§ 3. Статистические возможности анализа причин преступности, личности правонарушителей и мотивации преступного поведения

В теории криминологии причины преступности, конкретных пре­ступлений и личность преступника обычно рассматриваются как отно­сительно самостоятельные, хотя и взаимосвязанные проблемы. Моти­вация преступного поведения чаще всего тяготеет к проблеме лично­сти, но нередко рассматривается в структуре комплекса объективных и субъективных причин.
В реальной жизни и практике правоохрани­тельных органов четко развести причины преступности, конкретных преступлений, личность преступников и мотивацию преступного по­ведения непросто.

Объективные причины преступности реализуются в конкретных противоправных актах через личность субъекта и его мотивацию. При­чинами преступного поведения выступает вся совокупность социаль­ных воздействий прошлого, настоящего и возможного будущего во взаимодействии с личностью правонарушителей. В момент соверше­ния преступления многие причины давно перестали объективно суще­ствовать, но оставили свои «следы» в личности виновного, «спрессо­ванные» в его взглядах, привычках, побуждениях. Поэтому причины и условия, действующие в момент совершения преступления, осознанно или неосознанно, но избирательно отбираются субъектом в качестве личностно значимой информации, которая преломляется через его мотивационную сферу, сформированную предшествующими воздей­ствиями, и реализуются через конкретные мотивы, цели, желания1.

В момент следственного или судебного разбирательства многие причины преступлений, особенно прошлые, отдаленные и косвенные, далеко не всегда могут быть выявлены и поняты следователем или су­дом. В снятом виде они наличествуют в более или менее устанавливае­мой характеристике личности виновного. В силу этого в уголовном деле и документах первичного учета отражается лишь то, что установ­лено.

Задача статистического анализа причин преступности, личности преступника и мотивации преступного поведения — выявить и изме­рить имеющуюся связь между теми признаками, которые отражены в криминальном учете, и признаками социальных, экономических и других явлений, которые сопровождали жизнь и деятельность право­нарушителя.

Объединение анализа возможностей статистического изучения причин преступности, личности преступников и мотивации преступ­ного поведения в одном параграфе определяется их объективной взаи­мосвязанностью и неразрывностью отражения в документах первич­ного учета и отчетности. Раздельный анализ статистических возмож­ностей изучения данных явлений вполне осуществим и необходим, но в учебнике это привело бы к многочисленным повторам. Сказанное, однако, не может служить методическим препятствием для обособлен­ного статистического анализа причин преступности, конкретных пре­ступлений, личности преступников и мотивации преступного поведе­ния в научных или практических целях. Хотя и в этом случае не следует забывать о реально существующих взаимосвязях между данными объ­ектами изучения.

Преступность детерминируется огромным количеством социаль­ных, экономических, демографических, организационных, идеологи­ческих и иных причин и условий, «растянутых» во времени и про-

1 См.: Лунеев В.В. Мотивация преступного повеления. С. 145—183

22 - 4238 странстве. Система детерминирующих обстоятельств глубоко разрабо­тана в фундаментальных криминологических исследованиях[136], и она вполне применима в эмпирических изучениях.

1. Статистические возможности анализа причин преступности иные, чем при количественном изучении самих уголовно-наказуемых деяний. С одной стороны (в рамках юридической статистики), эти воз­можности намного уже, с другой (в рамках других отраслей статисти­ки) — заметно шире. Собственно юридическая (уголовная) статистика отслеживает причины преступности не прямо, а лишь косвенно и в ог­раниченном, можно сказать, условном виде. Но статистическое изуче­ние причинности не замыкается на криминальном учете и отчетности. Во взаимосвязи с ними может использоваться экономическая, соци­альная, демографическая, культурная, медицинская, моральная и иные виды статистики. Что касается использования в этих сопоставле­ниях собственных методов статистического анализа (сводки и группи­ровки, относительных и средних величин, корреляции и др.), то уни­версальность применения для любых количественных явлений позво­ляет использовать их и при изучении причин без каких-либо ограни­чений.

Предварительное статистическое выявление причин преступности начинается с количественной характеристики ее состояния, уровня, структуры, динамики. Особенно важны структурные показатели раз­личных обстоятельств совершения преступлений и удельные веса рас­пределения преступных проявлений по объективным признакам, та­ким как:

места и способы совершения преступлений;

объекты и предметы посягательства (незаконного оборота);

способы и орудия совершения преступлений;

квалификация и категоризация преступлений;

административно-территориальное деление;

социальные сферы;

отрасли хозяйства;

формы собственности;

организационно-правовые формы хозяйствующих субъектов; применение оружия, взрывчатых веществ, и боеприпасов. Эти знания помогают относительно точно сориентироваться в наиболее криминогенных зонах, территориях, сферах, отраслях и т.д.

