специфический для человека «жизненный стиль». Согласно его теории, стремлением к совершенству, превосходству и социаль­ной власти субъект пытается компенсировать обуслов­ленный собственной конституцией дефицит власти, вос­принимаемый как недостаточность своих способностей (отсутствие маскулинности у женщин, различного рода телесные несовершенства, зависимость ребенка от взрос­лых) и переживаемый как комплекс неполноценности.

Американский психолог Д. Картрайт создал дес­криптивную модель власти, согласно которой властный мотив служит проявлением универсального стремления обладать средствами удовлетворения своих потребнос­тей и желаний. «Все люди склонны влиять на других и стараются занять влиятельное положение, поскольку стремятся к определенным целям, 3д2остижение которых требует использования влияния»'32.

Уже тот факт, что при достижении своих целей и удовлетворении потребностей люди зависят друг от друга, приводит к стремлению употребить власть в том случае, когда другой человек стоит на пути осуществ­ления желаний. Как было замечено, применение вла­сти делает человека более сговорчивым, уступчивым и готовым прийти на помощь, а мотивация власти при­обретает инструментальный характер. Характерным примером подобного инструментального действия вла­сти является ее ролевое использование. От людей, занимающих руководящие позиции в социальных груп­пах и организациях (семья, школа, фирма, армейская служба), ожидают, что они будут заботиться о соблю­дении всеми единых норм поведения. Поэтому статус и выполняемая роль включают источники (ресурсы) 296 власти, благодаря которым девиантов (людей с откло-

Puc. 6 л. Дескриптивная модель действия власти по Д. Картрайту


няющимся поведением) можно наказать или исключить из группы. Инструментального подхода к мотивации власти придерживается, в частности, Дж. Верофф.

Другая точка зрения на мотив власти (ее, в частно­сти, придерживались известные американские психо­логи Д. Маклелланд и Д. Винтер) связана с понятием внутреннего вознаграждения: в этом случае власть выступает не столько средством давления на других людей, сколько источником внутренней гордости, тще­славия, высокой самооценки. Здесь побуждающим на­чалом является желание сделать власть ощутимой для другого, оказать влияние на его поведение. Применяя власть, человек ощущает свое могущество, у него воз­никает чувство уверенности в себе, растет самоуваже­ние и т. п. При этом может измениться восприятие партнера: ему может быть приписана бол-ее зависимая и менее автономная позиция. Имеет место и уменьше­ние значимости партнера, сопровождаемое увеличени­ем психологической дистанции между сторонами.

Придуманный психологами личностный конструкт «мотив власти» отражает индивидуальные различия властного поведения. Прежде всего между людьми су­ществуют различия в силе стремления к умножению и увеличению источников власти. Даже простое обла­дание властью— без всякого ее применения— способ­но приносить удовлетворение. С точки зрения получе­ния удовлетворения от власти, чувство обладания ею более значимо, чем воздействие на других людей. Же­ланными источниками власти могут быть престиж, ста­тус, материальное положение, руководящая должность, возможность контролировать информацию. Так, в рабо­те Д. Винтера (1973) было показано, что у студентов, занимающих какие-либо посты в системе студенческо­го самоуправления, уровень мотивации власти суще­ственно превосходит средний. Высоким мотив власти оказался также у организаторов-добровольцев програм­мы оздоровления жизни в крупном городе, игравшей важную роль в местной политике. Однако у чиновник1о33в того же города такой мотив обнаружить не удалось133.

В более поздней версии своей теории Д. Винтер определял социальную власть как способность произ­водить желаемый эффект в поведении или пережива­ниях другого человека. По своей природе человек за­ботится не только о выживании или пище, но и о сохранении власти над окружением. Если она утеря­на, он немедленно спешит ее восстановить. Человек проявляет заботу о сохранении власти посредством своих поступков, к которым могут относиться: а) ак­тивные насильственные действия, направленные на другого человека, например нападение; б) оказание по­мощи, предоставление совета, поддержки, содействия без какой-либо просьбы со стороны другого человека; в) попытка управлять другим человеком; г) попытка по­влиять, убедить, уговорить, подкупить; д) стремление произвести впечатление на другого человека.

Важным может оказаться и то, в какой мере субъект способен учесть собственные источники власти, сред­ства воздействия и мотивы другого человека. Прове­денное Д. Винтером выборочное тестирование обнару­жило сильно выраженный мотив власти у священников, учителей, журналистов и психологов, отличающихся в этом плане от административных служащих, врачей и юристов. И это не случайно: в первых четырех случаях мы имеем дело с ярко выраженными «манипулятив- ными» профессиями, связанными с воспитанием дру­гих людей, влиянием на них и их изменением.

У. Шнакерс и У. Кляйнбек (1975) установили, что испытуемые с сильно выраженным мотивом власти активнее ведут себя в «играх с переговорами», ощути­мее влияют на своих партнеров, чаще идут на обман и 2Уо с самого начала нацелены на больший выигрыш.

Шнакерс и Кляйнбек определяют мотив власти как стремление проводить в жизнь свои намерения и ре­шения, используя, по возможности, контроль над про­исходящими событиями.

А. Донли и Д. Винтер измерили, прибегнув к ана­лизу содержания речей, произнесенных при вступле­нии в должность, силу мотива власти двенадцати жив­ших в XX в, американских президентов и соотнесли ее с оцененной историками политической эффективнос­тью их деятельности, вступлением в войну и масшта­бами преобразований кабинета. Несмотря на имевший­ся в распоряжении президентов огромный аппарат власти, те из них, кто обладал слабым мотивом власти (У. Тафт, У. Гардинг, К. Кулидж, Г. Гувер и Д. Эйзенха­уэр), пускали этот аппарат в ход менее активно, чем президенты с сильным мотивом власти (Ф.Д. Рузвельт, Г. Трумен, Дж. Кеннеди и Э. Джонсон). Таким образом, американским психологам удалось дифференцировать «сильных» и «слабых» политических лидеров.

Говоря о моральности намерений, можно вспом­нить о введенном Д. Тибо и Г. Келли различении фа­тального и поведенческого контроля. В случае фаталь­ного контроля А оказывает влияние на последствия действий В, не заботясь ни о его мотивах, ни о его поступках. В случае поведенческого контроля А влияет на последствия действий В лишь в той мере, в какой ему предварительно удалось мотивировать В поступить желательным для себя (А) образом.

Исследования Д. Маклелланда и Д. Бернхайма (1976) обнаружили у предпринимателей и менеджеров потреб­ность во власти и стремление к лидерству. Если менед­жер тяготеет к власти, и она для него — лучший мотива­тор поведения, то предприниматель склонен к другому — лидированию, даже предполагающему значительную степень риска. Ученые обнаружили, что предпринима­тель, создающий быстро прогрессирующую бизнес-фир­му, редко является лидером. Причина объясняется про­сто: достижение — игра для одного, а не для многих. Действительно, достигать что-либо можно в одиночку, но не толпой. Когда фирма разрастается, у нее появляется организационная структура, устанавливающая или упо­рядочивающая взаимоотношения многих людей. Моти­вация достижения трансформируется в потребность власти. А власть — чисто структурная характеристика.

Власть возможна там, где взаимоотношения мно­жества людей выстроены в некую иерархию, разделе­ны на менее и более престижные (влиятельные, при­вилегированные, властные) должности, где существу­ют руководители и руководимые. Стремление занять ключевую, влиятельную позицию и есть потребность во власти, или доминировании (господстве, преоблада­нии, превосходстве). Совершенно очевидно, что «стрем­ление выполнить нечто лучше» превращается здесь в желание завоевать лучшую, чем у других, позицию.

В отличие от предпринимателя, менеджеру (осо­бенно менеджеру крупной корпорации) меньше свой­ственно стремление выразить собственное «я». Шкала Leadership Motive Pattern, разработанная Маклеллан- дом, измеряет уровни аффиляции, потребности во вла­сти и подавлении (сдерживании). С ее помощью уда­лось установить, что потребность во власти — даже более мощная, чем стремление к личностному разви­тию — присуща всякому эффективному или хорошему менеджеру. Эта потребность буквально забивает в человеке все другие позывы, заглушает все прочие потребности, особенно если они противоречат ей. И это вполне нормально для деятельности менеджера, ибо всякому уважающему себя управленцу присуща по­требность оказывать влияние на поведение других людей во благо организации в целом.

Обследованные Д. Маклелландом менеджеры про­демонстрировали слабый уровень потребности в аф- филиации, т. е. кооперации и сотрудничестве с други­ми людьми. Власть может привести к авторитаризму, правда, подобная тенденция, как правило, гасится высокой степенью самоконтроля менеджера и его «зрелостью» (психологической характеристикой уров­ня развития личности). Очень часто мотив достижения, присущий, например, инженерам, склонным к творчес­кой самоотдаче, вступает в противоречие с мотивом власти, который характеризует менеджеров и разви­тую в них потребность влиять на поведение других.

В другом исследовании Маклелланда испытуемые играли в рулетку — модельное изображение реальной ситуации риска. Испытуемые, предварительно проте­стированные по специальной методике, определяющей их мотивационный тип, делали ставки, выигрывали и проигрывали. Для участия в эксперименте были ото­браны испытуемые с доминированием одного из трех мотивов: власти, достижения, аффиляции. Из рисунка 5.2. очевидно, что испытуемые с высоким мотивом вла­сти предпочитали наиболее рискованные, т. е. прино­сящие наибольший выигрыш, но имевшие наименьшие шансы на успех, ставки. Испытуемые с высоким моти­вом аффиляции вели себя противоположным образом, предпочитая низкий уровень риска и стремясь избежать открытого соперничества. Неожиданным оказалось поведение испытуемых с доминированием мотива дос­тижения, выбиравших не низкие, что следовало ожидать в ситуации азартной игры, а высокие ставки.

Вероятность выигрыша


Рис. 6.2. Зависимость частоты ставок с различной вероятностью выигрыша от доминирования тех

134

или иных мотивов

Индивидуальные различия проявляются и в тех целях, ради которых в конечном счете человек стре­мится применить власть или оказать влияние. Исполь­зование власти может служить созданию приятных переживаний подчинения окружающих своей воле и спровоцированной беспомощности других людей, что ведет к повышению самооценки. Но оно же может служить «благому делу», целям группы или организа­ции, «правильно понятым интересам» самого объекта воздействия. С моральной точки зрения предполагае­мые намерения использующего власть субъекта оце­ниваются участниками ситуации и сторонними наблю­дателями как «хорошие» или «плохие», «законные» или «незаконные».

Именно в этом смысле Д. Маклелланд различает два вида мотивов, называя их личностно-ориентированной (P-Power) и социоориентированной (S-Power) властью. Макклелланд и его сотрудники обнаружили, что пока­затель «задержки активности» (частота употребления частицы «не») в описаниях ТАТ (тематического аппер­цептивного теста135 и других вербальных материалах коррелирует — при остальных высоких показателях мотива власти — с обладанием ответственным постом и небольшим потреблением алкоголя (S-Power). В то же время при отсутствии задержки активности высокий мотив власти сочетается с чрезмерным потреблением спиртных напитков, хвастовством престижными веща­ми, дающим эрзац удовлетворения чтением порногра­фических и спортивных журналов, а также1 36со склонно­стью к риску в азартных играх (P-Power)136.

Разница двух видов власти может выявляться и путем введения в разработанные для измерения мотива власти категории анализа дополнительных категорий, фиксирующих, например, направлена ли власть на до­стижение собственного блага или блага других людей, сомневается ли человек в источниках своей власти и собственной способности воспользоваться ими или нет, и т. д. Различая направленность мотива власти на соб­ственное благо или благо других людей, Д. Маклелланд разработал теорию 4-стадийной классификации осуще­ствления власти, восходящую к предложенной Э. Эрик- соном психоаналитической концепции развития «Я». Макклелланд различал источники власти и ее объекты, отмечая, что и тем и другим может быть либо сам субъект, либо его окружение. Именно так возникают четыре стадии развития: 1) ассимиляция; 2) автоном­ность; 3) самоутверждение; 4) продуктивность.