Объем показателей по многим из названных признаков достаточно большой: по способам совершения преступлений — 29 признаков, ор­ганизационным формам хозяйствующих субъектов при посягательст­вах экономической направленности — 54, предметам посягательства — 103, месту совершения преступления — 105, отраслям хозяйства — 286, составам деяний — более 500 и т.д.

Определение направленности изучения может быть плановым и/ш случайным. Например, регистрация высокого удельного веса преступ­ности в каком-то регионе, городе, районе по сравнению со средними данными по стране или субъекту Федерации либо по сравнению с дан­ными предыдущих лет может привлечь внимание изучающего к более глубокому осмыслению положения дел на данной территории. Может случиться так, что высокий удельный вес обусловлен наличием мигра­ционного прироста населения. Дополнительный расчет коэффициен­та преступности на 100 тыс. или 10 тыс. всего населения и населения в возрасте уголовной ответственности способствует более точному рас­крытию состояния преступности в данном районе. Если оно и по ко­эффициенту преступности выделяется в худшую сторону, то это может служить достаточным основанием к более глубокому криминологиче­скому изучению.

Анализ преступности по ее другим объективным показателям, мес­ту и способу совершения преступлений, объектам и предметам пре­ступного посягательства, квалификации и категориям деяний, отрас­лям хозяйства и т.п. помогает уточнить особо криминогенные обстоя­тельства. К примеру, если преступность распространена на улицах и в общественных местах, круг причин может быть один, на предприяти­ях — другой, в квартирах — третий. Если объект посягательства — ком­мерческая деятельность, то в совокупность причин будут входить одни обстоятельства; порядок приватизации — другие; половая неприкос­новенность женщин — третьи; порядок государственного управле­ния — четвертые. И так по каждому объективному показателю.

В первичных документах учета преступности регистрируется до­полнительная характеристика преступлений. Там отражается: сколько преступлений связано с приватизацией, земельными отношениями, внешнеэкономической или финансовой деятельностью, операциями с недвижимостью, незаконным оборотом валютных ценностей, потре­бительским рынком, стратегическими материалами; сколько преступ­лений совершено в сфере пассажирских или грузовых перевозок и свя­зано с хищениями грузов на разных стадиях их доставки; сколько пре­ступлений сопряжено с разбоем, вымогательством, бандитизмом, за­хватом заложников и другими «попутными» преступлениями; сколько преступлений совершено в отношении лиц, находящихся в беспомощ­ном состоянии, при исполнении служебной деятельности или выпол­нении общественного долга; сколько преступлений повлекло причи­нение тяжкого вреда здоровью или смерть потерпевших и другие обще­ственно опасные последствия; сколько преступлений связано с раз­личными нарушениями правил предпринимательской или банковской деятельности и т.д., и т.п.

Многие из перечисленных показателей могут быть установлены почти по всем учтенным преступлениям, независимо оттого, раскры­ты они или нет, а остальные — только по раскрытым деяниям и при вы­явлении виновных лиц. Раскрытие преступлений и установление лиц, их совершивших, дает возможность уточнить предварительные выво­ды о некоторых объективных обстоятельствах совершения преступле­ний, а также познакомиться с обобщенной характеристикой выявлен­ных правонарушителей и мотивацией их преступного поведения.

2. В статистических карточках на лицо, совершившее преступление, отражается более 200 обобщенны^ признаков личности, текстуальных и закодированных. С учетом использования кодов справочников и Особенной части УК РФ — около 1500: фамилия, имя, отчество, дата рождения, пол, образование, гражданство, страна и место прожива­ния, цель приезда, социальное положение, материальное обеспечение, семейное положение, национальная принадлежность, психическое состояние во время совершения преступления (алкогольное, наркоти­ческое, токсическое опьянение), отношение к группам хронических алкоголиков, наркоманов, токсикоманов, отношение к другим марги­нальным слоям населения, распределение по видам соучастников и формам соучастия, по повторности, прежней судимости, общему и специальному рецидиву и т.д.