На первой стадии, в раннем детстве, закладывается модель «мне придают силы другие», образцом для кото­рой служат отношения матери к ребенку. В последую­щие годы жизни эта модель означает отношения с людь­ми, которые могут поддержать, защитить, вдохновить, воодушевить; иначе говоря, увеличить у индивида ощу­щение собственной силы (например, человек вдохнов­ляется речью политического лидера). На второй стадии (средний период детства) отношения строятся на прин­ципах модели «я придаю себе силы сам» и характери­зуются стремлением обрести независимость от матери, самостоятельно контролировать собственное поведение. На следующей стадии взросления (здесь действует модель «я хочу производить впечатление на других») подростка одолевают сомнения во всех и всяких авто­ритетах, он то и дело меняет друзей и стремится к за­воеванию лидерства. На четвертой, завершающей, ста­дии взрослого человека (модель «мне хочется выполнить свой долг») на первый план выходят моральные ценно­сти. Человек стремится посвятить свою жизнь служе­нию делу или определенной социальной группе. Если на первых двух стадиях люди обретают власть, то на двух последующих они ее применяют. При этом третья фаза ориентирована на эгоизм, а четвертая — на альт­руизм. В таком противоречии происходит нелегкий про­цесс социально-политического становления личности.

Указанные стадии представляют собой последова­тельные этапы созревания, которые человек проходит в процессе своего развития. Достижение более высо­кой стадии не аннулирует предыдущие, они остаются в распоряжении человека и могут актуализироваться в соответствующей ситуаций. Поддавшись панике, взрослый человек «опускается вниз» и воспроизводит стереотипы поведения, которые были присущи ему в детстве, (например, зависимость от авторитета).

Проанализировав обширный культурно-антропо­логический и психологический материал, Д. Маклел- ланд установил, что распространенность в западной культуре маскулинизированного идеала формирует здесь особую конфигурацию властных отношений, отличную от той, что складывается в контексте восточ­ной (в частности, индийской) культуры с характерны­ми для нее типично женскими формами применения власти. Надо сказать, что Маклелланд, психолог по образованию, уделял огромное внимание антропологи­ческим и культурологическим изысканиям. В 1961 г. вышел его знаменитый бестселлер «Достигающее об­щество», в котором рассматривались вопросы приме­нения теории достижения и теории власти к самым разным областям — научению и восприятию, автоном­ному обучению, кросс-культурным исследованиям.

Помимо кросс-культурных спецификаций власти Д. Маклелланд изучал также ее тендерные аспекты. Со­поставив данные, полученные в двух группах (мужской и женской) испытуемых, он обнаружил характерные признаки женской формы власти: ориентация на рабо­ту с другими людьми, отсутствие напористости, склон­ность откладывать все на последний момент, любовь к детям и готовность добровольно ухаживать за ними.

В одном из исследований Д. Маклелланд и его кол­леги предлагали испытуемым помериться силой. Каж­дый мог выбрать себе партнера по армрестлингу на свой вкус — человека равной силы, более сильного или более слабого соперника. Индивиды с низким мотивом власти выбирали соперников равной или меньшей силы; те, у кого мотив власти был высок, предпочитали соперников равной или большей силы. Удивляло то, что индивиды с высоким личностно-ориентированным мотивом власти были склонны к хвастовству, выдавая себя за больших, чем это было на самом деле, любителей риска. Лишь у испытуемых с низкой потребностью власти оценка соб­ственных шансов на успех находилась в обратном отно­шении к силе партнера; чем тот был сильнее, тем ниже они себя ставили, и наоборот. Проигрывая более сильно­му противнику, они не чувствовали себя обиженными. Испытуемые с явно выраженным мотивом власти, усту­пив, чувствовали себя тем сильнее задетыми, чем боль­шую значимость они придавали победе над соперником. У них оценка шансов на успех не зависела от силы со­перника.

Используя методику ТАТ, концепцию четырех ста­дий развития «Я» Эриксона и достижения Маклеллан- да, М. Стюарт создала собственную теорию, выявляю­щую: (1) отношение к авторитету; (2) отношение к людям и объектам; (3) чувства; (4) действия. Для ее апробации была использована выборка из 85 первокурсников Гар­варда. В ходе исследований удалось выявить особенно­сти отношения к авторитету на разных стадиях. Так, на первой авторитет принимался; на второй — критиковал­ся; на третьей — авторитетом возмущались, а на чет­вертой — индивидуальные авторитеты отчуждались.

В конце 40-х гг. XX в. Д. Маклелланд и Дж. Аткинсон провели исследование на военно-морс­кой базе США, применив ТАТ к распознанию психоге- нических (небиологических) мотивов поведения. Соглас­но создателю теста Г. Мюррею, потребность означает силу, которая организует восприятие, интеллект и дей­ствия таким образом, что трансформирует в определен­ном направлении ситуации неудовлетворенности, в которых вечно оказывается человек. Среди описанных подобным образом потребностей Мюррей называл, на­пример, потребность в доминировании, которую он отождествлял с мотивом власти. По сути дела, изобре­тенный им опросник ТАТ и был предназначен для вы- 304 явления такого рода потребностей.

Г. Мюррей полагал, что мотив власти можно опе- рационализировать следующим образом:

«Желания и эффекты. Контролировать свое соци­альное окружение. Посредством совета, обольщения, убеждения или приказания воздействовать на поведе­ние других людей и направлять его. Отговаривать, сдерживать и запрещать. Побуждать других поступать в соответствии со своими потребностями и чувствами, добиваться их сотрудничества. Убеждать других в сво­ей правоте...

Действия (общие). Влиять, склонять, вести, убеждать, уговаривать, направлять, регулировать, организовывать, руководить, управлять, надзирать. Подчинять, править, властвовать, попирать, диктовать условия. Судить, уста­навливать законы, вводить нормы, составлять правила поведения, принимать решения, разрешать конфликты. Запрещать, ограничивать, оказывать сопротивление, от­говаривать, наказывать, лишать свободы, заключать в тюрьму. Очаровывать, покорять, заставлять других при­слушиваться к себе, приобретать подражателей и после­дователей, устанавливать моду...»137.

Кроме того, Мюррей установил три источника власти: нормативную власть, власть принуждения и наказания, власть эталона.