Многие причины могут быть раскрыты только через те или иные сведения о лицах, подозреваемых и обвиняемых в совершении престу­плений. В 2002 г., например, в структуре установленных правонаруши­телей было выявлено 11,0% несовершеннолетних, 18,0% — женщин, 53,0% — лиц, не имеющих постоянного источника дохода, 24,0% — ра­нее совершавших преступления, 25,0% — совершивших преступление в группе и 24,0% — находились во время совершения преступления в состоянии алкогольного опьянения. Одни только эти данные ориенти­руют изучающего на недостатки воспитания подростков в семье и школе, исключительную криминогенность лица без постоянного ис­точника дохода, серьезные пробелы ресоциализации лиц, ранее совер­шавших преступления, криминогенную роль групповой психологии и пьянства.

Из этих же данных видно, что характеристика выявленных право­нарушителей существенно сдвигается к маргинальным группам насе­ления, тогда как реально преступления совершают субъекты из самых разных социальных слоев, не исключая политической и правящей эли­ты, но они с трудом выявляются, регистрируются, расследуются и т.д. Характеристика лиц, совершивших нераскрытые и латентные деяния, могла бы заметно повлиять на удельные веса названных признаков, но этих данных в официальной статистике нет. Их можно получить лишь при специально организованном статистическом наблюдении.

При статистическом изучении таких сложных систем, как лич­ность человека, следует проявлять максимум критичности к получае­мым показателям и принимать меры для проверки их надежности пу­тем привлечения иной информации. Всем известно, что состояние опьянения субъекта — серьезный криминогенный фактор. Удельный вес названного обстоятельства в структуре выявленных правонаруши­телей или учтенных преступлений колеблется в пределах 30—35%. Он особенно высок при совершении хулиганских действий. В 60-е гг., ко­гда хулиганство составляло около трети всей учтенной преступности, состояние опьянения наличествовало в 6—9 случаях из 10. Этот фактор признавался самым главным[137]. Но посмотрим на этот фактор с другой стороны.

Возьмем за базу, т.е. за 100%, не число лиц, совершивших хулиган­ство, а общее количество граждан, которые употребляют спиртные на­питки, и вычислим среди них долю хулиганов. На 1000 пьющих муж­чин в начале 80-х гг. хулиганские действия совершали 2—4 человека в год. Если соотнести случаи хулиганства с количеством выпивок, по­скольку криминогенным фактором признается состояние опьянения во время совершения преступления, то доля его среди пьющих окажет­ся мизерной. При этом была принята минимальная частота употребле­ния алкоголя пьющими: 1—2 раза в месяц или 12—24 раза в год.

Состояние опьянения при таком подходе в абсолютном большин­стве случаев напрямую не приводит к совершению хулиганских дейст­вий или иных «пьяных» преступлений. Все оказывается намного слож­нее и без обращения к биологическим и психологическим особенно­стям личности, которые взаимодействуют с состоянием опьянения, трудно понять криминогенное влияние последнего. Тем не менее этот фактор криминологически важен, но его нельзя рассматривать в отры­ве от других обстоятельств как самодостаточный, хотя его доля в струк­туре правонарушителей существенна, но она традиционно является разной для различных регионов страны и различных народов.

Поданным 1996 г., в России было зарегистрировано 34,6% престу­плений, совершенных субъектами в состоянии опьянения. Разрыв по субъектам Федерации достигает 6-кратного размера и определенным образом связан с общим уровнем преступности. В Республике Тува в состоянии опьянения было совершено 50,6% преступлений, в Волго­градской области — 52,5%, в Республике Коми — 53,6%, в Ингушской Республике — только 8,8%, в Республике Адыгея — 13,2%, в Республи­ке Северная Осетия — Алания (которая заполонила страну некачест­венной и фальсифицированной водкой) — 14,0%. Имеющиеся разли­чия не случайны. Они требуют более широкого и глубокого статисти­ческого и теоретического анализа.

Удельные веса показателей личности правонарушителей целесооб­разно сопоставлять с удельными весами тех же признаков среди право- послушных граждан. Когда мы регистрируем долю мужчин среди пре­ступников в пределах 84—87%, то есть все основания утверждать об особой криминогенности этого пола. Но если мы рассчитаем коэффи­циенты преступности полов на 100 тыс. мужчин и женщин, то крими­ногенное^ мужчин еще более увеличится, так как их доля в структуре населения меньше 50%. Эти соотношения устойчивы. В большинстве стран мира преступная активность мужчин в шесть-семь-восемь раз выше, чем женщин.

То же можно сказать о криминогенности лиц, не имеющих посто­янного источника дохода. Их в структуре российских преступников 1997 г. — 52,4%. Это очень много. Мы не имеем точных данных о доли данной категории граждан в структуре всего населения. Но, по некото­рым приблизительным оценкам, она составляет около 15—20%. Если это так, то криминогенность анализируемого фактора еще более оче­видна.