Вслед за Мюрреем первую, основанную на ТАТ шкальную методику измерения мотива власти, приме­нил Дж. Верофф. Под мотивацией власти он подразу­мевал «диспозицию, направляющую поведение на до­стижение того удовлетворения, которое досывляет контроль над средствами оказания влияния на других людей». X. Хекхаузен приводит фрагмент из его мето­дики: «Тема власти: ...(а)... Эмоциональные пережива­ния по поводу достижения или удержания контроля над средствами влияния на кого-либо. Персонаж может ощущать удовлетворение, победив в споре, или же испытывать недовольство, когда ему не удалось посту­пить по-своему... Эмоциональные переживания этого рода можно обнаружить также в утверждениях, выра­жающих желание не проявлять слабость. Примерами могут служить оскорбление человека с высоким стату­сом, стыд за неспособность настоять на своем или достичь господства, обида при подчинении другому и желание преодолеть его влияние ... (Ь)... некто, совер­шающий действия по поддержанию или достижению контроля над средствами влияния:.. Персонаж может добиваться определенного положения, доказывать что- либо, чего-то требовать, кого-то заставлять ...(с)... меж­личностные отношения, которые при их осуществле­нии определяются в данной культуре по типу: некто, вышестоящий по контролю за средствами влияния на подчиненное лицо»!38.

С точки зрения Вероффа, мотив власти включает такие переменные, как приобретение источников вла­сти, обладание ими, страх потерять их, а также страх перед ответным использованием власти. При этом он не учитывает такие параметры, как способности, мо­ральность цели и предпочтение тех или иных сфер. Процесс воздействия власти отходит у него на второй план. На первый же выдвигаются его следствия, в том числе и эмоциональные. Среди источников власти Верофф перечисляет: власть принуждения, норматив­ную и информационную власти и отчасти власть зна­тока. В ходе общенационального исследования 1957 г. Дж. Верофф и его коллеги выявили повышенную моти­вацию власти у людей с минимальными доходами, низким образовательным уровнем, выросших в распав­шихся семьях, у цветных, а также у вдовцов старше 50 лет. Предпринимались попытки измерения националь­ного индекса мотива власти на основе анализа хресто­матийных рассказов.

В одном из опытов Верофф составил группу испы­туемых из людей, высказавших сильную заинтересо­ванность стать кандидатами на выборные должности в студенческом самоуправлении. За два часа до подсче­та голосов и объявления результатов с ними был про­ведено тестирование по методике ТАТ. Кроме того, каждый испытуемый должен был оценить свои шансы на победу по 6-балльной шкале. Контрольной группой служили обычные студенты, посещавшие спецкурс по психологии. Как и ожидалось, величина мотива власти в двух группах различалась: у первой она была выше среднего уровня.

В одном из экспериментов К. Терюн использовал игру под названием «дилемма узника», правила которой сво­дились к следующему: любой из двух играющих мог принять решение о сотрудничестве с партнером либо о конфронтации с ним. Наибольший выигрыш достигался в том случае, когда индивид, склоняя партнера к сотруд­ничеству, выбирал для себя конфронтацию, т. е. обманы­вал его; наименьший — когда обе стороны выбирали конфликт. Взаимное сотрудничество давало промежуточ­ный результат. Терюн подбирал испытуемых таким об­разом, чтобы хоть один из мотивов (достижения, аффиля- ции и власти) был у двух партнеров одинаково высок, а два других — одинаково низки. И вот что выяснилось: наиболее склонными к сотрудничеству оказались те, у кого был высок мотив достижения; они же в наибольшей степени ожидали сотрудничества от партнера; оборони­тельную позицию занимали испытуемые с сильным мотивом аффиляции, при этом они больше других боя­лись быть обманутыми. Испытуемые с высоким мотивом власти проявляли наибольшее стремление к успеху, пытаясь обмануть партнера, и одновременно ожидая со­трудничества с его стороны. При усложнении условий игры (повышении искушения обмануть партнера и уси­лении страха быть обманутым им) испытуемые занима­ли все более оборонительные позиции.

В другом исследовании Терюн обнаружил, что испытуемые с высоким мотивом власти стремились скорее к конфликту, нежели к сотрудничеству, прибе­гая подчас к обманным маневрам. Кроме того, этот же ученый зафиксировал у испытуемых с высокой моти­вацией власти ярко выраженную бесцеремонность и отсутствие стремления к сотрудничеству.

Исследование семейных и производственных кон­фликтов в США, проведенное Дж. Вероффом и С. Фел- дом, позволило прийти к следующему заключению: чем с большей гласностью связана обусловленная ро­лью субъекта власть или ее отсутствие, тем вероятнее появление в ролевом поведении негативных аспектов мотива власти (избегания власти). Результаты Макки- чи свидетельствуют о том, что студенты с высоким мо­тивом власти демонстрируют в процессе семинарс­ких занятий лучшие результаты, если преподаватель не прибегает к авторитарным методам и жесткой дис­циплине, предоставляя участникам семинара свободу действий139.

В эксперименте Дж. Юлимана разбитые попарно испытуемые должны были спорить до тех пор, пока не придут к единому мнению. Побеждал партнер с более высоким мотивом власти. В 1972 г. Юлиман переиме­новал понятие «потребность во власти» в «потребность во влиянии», переориентировав «оборонительный», связанный со страхом, аспект власти в «наступатель­ный». Действия субъекта власти он рассматривал, прежде всего, с точки зрения их преднамеренного характера, обусловленного высоким социальным ста­тусом или престижем. В число индикаторов престижа 307

входили слава, богатство и положение. Если одна из сторон властного взаимодействия совершала акции, угрожающие значимым интересам другой стороны, то последняя отвечала на это действием, направленным на нейтрализацию угрозы.

Проведя совершенно парадоксальное исследование, Д. Винтер обнаружил зависимость между количеством публикуемых в стране книг о Дон Жуане и стремлением властей расширить границы своего государства. В этом герое Винтер увидел сексуальный архетип власти. Со времени своего первого изложения в 1615 г. история Дона Жуана породила в различных культурах столько литера­турных версий, сколько не произвел на свет ни один другой исторический сюжет. И никто до Винтера не пытался связать этот факт с политикой. Проведя слож­ный документальный анализ, и избрав число изданных версий данного литературного произведения в качестве национального индекса власти, ученый, на примере ев­ропейских стран и США, обнаружил взаимосвязь между увеличением объема литературы о Доне Жуане и после­дующим присоединением новых территорий (а также вступлением в войну).