Сопоставительный статистический анализ тех или иных данных о личности правонарушителей выводит исследователя на очень серьез­ные криминологические проблемы. В конце 80-х гг. при анализе пре­ступности несовершеннолетних автор нашел следующие данные: сре­ди школьников 1988 г. было совершено одно преступление на 278 уча­щихся общеобразовательных школ, среди учащихся ПТУ — одно пре­ступление на 77 учащихся, среди работающих подростков — одно преступление на 24—26 человек, а среди не работающих и не учащихся подростков — одно преступление на пять-шесть таких лиц. Получа­лось, что преступная активность несовершеннолетних, «выпавших» из школьной и трудовой жизни, была в четыре-шесть раз выше, чем рабо­тающих подростков, в 10—15 раз выше, чем учащихся ПТУ и в 40— 45 раз выше, чем школьников[138].

Иерархия криминогенности различных категорий несовершенно­летних в этом случае закономерно переходила на иерархию кримино- генности школ, ПТУ, заводов, улицы. В 90-е гг. все это только усугуби­лось. Но сейчас об этом можно только гадать, поскольку системного и полного учета нет не только в отношении детей, которые нигде не учат­ся и не работают, но и в отношении всех категорий учащихся. Подоб­ные сведения можно получить лишь при выборочном специально ор­ганизованном обследовании. На основе приведенных данных можно делать и еще более общие выводы: рост правонарушаемости подрост­ков — серьезная база для будущей взрослой преступности.

3. Особо ценные сведения о возможных причинах и условиях со­вершения преступлений наличествуют в мотивах преступного поведе­ния. Первичные учетные документы отслеживают преступления, со­вершенные по корыстным побуждениям; по мотивам приобретения (получения) наркотических средств, психотропных, сильнодействую­щих веществ, прекурсоров, спиртных напитков, денежных средств, кредита; совершение преступлений с целью завладения транспортным средством, грузом, оружием, взрывными устройствами, взрывчатыми веществами, боеприпасами; с целью сбыта или промысла; из хулиган­ских, сексуальных, бытовых (ссора, ревность, иные бытовые мотивы) побуждений; по мотивам вражды, ненависти, мести (расовой, нацио­нальной, религиозной), иной личной заинтересованности; в целях раздела сфер влияния, облегчения совершения или сокрытия других преступлений, сокрытия прибыли от налогообложения, в целях транс­плантации человеческих органов и многие другие.

Перечень мотивов далек от совершенства. Это связано в первую очередь с тем, что содержание мотивов, их иерархия и система недоста­точно разработаны в науке и судебной практике. Вышеприведенный перечень списан нами почти дословно со статистических карточек о результатах расследования преступления (Ф. 1.1, п. 26) и налицо, со­вершившее преступление (Ф. 2, п. 35). В них говорится о корыстных побуждениях (код 01), мотивах приобретения (получения) наркотиче­ских средств (код 02), спиртных напитков (код 04), денежных средств (код 05), хищении грузов на разных стадиях перевозки (коды 19, 20, 21), о мотивах сопряженности преступления с разбоем (код 30), вымо­гательством (код 31), бандитизмом (код 32), мотивах сбыта (код 10), промысла (код 11), раздела сфер влияния (код 20), сокрытия доходов (код 22) и т.д. Все перечисленные мотивы носят исходный корыстный характер. Если бы в статистических карточках было указано, ч;го «ко­рыстные побуждения» — родовое понятие по отношению к конкрет­ным формам реализации корысти, то это было бы более или менее пра­вильно. Но этого, к сожалению, нет. Поэтому при работе с базами дан­ных по мотивам преступного поведения необходимо проявлять высо­кую критичность.

Тем не менее практическое изучение криминальной мотивации помогает глубже разобраться в субъективных и объективных причинах преступности, правильно понять и оценить личность виновных в гене­зисе преступления, грамотно квалифицировать содеянное по субъек­тивной стороне преступления, индивидуализировать наказание и оп­тимизировать ресоциализацию преступников. Мотивационные харак­теристики преступности в сочетании с признаками личности и объек­тивными характеристиками преступления существенно приближают исследователей к искомым причинам и условиям, способствующим совершению преступлений.

На основании этих данных мы узнаем, ка­кие преступления совершаются, где, кем, как и ради чего.

Отсутствие аналогичных сведений по латентным преступлениям и недостаток этих данных по учтенным, но нераскрытым преступлени­ям, не дает возможности изучить подобные обстоятельства в полном объеме реально совершаемой преступности. Но наличие информации по учтенным и раскрытым деяниям позволяет более или менее адек­ватно оценить возможный набор причин и условий преступности и их иерархию.