Доили и Винтер проанализировали речи, произне­сенные каждым из американских президентов при вступлении в должность, с точки зрения выраженнос­ти моментов, отражающих мотивы власти и достиже­ния. Энергичные президенты, такие, как Франклин Рузвельт, Джон Кеннеди или Линдон Джонсон, выка­чали значительно более сильные мотивы власти и до­стижения, чем малоактивные президенты вроде Уиль­яма Тафта и Дуайта Эйзенхауэра. Различие мотивов отражалось также на преобразованиях кабинета ми­нистров, расширении территории государства и вступ­лении страны в войну.

В 1968 г. Винтер и Викинг изучали преобладающий тин мотивации в двух группах студентов — активно участвующих в акциях протеста (чаще всего в ущерб лекциям) и ценящих превыше всего учебу. Выяснилось, что первые имели высокий мотив достижения и низ­кий мотив власти, у вторых же все было наоборот. В мае 1969 г. около 150 студентов заняли ректорат уни­верситета Уэсли, протестуя против войны во Вьетна­ме. Одновременно 250 студентов осудили их и приня­ли участие в антимитинге. Каково же было удивление ученых, когда обнаружилось, что в обеих акциях при­няли участие 55 студентов, участвовавших ранее (от 3 до 15 мес. назад) в описанных экспериментах. Как показало сопоставление обеих групп, протестующие обладали низким, а отличники учебы — высоким моти­вом власти. Авторы объяснили полученные данные следующим образом: лица с высоким мотивом дости­жения стремятся к обновлению общества, а лица с высоким мотивом власти предпочитают использовать сложившийся порядок как средство достижения инди­видуальных целей..

Особый интерес с точки зрения политической пси­хологии представляют исследования школы макиавел­лизма. Идея использования этого понятия, основой ко­торого послужили образ мыслей, убеждения, установки по отношению к людям, а также поступки, возможные и допустимые способы поведения в межличностном общении, проповедуемые средневековым итальянским дипломатом, писателем и историком Н. Макиавелли, применительно к психологии индивидуальных различий принадлежит психологам из Колумбийского универси­тета (Р. Кристи, Ф. Гейс). Американские ученые прове­ли контент-анализ трактата Макиавелли «Государь» и создали на его основе психологический опросник, на­званный ими «Мак-шкала» и активно используемый в западной социальной психологии и психологии лично­сти. При помощи многократных научно корректных психодиагностических процедур были последовательно разработаны пять версий опросника. В окончательном варианте он включал 20, тщательно отобранных и урав­ненных по шкале социальной желательности блоков, каждый из которых содержал по три утверждения. Из них следовало выбрать только одно. Например, один из блоков расшифровывался так:

А Люди становятся столь ленивыми и снисходитель­ными к себе, что это добром для нашей страны не кончится.

B. Лучший способ иметь дело с людьми — это гово­рить им то, что они хотят услышать.

С Было бы хорошо, если бы люди стали добрее к менее удачливым, чем они сами. Исследования показали, что в первой серии опы­тов испытуемые с высоким индексом макиавеллизма поддавались на спровоцированный экспериментатором соблазн сплутовать со смущением. В дальнейших же опытах они делали это без тени смущения даже на глазах у исследователя. Людей с низким уровнем ма­киавеллизма соблазнить на обман не удавалось. Уди­вительно, но личностное и групповое влияние действо­вало на «макиавеллистов» по-разному. В ситуации груп­повой дискуссии такие испытуемые не меняли своего мнения. Они скорее поддавались искушению солгать, когда давление исходило от человека, обладавшего высоким престижем (в то время как для испытуемых с низким индексом макиавеллизма престиж искушавше­го их человека был не важен). В ролевой игре «Парла­мент» макиавеллисты больше настаивали на проектах, разжигавших страсти (например, связанных с подня­тием избирательного ценза до 25 лет), чем на нейтраль­ных предложениях (к примеру, ввести в употребление новую почтовую марку) и т. д. Кристи и Гейс пришли к следующим выводам:

«Людей, набравших по шкале макиавеллизма боль­шее количество очков, отличает от тех, чьи показатели оказались низки, прежде всего, высокий уровень хлад­нокровия. Испытуемые с высоким индексом макиавел­лизма— умелые в общении, чаще выигрывают, лучше убеждают других, труднее поддаются убеждению, они заметно отличаются от людей с низкими показателями макиавеллизма и в иных отношениях, скажем, в ситу­ациях непосредственного взаимодействия с другими людьми, когда им предоставляется свобода импрови­зации и возможность делать то, что они могут и хотят, в тех ситуациях, в которых «слабо выраженным маки­авеллистам» мешает эмоциональная вовлеченность в безотносительные к победе подробности... «Выражен­ные макиавеллисты» значительно менее склонны к эмоциональной вовлеченности в проблемы других людей, к чувствительным излияниям или к сохранению репутации в затруднительных обстоятельствах... Одним из следствий малой подверженности «выраженных макиавеллистов» эмоциональному вовлечению являет­ся их неподатливость грубому социальному давлению, толкающему на уступки, сотрудничество или смену установок... Свойственная «выраженным макиавелли­стам» тенденция действовать так, как они считают нужным, обеспечивает эффективное использование ими всех предоставляемых ситуацией ресурсов... Име­ющиеся на сегодня данные не позволяют говорить о том, что ...«сильные макиавеллисты» более враждебны, порочны или мстительны (чем слабые. — Прим. авт.)... В целом они, по-видимому, так же мало уделяют вни- 310 мания собственному образу и своим убеждениям, как

мало внимания уделяют они другим людям или меж­личностным отношениям... «Сильные макиавеллисты» задают и контролируют социальную структуру групп, смешанных по степени выраженности у ее членов макиавеллизма. Их предпочитают в качестве партне­ров, выдвигают и признают лидерами, приписывают им большую убедительность; они, по-видимому, конт­ролируют содержание и атмосферу социального взаи-

140

модействия и, как правило, его исход» . Макиавеллизм... Что это такое?