Отслеживание доминирующих криминальных мотивов за длитель­ный период времени свидетельствует о криминологически значимых сдвигах в преступности, ее причинах и об обществе в целом. Обратим­ся к динамике мотивов умышленных убийств. В 1956 г. 87,5% этих дея­ний совершалось по следующим мотивам (мотивационным обстоя­тельствам): на почве ревности, ссоры и других бытовых причин (52,8%), из хулиганских побуждений (19,5%), при убийстве матерью новорожденного (7,5%), разбойном нападении (6,3%), изнасиловании (1,4%). В 1966 г. эти показатели соответственно составили: 58,5 + 26,7 + 3,7 +1,8+1,2 = 91,9%. К 1991 г. их криминологическая значимость ослабла (с 91,9 до 35,7%) в 2,6 раза, в том числе мотивация ревности и другие бытовые побуждения — почти в два раза, хулиганские побужде­ния — в 10, детоубийство — в девять, корыстная мотивация при разбо­ях в девять, сексуальная мотивация при изнасиловании — в пять раз. В результате наступивших изменений два убийства из трех стали моти­вироваться «отодвинутой» корыстью, желаниями к переделу сфер влияния и устранению конкурентов, местью, национальной и полити­ческой нетерпимостью и т.д. Мотивы последних лет раскрывают со­всем другие причины, чем мотивы 60-х гг. Это объяснимо происходя­щими в стране серьезными изменениями.

4. Статистическое изучение соответствующих показателей в динами­ке имеет исключительную аналитическую значимость. Обратимся к не­которым частным показателям. В 1995 г. были выявлены 8222 организо­ванные группы. 1641 группа насчитывала от четырех до 10 человек,

151 —свыше Ючеловек; 1628 групп существовали от одного года до пяти лет, а 11 — свыше пяти лет; 363 группы имели международные связи, 1065 — межрегиональные, 857 — коррумпированные. Организованные группы (выявленные) совершили 26 433 тягчайших преступления. Один перечень названных показателей раскрывает важные криминогенные обстоятельства.

Выявление более 8 тыс. организованных групп в течение одного года свидетельствует о широкой распространенности организованной преступности в стране. Однако реальное число этих групп в два—че­тыре раза выше. Около 17% групп имели международные и межрегио­нальные связи, каждая десятая была связана с коррумпированными чиновниками, более 20% действовали от одного года до пяти лет и дольше, но своевременно не были установлены органами правоохра- ны. Если мы посмотрим на организованную преступность в динами­ке, то установим важные тенденции: за шесть лет (1989—1995 гг.) чис­ло выявленных преступных групп увеличилось в 17 раз, их число с ко­личественным составом от четырех до 10 человек и более — в 10, с длительностью существования от одного года до пяти лет — в 20, с межрегиональными связями — в 27, с коррумпированными — в 142— 172 раза. За эти же годы число выявленных преступлений, совер­шенных установленными организованными группами, увеличилось только в девять раз. Научились «прятать концы в воду». Сопоставле­ние приведенных данных дает более точные «адреса» причинности ор­ганизованной преступности и эффективности системы правоохрани­тельных органов.

Обращение к динамике анализируемых показателей в целях выяв­ления обстоятельств, способствующих совершению преступлений, имеет важное значение. Именно динамика их, положительно или от­рицательно коррелируемая с динамикой самой преступности, позво­ляет зачислить те или иные обстоятельства в систему криминогенных или антикриминогенных факторов, среди которых могут быть и пре­ступления одного вида по отношению к другому.

345

Между зарегистрированным уровнем хищений огнестрельного оружия и учтенными преступлениями, совершенными с применением огнестрельного оружия, существует прямая корреляционная зависи­мость (табл. 48).

Таблица 48

Соотношение преступлений хищения оружия и его применения

Виды преступлений 1991 1992 1993 1994 1995 1996 Всего
Хищения.
абсолютные показатели 773 1138 1396 1352 1336 1130 7125
проценты 100,0 147,2 180,6 174,9 172,8 146,2 -
Вооруженные преступления: -
абсолютные показатели 4481 8873 19 154 18 059 12 160 9549 72 276
проценты 100,1 198,0 427,4 403,0 271,4 213,1
Число вооруженных преступлений на одно хищение оружия 5,8 7,8 13,7 13,4 9,1 8,5 10

Сопоставляя числа хищений оружия и преступлений, совершен­ных с применением оружия, следует сознавать, что эти деяния корре­лируют между собой главным образом потому, что у них практически одни и те же причины. Но хищение оружия чаще всего — лишь стадия приготовления более дерзких преступлений с применением оружия. Это, однако, не означает, что совершение тяжких вооруженных пре­ступлений в том или ином году осуществляется с оружием, похищен­ным в том же году. На руках населения оружия много.