Макиавеллизм — устойчивая черта личности, выража­ющая систему отношений человека к другим людям, со­циальной действительности в целом. Главными психоло­гическими составляющими макиавеллизма являются: 1) убеждение субъекта в том, что при общении с другими людьми ими можно и даже нужно манипулировать; 2) владение навыками, конкретные умения манипуляции. Последние включают в себя способность убеждать дру­гих, понимать их намерения и причины поступков. Макиавеллизм как личностная черта отражает желание и намерение человека манипулировать другими людьми в межличностных отношениях. Речь идет о таких случа­ях, когда субъект, скрывая свои подлинные намерения, добивается — с помощью ложных отвлекающих манев­ров — того, чтобы партнер, сам того не осознавая, изме­нил собственные первоначальные цели. «Макиавеллизм обычно определяется как склонность человека манипу­лировать другими посредством тонких, едва уловимых или физически неагрессивных способов, таких, как лесть, обман, подкуп или запугивание»141. Следовательно, макиавеллист — это субъект, который манипулирует другими на основе кредо, определенных жизненных принципов, которые служат ему оправда­нием манипулятивного поведения. По его мнению, ма­нипулирование другими людьми соответствует приро­де человека, а потому он не видит в этом ничего зазорного, считая, что наиболее эффективный способ достижения своих целей — использовать для этого других людей.

Важно подчеркнуть, что макиавеллист манипулирует людьми осознанно и исключительно ради собственной выгоды. И уж, конечно, он не испытывает чувства вины за те способы, которыми действует, а скорее от­носится к ним с одобрением, не видя в них ничего пре- досудительыого. Он не стесняется Своих действий, его

не раздирают внутренние конфликты, поскольку в его установках но отношению к другим людям заложены принципы, согласно которым манипуляция — нор­мальный, эффективный способ общения с людьми. Уверенность макиавеллиста в своей правоте, правильно­сти собственных поступков оказывает внушающее воз­действие на людей, с которыми он общается, делает его привлекательным в их глазах. Люди «заражаются» спо­койствием макиавеллиста, у них реже возникают непри­ятные ощущения, характерные для жертвы манипуля­ции, так как у него самого не возникает моральных сомнений по поводу собственных действий. Манипули­руя, макиавеллист не нарушает контакта с другими людьми, поскольку ведет себя естественно: ведь в со­ответствии с его установками манипуляция является обычным и вполне допустимым элементом меж­личностного общения. Вследствие этого во время об­щения у партнеров макиавеллиста возникает ложное чувство взаимопонимания с ним. Успешная манипуля­ция другими всегда строится на умелом сокрытии ма­киавеллистом своих подлинных намерений, мотивов поведения, жизненных устремлений. В то же время успешность эта основывается хотя бы на минималь­ном понимании психологии партнера. Вместе с тем, макиавеллист не является гибким комму­никатором, понимающим необходимость учета психо­логических особенностей партнера. Субъекты с высо­ким уровнем выраженности макиавеллизма обычно идеологически нейтральны, в межличностные взаимо­отношения вовлекаются без ярко выраженных эмоций и готовы без спора временно изменить свою точку зре­ния, если считают, что в данный момент им это такти­чески выгодно.

Западные психологи доказали, что люди, демонстриру­ющие высокие показатели по Мак-шкале, склонны держаться при вступлении в контакт с другими эмоци­онально отчужденно, обособленно, ориентироваться на проблему, а не на собеседника, испытывать недове­рие к окружающим. В отличие от испытуемых с низ­кими показателями макиавеллизма они имеют более частые, но менее глубокие контакты со своими друзья­ми и соседями. Например, в одном из исследований была обнаружена обратная зависимость между уров­нем макиавеллизма и сочувствием, проявляемым сту­дентами в ситуациях, когда они дают советы и оказыва­ют помощь друг другу. Исходя из этого, Р. Кристи и Ф. Гейс назвали высокий уровень макиавеллизма «син­дромом эмоциональной холодности». У макиавеллистов наблюдается тенденция доминирова­ния экономических и социально-статусных ценностей над моральными и гуманистическими. Это не означает, однако, что их поведение всегда неэтично, хотя экспе­риментально доказано, что они могут мало заботиться о поддержании высоких этических стандартов, если те не соответствуют их интересам. Исследования корпо­ративной социальной ответственности показывают, что у субъектов с высоким уровнем макиавеллизма экономическая ответственность за действия, направ­ленные на увеличение собственной прибыли и прибы­ли своего предприятия, явно преобладает над социаль­ной (отражающей соблюдение социальных норм) и моральной ответственностью. Правда, этот вывод нельзя считать универсальным из-за обнаруженных половых различий. Так, женщины демонстрируют большее внимание к неэкономическим типам ответ­ственности, чем мужчины: у них показатели мораль­ной ответственности перед окружающими их людьми оказываются выше, чем индикаторы ответственности за экономическую выгоду предприятия. Основная же причина коммуникативной негибкости макиавеллистов заключается в их представлении об универсальности манипуляции как эффективного спо­соба общения. В действительности в ряде ситуаций по­добные установки могут только мешать достижению желаемого результата. Макиавеллисты заблуждаются, полагая, что манипуляция эффективна всегда и везде, В значительной степени успешность их тактики зави­сит не столько от умений и навыков манипуляции, сколько от степени структурированности социальной среды, в которой они действуют. Например, чем жестче горизонтальные и вертикальные связи организации контролируются ее руководством, тем меньшего успе­ха (с точки зрения уровня дохода и занимаемой должно­сти) достигают работающим ос труктурир о ванная среда снижает успешность попыток макиавеллистов манипулировать другими: они чаще ошибаются в пони­мании психологических особенностей людей и затруд­няются в определении их слабостей, которые можно использовать для достижения своих корыстных целей,

Отсутствие коммуникативной гибкояти, препятствую­щее не только взаимопониманию, по и достижению соб­ственных целей, связано с имеющим место в ряде случаен парадоксальным, па первый взгляд, отказом макиавелли­стов от использования некоторых манйпулятавных с ш >- собов воздействия на окружающих. Речь идет, прежде всего, о многообразных ситуациях конкурентной борь­бы, в которых либо непредсказуем результат, либо суще­ствует большая опасность проигрыша. В таких ситуаци­ях одним из известных манипулятивных приемов является демонстрация собственной слабости или неком­петентности, цель которой — усыпить бдительность со­перника и побудит!» его снизить прилагаемые усилия. В этом случае манипулятор стремится создать у оппо­нента ложную уверенность в том, что его победа обес­печена уже