В 70-е гг. в розыске находились десятки похищенных стволов, в 80-е гг. — сотни, в 90-е гг. — тысячи. В 1996 г. разыскивался 32 121 ствол. Это в 210 раз больше, чем в 1988 г. По неполным данным МВД России, в нелегальном обороте в 1995 г. находилось не менее 150 тыс. единиц огнестрельного оружия. Кроме того, 3,2 млн единиц огне­стрельного оружия (главным образом, охотничьего) в том же году на­ходилось в правомерном владении граждан. Любая единица оружия из этой массы могла быть применена при совершении преступления. Тем не менее между хищениями оружия и применением его при соверше­нии других преступлений существует сильная прямая корреляция.

Судя по данным таблицы, в 1992—1993 гг. росло число хищений и применений оружия, а в последующие годы снижалось число и хище­ний, и применения оружия, хотя темпы прироста (снижения) в сопос­тавляемых видах деяний существенно различались. В среднем на одно хищение приходилось 10 вооруженныхдеяний. Максимум (13,7 и 13,4) падает на 1993—1994 гг. Перефразируя известное выражение (если в первом акте пьесы на стене висит ружье, то в последнем акте оно вы­стрелит) можно сказать, если совершено хищение оружия, то оно с большой долей вероятности может вскоре выстрелить.

Осознание опасностей от вооруженных преступлений в 1992— 1995 гг. и принятие некоторых предупредительных мер по контролю над оружием снизило число учтенного вооруженного насилия в стра­не. Аналогичная картина наблюдалась в США в 80—90-е гг. Удельный вес умышленных убийств с применением огнестрельного оружия с 1985 по 1994 г. в американском обществе вырос с 54 до 60%. В США оружие свободно продается и покупается. Только по учету там насчи­тывается примерно один ствол на каждого жителя (от младенцев до стариков). Население страны давно научилось более или менее осто­рожно пользоваться им. Но интенсивный рост умышленных убийств из огнестрельного оружия напугал американское общество, что послу­жило основанием для принятия жесткого законодательства 1994 г., по которому запрещались продажа и хранение 19 видов автоматического оружия, расширение применения смертной казни по 50 составам дея­ний и многие другие репрессивные меры. Они способствовали сниже­нию уровня умышленных убийств вообще и совершенных с примене­нием огнестрельного оружия в частности.

Проблема распространения огнестрельного оружия на земле вол­нует международное сообщество. На Девятом конгрессе ООН о преду­преждении преступности и обращении с правонарушителями (1995, Каир) обсуждался специальный проект резолюции о контроле над ору­жием. Как мы видим, изучение соотношений только двух взаимосвя­занных деяний, одно из которых условно можно рассматривать как фактор, а другое как следствие, помогает выйти на очень важные на­циональные и транснациональные криминологические проблемы. Ре­зультаты статистического анализа параллельных рядов этих двух дея­ний — серьезный аргумент против введения в России свободной про­дажи огнестрельного оружия, которая давно предлагается некоторыми политиками.

5. Следующий шаг в статистическом выявлении причин и условий, способствующих совершению преступлений, — это сопоставление дан­ных криминальной статистики с данными статистики социальной, эконо­мической, демографической, культурной, географической, медицинской, моральной и т.д.

Элементарным примером может служить обращение к коэффици­енту преступности, который строится на соотношении абсолютного числа преступлений (юридическая статистика) на 100 тыс. или 10 тыс. жителей (демографическая статистика). Это соотношение помогает решать очень многие проблемы объективной оценки преступности, сравнительного анализа по территориям и годам, в том числе и в плане определения криминогенности той или иной группы населения. Ана­логичные сопоставления можно произвести между данными о престу­плениях и площадью территории, на которой они совершены, путем исчисления числа преступлений на 1 кв. километр территории.

Более ценные данные для изучения причин преступности заклю­чаются в соотношениях уголовной статистики с сущностными стати­стическими характеристиками общества и государства — политиче­скими, экономическими, социальными, культурными, духовными и т.д. Эти сведения систематически собираются и обнародуются в стати­стических сборниках Госкомстата России. В данном случае статисти­ческий анализ является междисциплинарным и базируется на стати­стическом учете и отчетности по всем отраслям и сферам жизни и дея­тельности. Обращение к статистике данных отраслей требует от иссле­дователя достаточного знакомства с интересующими его учетом и отчетностью.

Демографическая статистика дает возможность соотнести преступ­ность, распределенную во времени и пространстве, с аналогичным распределениям численности всего населения, мужчин и женщин, лиц различного возраста, городских и сельских жителей, с общими и част­ными показателями воспроизводства населения, браками и развода­ми, рождаемостью и смертностью, естественным и миграционным приростом и т.д. Все это имеет прямое отношение к изучению причин­ности преступности или ее особенностей.

Особую роль в этих изучениях играет анализ взаимосвязей уровня преступности с основными общеэкономическими показателями, разви­тием материального производства и различных форм хозяйства страны (субъекта Федерации, города, района), со структурой и уровнем вало­вого национального продукта в целом и по отраслям производства, на­циональным доходом, производительностью труда, потреблением и накоплением, распределением населения по отраслям производства и обслуживания, природными ресурсами и охраной окружающей среды, с научно-техническим прогрессом, производством и оборотом алко­гольных напитков и т.д. Статистика и криминология имеют в проведе­нии подобного анализа богатый опыт.

Любопытные сведения, например, приводятся в Четвертом обзоре ООН о тенденциях преступности по данным 1990 г. на основе изучения взаимосвязей убийств с агрегированными показателями развития людских ресурсов. Эти агрегированные показатели представляли со­бой уровень национального дохода, продолжительность жизни и уро­вень образования (табл. 49).

Приведенные данные международной статистики подтверждают давно установленную ООН тенденцию: уровень убийств и насилия значительно выше в бедных и развивающихся странах, чем в более обеспеченных и развитых, поскольку борьба за,существование и вы­живание снижает ценность человеческой жизни. В развитых странах с достаточной социальной защитой чрезвычайно высок уровень коры­стных деяний, главным образом краж. Приведенная таблица раскры­вает причинные связи убийств с низким уровнем развития людских ре­сурсов, низким и средним уровнем доходов населения, с недостаточ­ным развитием страны в целом. Коэффициент убийств в странах с низ­ким уровнем развития людских ресурсов в 4,5 раза выше, чем в странах с высоким уровнем их развития.

Таблица 49

Взаимосвязь убийств с некоторыми агрегированными показателями1

Агрегированные показатели Уровень убийств на 100 тыс. населения
Развитие людских ресурсов:
низкий уровень 20,59
средний уровень 8,89
высокий уровень 4,58
Доходы:
низкий уровень 11,79
средний уровень 10,48
высокий уровень 4,24
Развитие стран:
развивающиеся 9,94
развитые 4,52

Система показателей социальной статистики в ее широком пони­мании включает в себя огромное число показателей, выявление взаи­мосвязей преступных проявлений с которыми помогает адекватно оп­ределить всю совокупность криминогенных факторов социального значения. Систему показателей социальной статистики условно мож­но разбить на четыре большие группы.

1. Статистика общественного и государственного устройства: эко­номической системы страны, политической системы страны, социаль­ной структуры общества, расслоения общества, общественного мне­ния и другие параметры.

2. Статистика личности, семьи, коллектива: личности и семьи, трудового коллектива, моральных устоев, свободного времени, досуга и другие показатели.

3. Статистика уровня жизни населения: доходов и расходов, соци­альных условий труда, социального обеспечения, потребления мате­риальных благ и услуг и т.д.

4. Статистика сферы обслуживания населения: торгового и быто­вого обслуживания, жилищных условий и коммунального обслужи­вания, транспортного обслуживания и услуг связи, здравоохранения и физической культуры, продолжительности жизни, образования, культуры, массовой информации и многих других аспектов обслужи­вания.

В порядке иллюстрации мы обратимся лишь к одной взаимосвязи, может быть, самой главной, — взаимосвязи уровня корыстной пре­ступности с величиной социально-экономического расслоения (нера­венства) населения, в котором заложена суть социальной справедли­вости общества.

В 60-е гг. доля корыстных преступлений в структуре всей учтенной преступности составляла около 40—45%, в конце 80-х гг. — в пределах 75, в настоящее время — более 80%. С учетом латентной корыстной преступности эта доля будет еще больше, ибо уровень латентности ко­рыстных экономических и должностных преступлений чрезвычайно велик. В российских условиях неправового накопления первичного капитала это в первую очередь свидетельствует о криминальном «око- рыствовании» всех общественных отношений — экономических, со­циальных, политических. Значительное число людей в переходное правовое безвременье имеет мотивацию стать собственником, урвать свое или чужое, создать или войти в доходную коммерческую структу­ру, обворовывающую государство, общество, а то и непосредственно население.