Ложная демонстрация некомпетентности или слабое™ с целью обезоружить противника — это, конечно, прояв­ление макиавеллизма. Однако есть ситуации, в которых люди с высокими показателями по шкале макиавеллизма не желают применять подобную тактику поведения даже, несмотря па обстоятельства. Как черта личности макиавеллизм наиболее близокк доминированию. Соот­ветственно, субъекты с высокими показателями по шка­ле макиавеллизма — скорее доминируют, чем подчиня­ются; они склонны контролировать коммуникативные ситуации и быть лидерами малых групп. Уверенность та­ких субъектов в том, что они «короли джунглей», основа­на на убеждении, что любая демонстрация уязвимости своего положения (даже если она выгодна и оправдана ситуацией) неприемлема, поскольку является стратегией слабых. Результаты многочисленных экспериментов ясно показали, что макиавеллисты склонны проявлять себя с лучшей стороны независимо от ситуации и конк­ретных условий общения.

По результатам многочисленных исследований американские психологи «нарисовали» обобщенный портрет студента, обладающего высоким мотивом вла­сти (или высокой «надеждой» на власть). Среди прочих характеристик такого студента были названы: облада­ние высокими постами сразу в нескольких организаци­ях и комиссиях; активное сотрудничество с редакциями университетских газет и радио; предпочтение индиви­дуальных видов спорта и достижение в них высоких результатов; ориентация на профессию, позволяющую

манипулировать другими (учитель, священнослужитель, психолог, журналист); выбор в качестве друзей менее ярких студентов; раннее начало половой жизни; вовле­чение других в групповые дискуссии; неспособность к коллективным играм; слабая готовность оказывать по­мощь нуждающимся (вплоть до игнорирования после­дних); инициативность даже в тех случаях, когда этого не требуется; преувеличение собственных успехов в учебе; обладание престижными вещами, недоступными другим; увлечение спиртными напитками; активное участие в различных состязаниях; увлечение журнала­ми, посвященными спорту и сексу142. в связи с этим психологи заговорили о склонности испытуемых, демон­стрирующих высокий мотив власти, обращать на себя повышенное внимание; привлекать сторонников, легко поддающихся внушению; стремиться, к обеспечиваю­щим влияние и власть постам; контролировать каналы поступления информации; приобретать и накапливать престижные и олицетворяющие власть вещи.

Итак, результаты психологических экспериментов, особенно игровых, создают вполне определенный об­раз людей с сильным мотивом власти — беззастенчи­вых обманщиков, готовых шагать к цели по трупам.. Такими они, по крайней мере, видятся со студенчес­кой скамьи (ведь абсолютное большинство исследова­ний американские психологи проводят со студентами).

Но вот что выяснилось при попытке изучить людей, реально стоящих у власти. Обратимся к исследованиям Д. Макклелланда, обследовавшего, в частности, группу лиц, занимавших руководящие посты в промышленно­сти. Еще до начала опыта Макклелланд собрал о них объективные данные и установил, что руководящие должности на промышленных предприятиях часто за­нимают люди с высокой мотивацией достижения. Выс­шие управленческие должности в крупных организаци­ях связаны с распределением заданий, координацией их выполнения, побуждением и даже воодушевлением исполнителей, т. е. с руководством людьми. Очевидно, что человек с высоким мотивом достижения слишком индивидуалистичен, ибо он стремится выполнить рабо­ту лучше других и даже лучше самого себя. Одиночка не способен к эффективной кооперации, не может рас­пределить обязанности, путается в бюрократических тонкостях управления и отчетности. Чтобы действовать эффективно, ему нужен кто-то, кто бы руководил им, освободив от управленческой рутины. Вместе с тем та- 315

кие люди не только нуждаются в постороннем руковод­стве, но сами, в силу все той же ориентации на дости­жение, успешно продвигаются по управленческой лес­тнице. Правда, из хороших инженеров и технарей не всегда вырастают толковые знатоки управления персо­налом.

Исследование Эндрюса доказало, что для хозяй­ственных успехов фирмы наличие мотива достижения лучше присутствия мотива власти. Для того чтобы прий­ти к подобному выводу, ученый сравнил две располо­женные в Мехико крупные фирмы, работавшие в одной и той же отрасли, В фирме А, ориентированной на до­стижение, служащие, зарекомендовавшие себя на хо­зяйственном поприще, быстро продвигались по управ- ленчвским ступенькам, обгоняя заодно и своих бывших начальников, имевших гораздо больший стаж работы в организации. Напротив, фирма В была построена по законам строгой иерархии и управлялась почти патри­архальными методами. Здесь главными критериями кадрового роста являлись выслуга лет, трудовой стаж, лояльность фирме. Последняя была воплощенным об­разцом ориентации на власть. Выборочное изучение мотивации служащих обеих фирм обнаружило замет­ные различия: в фирме А с повышением ранга корре­лировал мотив достижения, в фирме В — мотив власти.

По мнению Т. Шибутани, ориентированные на власть люди, как правило, обладают идеализированной Я-концепцией; они хотят выделяться во всем и расстра­иваются всякий раз, когда их талантов оказывается не­достаточно. Они пытаются господствовать над другими. Оказавшись в подчиненном положении, они становятся повышенно чувствительными к ошибкам вышестоящих людей и извлекают из этого большое удовольствие. Та­кие люди прекрасно замечают неуважение и невнима­ние, проявляют большой интерес к символам статуса, внешним признакам успеха и постоянно озабочены тем, какое впечатление они производят на окружающих. Кроме того, они обычно страдают различными психосо­матическими расстройствами143.