Именно в эти годы интенсивно увеличивался разрыв в доходах на­селения (децильный коэффициент, раскрывающий соотношение 10% самых бедных и 10% самых богатых). В 1991 г. он составлял 1 : 4,5, в 1992 — 1: 8, в 1993 — 1: 10, в 1994 — 1 : 15. Поданным Программы соци­альных реформ в РФ на период 1996—2000 гг., утвержденной поста­новлением Правительства РФ 26 февраля 1997 г., этот разрыв был уже 1 : 24[139]. Скрытый разрыв намного больше. Данный социально-эконо­мический фактор является особо криминогенным. Это было доказано многочисленными исследованиями XVIII—XX вв. Платон в целях пре­дупреждения преступлений прямо предлагал установить разрыв между бедностью и богатством в пределах 1 : 4[140]. Эти предложения реализуют­ся во многих цивилизованных странах. В демократических европей­ских государствах он близок к пятикратному. Социально опасным и наиболее криминогенным считается соотношение 1 : 10. Этот вывод с давних времен базируется на соотношении уголовной, моральной и социально-экономической статистики.

Подобные сопоставления многих сведений о преступности могут быть произведены с самыми разными показателями социально-эконо­мического развития. В статистической и криминологической литера­туре на сопоставлении уголовной и социально-экономической стати­стики давно и небезуспешно решаются многие проблемы изучения причинности преступных проявлений[141].

<< | >>
Источник: Лунеев В.В.. Юридическая статистика: Учебник. — 2-е изд., перераб. и доп., с изм. — М.: Юристъ, — 394 с.. 2007

Еще по теме § 3. Статистические возможности анализа причин преступности, личности правонарушителей и мотивации преступного поведения:

  1. Статья 210. Организация преступного сообщества (преступной организации) или участие в нем (ней)
  2. Статья 35. Совершение преступления группой лиц, группой лиц по предварительному сговору, организованной группой или преступным сообществом (преступной организацией)
  3. г) Личность правонарушителя.
  4. Анализ возможностей применения статистических либо содержательных методов выборочной проверки
  5. Преступные сообщества.
  6. § 5. Обстоятельства, исключающие преступность деяния
  7. 2.9.Понятие и виды обстоятельств, исключающих преступность деяний
  8. Статья 8. Координация деятельности по борьбе с преступностью
  9. Тема XVII. Международная борьба с преступностью
  10. 8.4. Государственный фонд борьбы с преступностью
  11. Обстоятельства, исключающие преступность деяния
  12. Обстоятельства, исключающие преступность деяния.
  13. 1.Понятие и значение обстоятельств, исключающих преступность деяния
  14. 2. Виды обстоятельств, исключающих преступность деяния
  15. § 7. Иные обстоятельства, исключающие преступность деяния
  16. § 4. ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ ЛЕГАЛИЗАЦИИ ДОХОДОВ, ПОЛУЧЕННЫХ ПРЕСТУПНЫМ ПУТЕМ
  17. § 1. Преступное поставление в опасность, сопряженное с насилием
  18. 1. ОСНОВНЫЕ ФОРМЫ МЕЖДУНАРОДНОГО СОТРУДНИЧЕСТВА В БОРЬБЕ С ПРЕСТУПНОСТЬЮ И ЕГО ПРАВОВЫЕ ОСНОВЫ
- Кодексы Российской Федерации - Юридические энциклопедии - Авторское право - Адвокатура - Административное право - Административное право (рефераты) - Арбитражный процесс - Банковское право - Бюджетное право - Валютное право - Гражданский процесс - Гражданское право - Договорное право - Жилищное право - Жилищные вопросы - Земельное право - Избирательное право - Информационное право - Исполнительное производство - История государства и права - История политических и правовых учений - Коммерческое право - Конституционное право зарубежных стран - Конституционное право Российской Федерации - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Международное право - Международное частное право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Оперативно-розыскная деятельность - Основы права - Политология - Право - Право интеллектуальной собственности - Право социального обеспечения - Правовая статистика - Правоведение - Правоохранительные органы - Предпринимательское право - Прокурорский надзор - Разное - Римское право - Сам себе адвокат - Семейное право - Следствие - Страховое право - Судебная медицина - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Участникам дорожного движения - Финансовое право - Юридическая психология - Юридическая риторика - Юридическая этика -