Люди, ориентированные на власть, часто произво­дят впечатление сильных, независимых и самоуверен­ных индивидов. Однако как непрофессионалы, так и психиатры, нередко высказывают подозрение, что чрез­мерные амбиция этих людей есть способ компенсации низкого уровня их собственного достоинства. Власть 316 рассматривается ими как страхование от подспудного

чувства неполноценности. Коэн исследовал устремления людей и их отношения к самим себе, определяемые по тесту Роршаха, и пришел к выводу, что как очень высо­кие, так и очень низкие цели, которые человек ставит перед собой, имеют прямую связь и указывают на соб­ственное неприятие. Кажущиеся решительными люди часто мучаются, сомневаясь в отношении к ним со сто­роны окружающих. Многие из них весьма чувствитель­ны к лести, крепко держатся за все, что является для них символом достоинства, и старательно избегают действий, которые могли бы напомнить им об их недостатках.

Широко распространено представление о том, что чувство неполноценности развивается в раннем детстве, если ребенок лишен тепла и любви. Чтобы проверить эту гипотезу, Эллис изучила шестьдесят незамужних работающих женщин; при этом преуспевающие на служ­бе сравнивались с теми, кто не достиг здесь успеха. Привязанность к родителям была оценена как «менее чем средняя» 36% преуспевающих женщин и только 6% тех, кто не отличался на службе особыми успехами. «Более чем средней» ее назвали 36% респондентов пер­вой и 61% респондентрв второй групп. Наиболее преус­певающие женщины показали, что они чувствуют себя отвергнутыми как родителями, так и обществом144.

Ориентированные на власть люди очень эгоцентрич­ны. Они так поглощены собой, что часто утрачивают интерес к другим; они слепы к взаимоотношениям, оче­видным для окружающих, ибо все их приоритеты фор­мируются на базе индивидуалистических позиций. Эти люди обращаются хорошо с теми, кто полезен им; тех же, от кого пользы ждать не приходится, они покидают без колебаний. Чем более адекватен уровень собственного достоинства, тем больше человек может позволить себе заботиться о других; в самом деле, исследования показа­ли, что истинные лидеры обычно не настолько поглоще­ны собой и могут заниматься тем, что волнует остальных.

Люди значительно различаются по тому, насколько отчаянно они ищут признания и власти. Некоторые делают явные усилия в этом направлении только тогда, когда возникают благоприятные возможности; другие же настолько озабочены продвижением, что становятся безразличными ко всему другому. Они стремятся лю­бой-ценой достигнуть вершины. Можно предположить, что-степень решимости, с которой люди добиваются власти, имеет прямое отношение к степени лишений,

и .45

испытанных в прежней жизни! .

По мнению Т. Шибутани, стремления ориентиро-

146 т

ванных на власть людей компульсивны . Таким лю­дям не свойственна спонтанность или гибкость. Они равнодушны к тому, что, казалось бы, должно состав­лять их главные интересы, например, к своему здоро­вью. Они не позволяют себе сойти с дороги даже ради того, чтобы не повредить другим людям; оправдывают свои поступки, указывая на важность деятельности самой по себе. Когда они терпят неудачу, то начинают работать еще упорнее, чем прежде. Как правило, люди этого типа устанавливают во всем свои собственные стандарты и непреклонно им следуют. Они безразлич­ны к отрицательным оценкам критиков, которых счи­тают некомпетентными. Они создают себе некий иде­ал и служат ему, не принимая во внимание никаких смягчающих обстоятельств, и зачастую предъявляя к самим себе чрезмерные и неразумные требования.

Поскольку ориентированные на власть люди по­стоянно манипулируют другими, они сами беспрестан­но остерегаются подобной эксплуатации. Каждый из них считает себя более ловким, чем остальные, но вза­имная подозрительность всеобща. Рвение таких людей часто питается стремлением к мстительному триумфу. Они подолгу мечтают о том, как придет их час, и как будут огорчены те, кто противодействовал им или сме­ялся над ними. Если стремления человека не находят поддержки у окружающих, он призывает на помощь воображение. Такой человек питает свое честолюбие фантазиями об унижении других и о том, как все будут трепетать перед ним.

Ориентированные на власть люди никогда не до­вольны своей судьбой независимо от того, насколько благосклонна к ним фортуна. Жажда власти кажется ненасытной. Тот факт, что высокий социальный статус не умиротворяет их, говорит о том, что в действительно­сти они не довольны собой. Их личный статус и уровень собственного достоинства часто остаются во многом такими же, как и раньше. Внешне они могут стать более уравновешенными, но большинство успешно делающих

карьеру лиц мучается чувством неполноценности! .

В своем исследовании Эллис обнаружила, что те, кто добился успеха, кажутся утратившими способность иметь друзей. Они вынуждены искать способ преодо­леть свое одиночество и нередко заводят любимое животное как отдушину для своих чувств. Многие из них открыто признаются, что несчастны.

<< | >>
Источник: Кравченко А.И., Тюрина И.О. Социология управления: фундаментальный курс: Учебное пособие для студентов высших учебных заведений. — 2-е изд., испр. и доп. — М.: Академический Проект,— 1136 с. — («Gaudeamus»). 2005

Еще по теме Психологические концепции власти:

  1. 6. Психологические концепции
  2. 10.2.4. Психологическая концепция классового права
  3. ЛЕКЦИЯ 6. КОНЦЕПЦИИ ЕСТЕСТВЕННОГО ПРАВА И РАЗДЕЛЕНИЯ ВЛАСТЕЙ В ПОЛИТИКО-ПРАВОВОЙ МЫСЛИ XVIII ВЕКА
  4. Сущность государственной власти [власть в социальном государстве; власть и анархическое состояние общества; отношения властвования в правовом государстве, связанность власти правом]
  5. Государственная власть [разделение власти; законодательная, исполнительная [в лице правителя] и судебная власть)
  6. Государственная власть [против разделения власти с точки зрения народного суверенитета; разграничение функций государственных органов вместо разрушения власти]
  7. Психологическая теория.
  8. Субъективно-психологические законы
  9. § 5. Психологическая теория права Л. И. Петражицкого
  10. IV . Психологический климат
  11. Психологические
  12. 2.1.3. Социально-психологические методы государственного управления
  13. Государственная власть в правовом государстве [единство государственной власти; обособление властей]
  14. Психологическая теория
  15. Психологический портрет страхового агента
  16. Вопрос 63. Канэман Д. о методах психологических исследований в экономике.